– Ты гадкая девочка, Роза. Ты выдала меня! – пощекотала я Розу под подбородком.
– Я все равно догадался бы, – покачал головой Лео. – Твой способ раскладывания моей одежды отличается от способа мистера Тимса – он больше похож на стиль Уоллиса. Наверное, Уоллис научил тебя перед отъездом, – голос Лео изменился, стал серьезнее. – Эми, я не уверен, нужно ли тебе...
– Это моя военная работа, – быстро перебила я его. – Другое дело, когда война закончится. Хорошо бы, если бы к нам вернулся мистер Уоллис.
– Я сказал мистеру Уоллису, что его место свободно, если он пожелает снова занять его, а он подтвердил, что это было бы желательно. Он сказал, что был рад работать в Истоне. Я слышал, он переписывается с Тимсом.
– И с Кларой.
– Разве? – поднял брови Лео. – Ну, она могла бы выбрать и хуже. Уоллис – надежный парень.
– Кларе нравится Джим Арнольд.
– Хмм, вульгарно выражаясь, Уоллис, – добыча получше, с какой стороны ни глянь.
– Женщины с этим не считаются, – покачала я головой.
– Многие женщины считаются, – лицо Лео застыло. – Но, видимо, вы с Кларой к ним не относитесь.
Он резко встал.
– Я пойду погулять с Неллой.
– Сейчас, я только перепеленаю Розу...
– Нет, для нее слишком холодно. Доброй ночи.
На самом деле вечер не был холодным, просто Лео вновь внезапно поддался приступу дурного настроения – это было видно по его лицу.
На следующий день он сказал мне, что возвращается в Саттон Вени и приступает к работе, как положено. Но там сейчас было немного работы, и он обещал приезжать по вечерам домой, чтобы повидаться с Флорой.
Каждый вечер мы ужинали вместе, а затем гуляли по парку с Розой. Лео говорил мало, а я редко прерывала молчание. Розы, цвели вовсю, ничуть не меньше расцветали и слухи о предстоящей битве. По утрам Флора бегала по траве, ее чудные волосы сияли золотом на солнце – точь в точь, как у ее отца. «Господи, прошу тебя, не допусти, чтобы он погиб в час победы, Господи, позволь ему вернуться домой».
Я пригласила в гости мистера Бистона с сестрой. Они сидели в большой гостиной и рассказывали мне о своей боязни за Сирила – а мои мысли снова витали вокруг Фрэнка. В детской Клара и Элен говорили о своих братьях, а когда мисс Винтерслоу пришла к нам с новой одеждой для Клары и осталась починить белье, она рассказала мне, как много семей ждет новостей о своих сыновьях. Как-то вечером я пришла за Розой и увидела, что Элен читает письмо.
– Это от твоего брата Бена? – спросила я.
– Нет, – она густо покраснела, и я догадалась, что письмо не от ее брата, а от моего. Альби, Нед, дядя Альф – так много людей было сейчас во Франции – и Фрэнк тоже был там, ждал начала сражения.
В первый день июля мистер Тимс задержался у моего стола, поставив на него поднос с чаем.
– Говорят, началось, моя леди. В Кенте неделю назад уже слышали выстрелы – молите Бога, чтобы успех был наш.
Приехав вечером, как обычно, Лео сказал мне, чтобы впредь его не ждали к ужину.
– Я буду ужинать в госпитале, чтобы быть наготове к прибытию раненых.
– Но, говорят, мы одержим великую победу.
– Даже при победе бывают пострадавшие, – тихо ответил он. – Мы должны быть готовы.
В воскресенье утром Клара вбежала в детскую, ее лицо горело.
– Мы побеждаем! Мама читала сводку на почте. Там сказано, что атака началась на Сомме – это большая река во Франции, доктор Маттеус знает – и наши войска прорвались вперед на шестнадцать миль! Шестнадцать миль, разве не здорово? Да, и французы – они тоже хорошо действуют, значит, скоро мы разобьем врагов и наши мужчины вернутся домой.
Мы были так взволнованы, что заставляли ее повторять новости снова и снова. Наши мужчины побеждают, война скоро закончится. Нам оставалось только ждать. Мы ждали весь вечер и несколько следующих дней. Мы знали, что в честь нашей великой победы в церкви зазвонят колокола. Я все время прислушивалась, чтобы не пропустить этот звон, но они не звонили. Вместо них пришла телеграмма.
Клара вошла в гостиную с побелевшим лицом.
– Тетя Эмма спрашивает, может ли Элен прийти домой – это наш Бен, – она заплакала.
Целый день я провела в детской, пока не вернулась Элен, с заплаканными глазами и в печали о своем брате. Я с трудом выговорила слова сочувствия.
– Джо Сайкс и Херби Доусон – брат Мэри – они тоже... – прошептала она.
– Они погибли храбро, побеждая в сражении, – утешила ее я. – Скоро мы услышим звон колоколов.
Но мы его не услышали. Лео уходил по утрам все раньше и раньше, а возвращался все позже и позже. Он мало отвечал, когда я расспрашивала его. Обычно разговор заканчивался фразой:
– Иди в постель, Эми. Я пойду с Неллой на прогулку. Клара с потрясенным лицом показала мне еще две телеграммы, в которых сообщалось, кто из истонских мужчин был ранен. На следующий день пришел еще один желтый конверт, на этот раз для миссис Витл из Сторожки, – ее Берт был мертв.
Я взяла Розу и пошла в Сторожку, навестить миссис Витл. Она рыдала, в своей чистой светлой кухонке.
– Он был таким хорошим мальчиком – они оба были такими хорошими мальчиками, – она подняла лицо, ее до этого пухлые и красные щеки ввалились и были залиты слезами. – Моя леди, я помню день, когда родился мой Берт, я помню его, когда он был не больше, чем ваша малышка, и лежал здесь в своей колыбельке, и улыбался мне, – ее голос сорвался. Вдруг я подошла к ней и положила свою Розу ей на руки, а она стала укачивать мою дочку, ища утешения в ее теплом тельце.
Я дождалась Лео, чтобы рассказать ему об этом. Когда он вернулся, его лицо было усталым и изможденным.
– Так много, наших молодых, людей поступили на военную службу, кто-то служит в одном и том же полку, кто-то идет в одно и то же сражение – сколько еще юношей последует за ними? – высказала я свою тревогу.
Лео выглядел как человек, видевший кошмар наяву.
– Ручаюсь, что Селби знает об этих утратах. Он поможет деньгами, если потребуется, – он встал. – Я немного прогуляюсь в парке, а затем сегодня же вернусь в Саттон Вени. Я снял комнату в гостинице рядом с госпиталем. Будь добра, собери мне несколько смен нижнего и ночного белья. Я не знаю, когда смогу приехать домой в следующий раз.
– Ты... ты очень занят?
– Да, – ответил он сухо и коротко.
Лео, не появился дома ни на следующий день, ни день спустя.
Я гуляла в розовом парке с дочерьми, Флора возбужденно перебегала от куста к кусту, восклицая и призывая меня полюбоваться вновь найденными сокровищами. Розы были так прекрасны, но я могла думать только об этих телеграммах. Тот же полк, тот же батальон – сколько еще юношей последует за ними? Да, розы были прекрасны, но как я могла любоваться их красотой, когда сельские женщины оплакивали своих мертвых и ждали следующей телеграммы?
Но, когда она пришла, она пришла ко мне.
Глава четырнадцатая
Я смотрела на этот небольшой желтый конверт на серебряном подносе. Он был адресован просто – «Ворминстер, Истон». Словно издалека, я услышала голос мистера Тимса.
– Мы не знаем, когда вернется его светлость. Откройте его, моя леди.
Дрожащими руками я вскрыла конверт и прочитала записку.
– После десяти вчера нам будут звонить – Аннабел Квинхэм.
Весь вечер я дрожал от дурных предчувствий, а в девять тридцать уже сидела у телефонной ниши с Розой на руках, плотно прижимая ее к себе под шалью. Было пол-одиннадцатого, когда зазвонил колокольчик на крышке корпуса аппарата. Роза вздрогнула, а я схватила с крючка трубку и приложила к уху.
– Это Истон? – спросил дребезжащий голос. Я что-то пискнула в ответ. – Не кладите трубку, я соединю вас с Лондоном.
Я услышала несколько жужжаний и щелчков, и наконец, в трубке раздался далекий, едва различимый голос мисс Аннабел.
– Алло?
Я попыталась ответить, но сидела слишком низко, чтобы достать до микрофона. Подхватив Розу, я кое-как разогнула судорожно сжатые колени и привстала.
– Алло? Это ты, Леонидас? – снова спросила она.
– Нет, это я – Эми, – выкрикнула я в ответ, прижав трубку, поплотнее к уху.
– Передай Леонидасу, что Фрэнсис ранен. Мое тело, казалось, почувствовало его боль.
– Ему плохо? Он тяжело ранен?
– Не знаю, поэтому и звоню. Я хочу, чтобы это выяснил Леонидас. Попроси его приехать завтра...
– Его здесь нет, – прервала ее я. – Он уехал в Саттон Вени, военный госпиталь, и остается там. Мы не знаем, когда он вернется.
Я напрягла слух, но слышала только щелканье и жужжанье. Наконец мисс Аннабел заговорила снова.
– В таком случае, сходи ты вместо него. Он в госпитале «Леди Эптон», Эрлингтон-стрит, 24.
– Но... но разве вы не навестите его? – спросила я в недоумении.
Ее голос зазвучал очень резко и ясно.
– Только если он будет при смерти, в чем я сомневаюсь, Но сейчас все так запутано... сообщения вводят в заблуждение... и в таком случае... – ее голос запнулся на мгновение, но затем снова окреп. – Если он очень плох, я повидаюсь с ним, но не иначе. Все-таки, мне кажется, его кто-то должен навестить. Если Леонидас не может, сходи ты. Но, Эми – не говори ему, что тебя послала я, обещай мне это.
– Ладно, – прошептала я.
– Когда повидаешься с ним, приходи ко мне в клуб. Я предупрежу их – жди меня там. Извини, что звоню так поздно, но я пришла недавно и долго дожидалась связи. Сейчас в городе адски трудно, он наводнен ранеными. До завтра, Эми. Доброй ночи! – раздался щелчок, и ее голос пропал.
Мистер Тимс встревоженно вертелся поблизости, в коридоре. Я, рассказала ему о случившемся, его лицо наморщилось.
– О боже, о боже! Сейчас я пойду и прикажу заложить пролетку, моя леди.
– К первому утреннему поезду. Спасибо, мистер Тимс. Я легла в постель, но не смогла заснуть. Фрэнк.
Фрэнк – хотя, если бы он был очень плох, кто-нибудь сказал бы это мисс Аннабел, и она навестила бы его. Но сейчас, когда так много раненых, в сообщении могут и напутать.