ий согласился дать мне направление, но сказал: «Оно вам не понадобится, если вы солжете им о своем возрасте, как это обычно делают — да и это вряд ли потребуется, если вам немного за пятьдесят». Тут до меня дошло, о чем он беспокоился — о моем возрасте! — Лео засмеялся. — Я с трудом поверил в это. Хотел бы я записаться в армию завтра же, по горячим следам, но должен провести неделю с Селби, чтобы уладить все дела.
Он выглядел таким уверенным, а я невольно вспомнила о дяде Альфе — тот был во Франции, в опасности.
— Но тебя же могут убить! — воскликнула я.
— Вряд ли, Эми, — покачал головой Лео. — Меня никогда не пошлют дальше базовых госпиталей, за пределы Британии. Наверняка никто из этих художников не делает большего. Однако, поступив на королевскую службу, я уже буду в полном распоряжении командования, буду подчиняться приказам и больше не смогу на пару часов приезжать домой по вечерам. Я буду скучать по тебе, по детям, по розам, — он нагнулся, чтобы потрепать по загривку собаку, — и по моей верной Нелле, так, девочка моя? Но, несмотря на это, мне не терпится поступить на службу. В конце концов, должен же я когда-нибудь взглянуть миру в лицо, — он нежно улыбнулся мне.
О да, я понимала его, понимала лучше, чем он предполагал. Я сама была вынуждена нести на плечах позор своего рождения. У меня не было возможности исправить это, а у Лео она наконец, появилась, и я понимала его. Я смотрела на Лео и улыбалась, потому что он тоже понимал, что я люблю Фрэнка, и буду любить всегда. Пока мы стояли здесь, в парке, между нами словно бы рухнула высокая стена. Я наклонилась и зарылась лицом в цветы «Блэйри». Надо мной зазвучал голос Лео, уже спокойный.
— Пойдем? Тебя, наверное, заждалась Роза, а меня — мистер Селби.
Вернувшись, я покормила Розу, а затем искупала и уложила в постель Флору. Когда я дочитывала сказку, пришел Лео, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Когда он наклонился над ней, чтобы, как обычно, потрепать по щечке, я заметила разницу — он смотрел на неё так, словно хотел запомнить, взглядом человека, который уезжает надолго.
Когда Лео встал и вышел со мной в дневную комнату детской, даже его походка стала другой. Его спина была так же сгорблена, шея так же искривлена, но, тем не менее, он выглядел прямее. Он нес себя с уверенностью, которой я не замечала в нем прежде.
Она сохранилась, когда Лео шел через холл, чтобы встретить меня к ужину — почти непринужденно. Он смотрел на меня, пока я спускалась по лестнице, и вновь у него был взгляд человека, запасающего воспоминания.
— Красавица готова идти к ужину? — шутливо спросил он. — Тогда идем.
— Мистер Селби сегодня уехал домой? — спросила я, когда мы сели за стол и развернули салфетки.
— Да, и выглядел еще более измученным заботами, чем обычно. Боюсь, что я оставляю его в трудном положении. Сегодня был неудачный день для разговора с ним, потому что на завтра он уже договорился о поездке в Пеннингс.
— Я не знала, что он работает агентом и в Пеннингсе, — сказала я, пока вносили суп.
— Он только формально числился там, пока не началась война. Молодой Парри, способный юноша, одной рукой, можно сказать, справлялся со службой в Пеннингсе, но он одним из первых записался в добровольцы, поэтому Селби был вынужден снова взяться за дела. Теперь, когда, я уезжаю, ему придется взвалить на себя и внутренние дела Истона. Арнотт на домашней ферме — способный парень, но у него тоже масса дел, ведь столько людей ушло в солдаты. Кроме того, у Арнотта очень хороши практические способности, но счета домашней фермы проверяет Селби, в дополнение к основным обязанностям, — взяв ложку, Лео погрузил ее в ароматный заячий суп миссис Картер.
Вспомнив, что домашняя ферма в Борреле всего лишь снабжала поместье, я предложила:
— Может быть, я помогу мистеру Селби с этими счетами?
Ложка Лео застыла на полпути к губам.
— Со счетами домашней фермы? — удивился он.
— Да, эти домашние фермы не такие уж большие.
— Истонская домашняя ферма, занимает более двадцати одной тысячи акров, — сказал Лео, проглотив суп.
Я уставилась на него, увеличивая в уме десятиакровое боррельское поле в две тысячи сто раз — просто невообразимо.
— Разве ты не догадывалась, что под моей рукой большая часть Истонского графства? — с улыбкой спросил Лео.
— Под рукой? — озадаченно повторила я.
— Фермы Пеннингса сдаются внаем, но на истонских все иначе. У меня только восемь арендаторов, остальными фермами я управляю сам.
— Но я думала, что у богатых землевладельцев всегда есть арендаторы.
— Ешь суп, Эми — остынет. Да, это обычная практика, так было и в Истоне в восьмидесятых годах, пока не разразилась депрессия.
— Депрессия? — растерялась я.
— Разве ты не слышала об... — Лео оборвал фразу. — Конечно, не слышала — ты слишком молода, — он замолчал.
— Я услышу об этом, если ты мне расскажешь, — громко сказала я.
— Что?
— Ты сказал, что я не слышала об этом. Но как я об этом услышу, если ты мне не расскажешь?
— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе? — Да.
— Я просто не знаю, с чего начать.
— А ты выпей бренди... Лео покачал головой.
— Мне не нужен алкоголь, чтобы помочь разъяснению состояния сельского хозяйства Британии, — тем не менее, он не начинал.
— У сэра Гарри в Борреле были арендаторы, — подсказала я.
— У меня в Пеннингсе они тоже есть, потому что западная часть графства меньше подверглась депрессии, и ренты там остались стабильными.
— Ренты — ты имеешь в виду те, которые фермеры платят владельцам земли? — догадалась я. — Что-то вроде возмещения землевладельцам.
— Да, верно.
Я так увлеклась, что не заметила, как тарелки с супом были убраны и заменены отварной треской.
— Но ренты в Истоне снизились?
— Они снизились по всей южной и восточной Англии — на пахотных землях, где растет пшеница. Но в Истоне был еще жив мой отец, и он отказался снизить ренты.
Я ухватилась за эту информацию и сделала вывод.
— Следовательно, он не нашел никого, кто взялся бы следить за его фермами, потому что в других местах было дешевле, — Лео кивнул. — Но почему ренты упали повсеместно? Разве случилась забастовка, и фермеры отказались платить?
— Не совсем — они были не в состоянии заплатить.
— Но почему?— я напрягла голову, в поисках ответа. — Им нужно было суметь продать пшеницу. В конце концов, все едят хлеб, каждый день.
— Правильно, — Лео внимательно наблюдал за мной.
— Но они не продали много? — он кивнул. Я вспомнила овощные ларьки на рынках, набитые до отказа, и предположила: — Значит, откуда-то появились излишки?
— Какая ты догадливая, Эми, — слегка улыбнулся Лео. — А теперь скажи, откуда, по-твоему, они могли появиться?
Я вызвала в памяти карту мира, которая висела на стене моей школы.
— Канада? Это новая страна. Он обрадовался моему прогрессу.
— Да... и Америка, и Россия.
— Но Россия — старая страна. Оттуда могли ввозить и раньше.
— Зерно тяжелое.
— Может, тогда в России построили железные дороги?
— Гораздо позже, — рассмеялся Лео. — Фактически, их еще строили, когда разразилась эта проклятая война.
— Но сейчас у них на пути Германия, поэтому они не могут везти пшеницу поездом. Выходит, цены поднялись снова? А корабли из Америки — их ведь топят? Значит, нужно распахивать больше полей, но все мужчины ушли в солдаты, а вспашка — это их работа, — я встряхнула головой. — Ничего удивительного, что мистер Селби забегался, — взглянув в тарелки, я увидела, что почти не тронула рыбу, а Лео уже заканчивал свою. Я подхватила вилку.
Пока я поспешно, едва не давясь, доедала свою треску под голландским соусом, Лео тихо сказал:
— Знаешь, Эми, трудно поверить, что ты оставила школу, когда тебе не было и двенадцати, — я зарделась от удовольствия, услышав одобрение в его голосе.
За цыплячьими котлетами я спросила его:
— Но почему ты сразу же не снизил ренты, когда вступил в наследство?
— Потому что был молодым и глупым. В любом случае даже снижение рент в тот период привлекло бы мало фермеров, особенно на мелкие фермы. Поэтому я решил сам заняться фермами. Хоть я еще был несовершеннолетним, отец Джорджа Бартона — один из моих опекунов — уговорил другого опекуна предоставить мне распоряжаться этими делами.
— Но... — я запнулась, но улыбка Лео подбодрила меня, — но если фермеры не могли продать пшеницу с прибылью, как это удалось тебе? — затем мой разум зашевелился. — Ты, наверное, знал, как, вырастить ее подешевле?
— Это была новая идея — я решил, что большая ферма позволяет вести хозяйство более экономно, путем покупки лучшей техники, например. Я купил механические плуги и молотилки.
— Это все равно, что швейная машина вместо того, чтобы делать каждый стежок от руки? Не нужно много рук, поэтому меньше денег идет на зарплату.
— Точно. Еще одной из причин, почему я связался с управлением фермами, было то, что если бы я ничего не сделал, у людей графства не было бы работы, — Лео положил на стол нож и вилку. — Мой долг землевладельца требует обеспечивать людей работой, а в результате покупки машин выявилась забавная ситуация — я одновременно и сэкономил рабочую силу, и обеспечил работой людей, которые в противном случае остались бы без дела.
Лео позвонил в колокольчик, и вошел мистер Тимс с бифштексом.
— В результате моих реформ домашняя ферма заработала и обновилась, как мой розовый парк. Каждая оросительная канава была расчищена, каждая изгородь подновлена, каждый сорняк удален. В добавление к этому, мои другие, более дикие и глупые, планы обеспечили людям дополнительную занятость. Осушение части Низины, например, заставило множество мужчин копать каналы, а затем обеспечило работу другим, когда весь этот план был отменен. Затем был истонский конный завод — дорогостоящая никчемная прихоть! Я слышал, что нечто подобное сделал в своем графстве лорд Вонтэдж, но дело в том, что нельзя успешно заниматься разведением лошадей, если не любишь этого по-настоящему, а я не любил. Теперь эти строения — самая дорогая, наверное, овчарня в стране! — Лео засмеялся, а я подумала — как будет жалко, если он уедет сейчас, когда только начал разговаривать со мной, как с равной.