ей меня». Я так и сделала, но еще я полюбила и его тоже — но ему показалось этого мало, и он ударился в капризы как испорченный ребенок.
Я знала, что Лео будет делать дальше — он будет дуться как испорченный ребенок, будет вынашивать свои надуманные обиды, пока как бы случайно, нехотя, не позволит мне вывести себя из дурного настроения. Я твердо сжала губы, потому что на этот раз Лео будет разочарован. Я не буду потакать его ребяческому поведению. Ему пора повзрослеть.
Я не виделась с Лео до вечера. Придя на ужин, он проковылял передо мной через холл, не сказав как обычно: «Добрый вечер». В утренней комнате он склонился за столом и уставился в тарелку. Сняв салфетку, я сказала:
— Сегодня вечером сильно похолодало.
Лео еще ниже опустил голову и даже не буркнул в ответ. Я не стала вновь заговаривать с ним, а когда он после ужина открыл передо мной дверь, я прошла мимо него без единого слова.
Это продолжалось всю неделю. Лео оставался в постели на завтрак, а затем либо дулся у себя в библиотеке, либо уходил гулять в парк с Неллой. Он не появлялся в кабинете имения, но это не влияло на дела, потому что мы с мистером Селби прекрасно справлялись сами.
Как-то, когда мы с мистером Селби обсуждали назначения на сенокос, он сказал:
— Не спросить ли нам мнение лорда Ворминстера... — но запнулся: — Нет, незачем беспокоить лорда Ворминстера, пока он выздоравливает.
— Да, совсем незачем, — подтвердила я.
Я приняла решение не заговаривать с Лео первой. В конце концов, это он был не прав. Когда я в пятницу выходила после ужина из утренней комнаты, Лео вдруг заговорил:
— Кстати...
— Да? — мгновенно обернулась я. — Что ты хочешь...
— Аннабел приезжает, — резко сказал Лео. — Она приедет завтра и останется на ночь, — не успела я пройти в дверь, как он закрыл ее.
Конечно, он совершенно иначе вел себя с мисс Аннабел, разговаривал с ней весь ужин, но ни разу не обратился ко мне. Затем мы сели пить кофе в большой гостиной, а вскоре Лео вышел за книгой, о которой говорил с мисс Аннабел.
— Ты сделала что-то, что расстроило Леонидаса, Эми? — повернулась она ко мне.
— Нет, это он сделал что-то, что расстроило меня, — ответила я.
Мисс Аннабел неодобрительно подняла брови.
— Не думаю, что сейчас для тебя подходящее время вести себя так по-детски со своим мужем — теперь, когда он ранен на службе отечеству.
— Не только мой муж был ранен на службе отечеству, — не удержалась я от резкого ответа.
— Как ты смеешь... — вспыхнули ее глаза, но тут вернулся Лео, и теперь они уже вдвоем не разговаривали со мной. Они едва удостоили меня взглядом, когда я сказала:
— Я немного устала. Пойду в постель, если вы не возражаете.
Я поднялась прямо в детскую. Элен сидела в халате за столиком и писала письмо.
— Не вставай, Элен, — остановила ее я. Она улыбнулась и продолжила писать.
Я всегда перед сном приходила взглянуть на детей, но сегодня осталась в их спальне дольше обычного. Вскоре туда вошла Элен.
— Что-нибудь не так, моя леди?
— Нет, но они обе так красивы, что я не могу удержаться от слез, глядя на них, — я наклонилась и поправила одеяло на спящей Флоре, а затем, бросив на нее долгий прощальный взгляд, вышла вслед за Элен в дневную комнату детской.
— Леди Флора волновалась весь день, она не переставая говорила о завтрашнем празднике, и я тоже предвкушаю эту поездку, — улыбаясь, сказала она мне. — А о леди Розе тоже хотят позаботиться. Его светлость сказал, что после обеда он возьмет ее с Дорой на домашнюю ферму.
Лео, не говорил мне об этом. Я сама собиралась побыть завтра с Розой целых полдня после обеда.
— Почему бы вам не поехать с ним вместо Доры, моя леди? — предложила Элен.
Я быстро покачала головой:
— Нет, я слишком занята, — услышав мой ответ, Элен слегка нахмурилась, а я по пути в свою спальню не могла подавить желание, чтобы мы с Лео и детьми жили в коттедже. Тогда, если бы у нас возникали небольшие разногласия, не было бы ни озабоченных взглядов дворецкого, ни намеков няни. Если бы мы весь день жили бок о бок и делили бы постель ночью, мы быстрее бы договорились. Но я не собиралась извиняться первой, потому что это Лео был не прав.
Мисс Аннабел провела утро в парке с Лео и Флорой. Затем подошло время ее поезда. Я едва перемолвилась с ней словом, но, возможно, это было кстати — я всего лишь перестала досаждать ей. После обеда я проводила Элен и Флору, уезжающих, на праздник, и пошла в кабинет имения заниматься счетами, пока не настала моя очередь возиться с Розой. Лео даже не потрудился принести ее мне сам, а прислал с Дорой. Позже стало очевидно, что он дожидался, пока я уйду из детской, и только тогда пришел послушать восторги Флоры по поводу прошедшего праздника. Нам было легко избегать друг друга в таком большом особняке, как Истон.
День спустя у Флоры тоже испортилось настроение. Праздничное возбуждение осталось в ней, она стала капризной и плаксивой. Когда Роза потянулась к ней поиграть, она оттолкнула сестренку. Лицо Розы скривилось, я взяла ее на руки и приласкала:
— Не обращай внимания на Флору. Сегодня она встала не с той ноги, как и ее папа.
Элен пристально взглянула на меня и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Этим вечером Лео заговорил:
— Флора сегодня не такая бодрая, как обычно, — сказал он, откусив яблоко.
— Ей снова хочется на праздник, но ей нужно понять, что она не может иметь все, чего ей хочется. Так уж заведено в жизни.
— Так устроена жизнь, — резко поправил он меня.
— Как тебе угодно, — огрызнулась я. Лео гневно вскинул голову.
— Не воспитывай меня, словно, я дрянной мальчишка!
— Почему бы нет — если ты ведешь себя так? Лучше бы я не говорила этих слов. Жилы на лбу Лео налились кровью, он швырнул яблоко на стол, оно разлетелось на куски, запачкав его одежду. Он неуклюже вскочил на ноги и зацепил перевязанной рукой за стол. Лицо Лео исказилось болью, я вскочила и подбежала к нему.
— Ты поранился?!
— Оставь меня! — он оттолкнул мою руку.
— Я только хотела помочь.
— Я не хочу твоей жалости! — оборвал он меня. — Отойди от меня — прочь!
Я замерла на месте, глядя на его разгневанное лицо, а затем повернулась и ушла.
Со слезами на глазах я пришла в детскую. Флора спала. Завтра утром к ней вернется обычная жизнерадостность. Если бы я только могла сказать то же самое об ее отце! Затем я вспомнила, что Лео, не ее отец. Глядя на ее золотистые кудряшки, я вспомнила ее отца, смеющегося со мной в парке, и загорелась желанием увидеть его еще раз, хотя бы для того, чтобы убедиться, что он цел. Я попыталась выкинуть это желание из головы, но не сумела — Флора была вечным напоминанием. Если бы она только не была так похожа на Фрэнка — но мне хотелось, чтобы она была похожа на него, ведь она была его дочерью.
Я встала рано и пошла прямо в детскую. Флора встала, но сидела на диване, вяло, укачивая куклу.
— Она сама не своя, моя леди, — покачала головой Элен.
Однако, когда я подошла к Флоре, она улыбнулась мне. Подняв дочку на руки, я погладила ее бледно-золотистые волосы.
— Ты почувствуешь себя лучше, когда съешь свою овсянку, моя Флора.
— Не хочу овсянку.
Я переглянулась поверх ее головы с Элен.
— Она еще слишком мала для праздников. Элен кивнула в знак согласия:
— Ей, наверное, повредило желе. Не нужно было, его есть.
Я не осталась в детской надолго. Мне не хотелось встречаться здесь с Лео, когда он, как обычно, придет с утра навестить детей, кроме того, Флора, кажется, немного оживилась. Я пробыла в кабинете имения до одиннадцати — только что пробили настенные часы, когда ко мне зашел мистер Тимс.
— Моя леди, — сказал он, — леди Бартон на телефоне, она желает поговорить с вами.
Я удивилась, почему она не передала сообщение через мистера Тимса. Дойдя до телефонной ниши, я взяла трубку.
— Доброе утро, леди Бартон, это Эми.
— Дорогая, мне только что звонила Исабель насчет своего Джимми. Он был на празднике, а теперь у него температура, и доктор подозревает скарлатину. Возможно, кто-то из детей, у которых он побывал на прошлой неделе, был болен и... — ее голос звучал дальше, но я не слышала. Скарлатина — скарлатина! Дети Бистона — Флора, моя Флора... — Ваша малышка Флора сидела за столом рядом с ним, а Джимми, хотя и постарше ее, так хорошо обходился с ней, играл с ней... — Флора — скарлатина... — Ты меня слушаешь, дорогая? — я пробормотала что-то в ответ. — Поэтому скажи няне Флоры, чтобы она последила за ней, и еще, я думаю, тебе нужно показать ее доктору Маттеусу. Эта болезнь очень опасна, знаешь ли — особенно для маленьких детей. А пока до свидания, дорогая.
Я кое-как попросила оператора соединить меня с домом доктора Маттеуса. Его не было дома. Я оставила ему сообщение, а затем впала в панику. Скарлатина — эти могилы на кладбище... Моя Флора... и Роза! Вдруг Роза тоже заразилась скарлатиной? Мои дети! Я застыла с поднесенной к уху трубкой. Наконец сковавший меня лед треснул, и я побежала — по коридору, по лестнице, через холл. Я рванула дверь библиотеки. Лео был там.
— Эми?
— Леди Бартон... Флора... скарлатина... — комкала я слова. — Флора, она сегодня не хотела завтракать.
По лицу Лео я поняла, что он уже знал об этом.
— Маттеус? — рявкнул он.
— Я звонила ему, но его нет.
Лео уже поднимался по лестнице. Он двигался так быстро, что я едва успевала за ним.
Флора вяло сидела на диване. Я подошла к ней и взяла на руки, а Лео сказал Элен:
— Ребенок был в контакте с больным скарлатиной. — Элен побледнела, а он повернулся ко мне: — Нужно немедленно убрать Розу. Элен, унеси ее отсюда, — он с силой надавил на звонок.
Клара пришла сама, и я услышала голос Лео, отдающий приказы. Элен и Роза должны были принять дезинфицирующую ванну, а затем полностью сменить одежду. Он повернулся к Доре:
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать, — пропищала, перепуганная Дора.