Лео сразу же повернулся ко мне:
– Ты сказала мне, что тебя прислал Красный Крест!
– Нет, я сказала тебе, как я приехала, а не почему.
– Мое письмо – вот почему ты приехала. Мак-Айвер послал это письмо.
– Он не читал его. Он заметил, что оно личное.
– Проклятое письмо! Эти слюни жалости к себе! Я хотел его уничтожить, и должен был его уничтожить. Мне не следовало писать – а тебе не следовало читать его!
– Но оно было адресовано мне – конечно, я прочитала его.
– И, прочитав его, ты, конечно же, приехала, – Лео передразнил леди Бартон: – «Я должна найти его, или он умрет», – каким же, я был дураком, что говорил тебе о Звере! Ты снова попалась на эту проклятую сказку.
– Но я нашла тебя, и ты не умер.
– Но я же не превратился в прекрасного принца? – голос Лео прозвучал резко и сердито.
– Нет, конечно, нет – я никогда и не думала, что так случится. Я не этого ожидала... – я запнулась, но Лео накинулся на меня:
– Чего ты ожидала, Эми? На какое волшебство ты надеялась? – я растерялась, но он повысил голос: – Отвечай, отвечай!
И я ответила.
– Я думала, что когда увижу, что ты лежишь там, я думала... – мой голос упал до шепота, – я думала, что полюблю тебя.
Наступило молчание. Затем Лео уныло спросил:
– Но ты не полюбила, да? Потому, что все еще любишь Фрэнсиса.
Мне нечего было ответить, и Лео понимал это.
– Скажи мне, Эми, – тихо, доверительно спросил он. – Что ты почувствовала, когда увидела меня лежащим там? Скажи мне правду, Эми, скажи!
И я сказала ему правду.
– Я почувствовала жалость к тебе, – его лицо побледнело, и я поспешно добавила: – Сначала я почувствовала только жалость. Но потом медсестра угостила меня чаем и рассказала мне историю о леди, которая вышла замуж не за того мужчину. Там было двое братьев, она влюбилась в одного, а замуж вышла за другого, хотя все еще любила первого – его звали Джоном, – и ничего не могла поделать с этим. Она пыталась полюбить мужа, но не смогла, и оставила эти попытки. Но однажды, когда он держал на руках одного из ее детей, она поняла, что любит и его тоже, только другой любовью, не такой, как Джона. – Лео слушал, не сводя с меня глаз. – Когда медсестра рассказала мне эту историю, я вернулась к твоей кровати и посмотрела на тебя – на твое бледное разбитое лицо, на сломанную руку – и поняла, что люблю и тебя тоже. – Лео, не отвечал, поэтому я тихо добавила: – Я тогда сказала тебе это, но ты был глухим и не мог меня услышать.
– Лучше бы я остался глухим! – взорвался Лео. – Я хотел жалости, и я, ее получил!
– Нет, это тоже любовь... – покачала я головой.
– Любовь женщины, к сопливому младенцу! – в его голосе прозвучало горькое презрение.
– Я люблю тебя! – закричала я.
Но Лео, хромая и пошатываясь, заковылял к двери. Подойдя к ней, он оглянулся на меня и выкрикнул:
– Я не хочу твоей убогой любви! – он шагнул за порог и хлопнул дверью.
Глава тридцать шестая
Сначала я не могла поверить в это. Я стояла, глядя на дверь, которая все еще дрожала от хлопка Лео, а в мои уши стучали слова: «Я не хочу твоей убогой любви!» Мои глаза наполнились слезами боли, вызванной его отказом. Я так старалась, я даже проделала весь этот путь во Францию – а теперь Лео, не хотел меня.
Я снова стала ребенком, лицом к лицу, столкнувшимся с тем, что моя бабушка не хотела меня, не любила меня. Но затем я взяла себя в руки. Нет, это было не одно и то же, вовсе не одно и то же, потому что Лео любил меня. Проблема была в том, что он хотел больше любви, чем я могла ему дать. Я так старалась, я заставила себя полюбить его, но он все еще не был доволен. Гнев блеснул сквозь мои слезы. Лео, не должен был обходиться со мной так – ведь он сам потребовал от меня правду. Кроме того, он просил меня пожалеть его – он написал в письме: «Пожалей Зверя, но еще больше пожалей меня». Я так и сделала, но еще я полюбила и его тоже – но ему показалось этого мало, и он ударился в капризы как испорченный ребенок.
Я знала, что Лео будет делать дальше – он будет дуться как испорченный ребенок, будет вынашивать свои надуманные обиды, пока как бы случайно, нехотя, не позволит мне вывести себя из дурного настроения. Я твердо сжала губы, потому что на этот раз Лео будет разочарован. Я не буду потакать его ребяческому поведению. Ему пора повзрослеть.
Я не виделась с Лео до вечера. Придя на ужин, он проковылял передо мной через холл, не сказав как обычно: «Добрый вечер». В утренней комнате он склонился за столом и уставился в тарелку. Сняв салфетку, я сказала:
– Сегодня вечером сильно похолодало.
Лео еще ниже опустил голову и даже не буркнул в ответ. Я не стала вновь заговаривать с ним, а когда он после ужина открыл передо мной дверь, я прошла мимо него без единого слова.
Это продолжалось всю неделю. Лео оставался в постели на завтрак, а затем либо дулся у себя в библиотеке, либо уходил гулять в парк с Неллой. Он не появлялся в кабинете имения, но это не влияло на дела, потому что мы с мистером Селби прекрасно справлялись сами.
Как-то, когда мы с мистером Селби обсуждали назначения на сенокос, он сказал:
– Не спросить ли нам мнение лорда Ворминстера... – но запнулся: – Нет, незачем беспокоить лорда Ворминстера, пока он выздоравливает.
– Да, совсем незачем, – подтвердила я.
Я приняла решение не заговаривать с Лео первой. В конце концов, это он был не прав. Когда я в пятницу выходила после ужина из утренней комнаты, Лео вдруг заговорил:
– Кстати...
– Да? – мгновенно обернулась я. – Что ты хочешь...
– Аннабел приезжает, – резко сказал Лео. – Она приедет завтра и останется на ночь, – не успела я пройти в дверь, как он закрыл ее.
Конечно, он совершенно иначе вел себя с мисс Аннабел, разговаривал с ней весь ужин, но ни разу не обратился ко мне. Затем мы сели пить кофе в большой гостиной, а вскоре Лео вышел за книгой, о которой говорил с мисс Аннабел.
– Ты сделала что-то, что расстроило Леонидаса, Эми? – повернулась она ко мне.
– Нет, это он сделал что-то, что расстроило меня, – ответила я.
Мисс Аннабел неодобрительно подняла брови.
– Не думаю, что сейчас для тебя подходящее время вести себя так по-детски со своим мужем – теперь, когда он ранен на службе отечеству.
– Не только мой муж был ранен на службе отечеству, – не удержалась я от резкого ответа.
– Как ты смеешь... – вспыхнули ее глаза, но тут вернулся Лео, и теперь они уже вдвоем не разговаривали со мной. Они едва удостоили меня взглядом, когда я сказала:
– Я немного устала. Пойду в постель, если вы не возражаете.
Я поднялась прямо в детскую. Элен сидела в халате за столиком и писала письмо.
– Не вставай, Элен, – остановила ее я. Она улыбнулась и продолжила писать.
Я всегда перед сном приходила взглянуть на детей, но сегодня осталась в их спальне дольше обычного. Вскоре туда вошла Элен.
– Что-нибудь не так, моя леди?
– Нет, но они обе так красивы, что я не могу удержаться от слез, глядя на них, – я наклонилась и поправила одеяло на спящей Флоре, а затем, бросив на нее долгий прощальный взгляд, вышла вслед за Элен в дневную комнату детской.
– Леди Флора волновалась весь день, она не переставая говорила о завтрашнем празднике, и я тоже предвкушаю эту поездку, – улыбаясь, сказала она мне. – А о леди Розе тоже хотят позаботиться. Его светлость сказал, что после обеда он возьмет ее с Дорой на домашнюю ферму.
Лео, не говорил мне об этом. Я сама собиралась побыть завтра с Розой целых полдня после обеда.
– Почему бы вам не поехать с ним вместо Доры, моя леди? – предложила Элен.
Я быстро покачала головой:
– Нет, я слишком занята, – услышав мой ответ, Элен слегка нахмурилась, а я по пути в свою спальню не могла подавить желание, чтобы мы с Лео и детьми жили в коттедже. Тогда, если бы у нас возникали небольшие разногласия, не было бы ни озабоченных взглядов дворецкого, ни намеков няни. Если бы мы весь день жили бок о бок и делили бы постель ночью, мы быстрее бы договорились. Но я не собиралась извиняться первой, потому что это Лео был не прав.
Мисс Аннабел провела утро в парке с Лео и Флорой. Затем подошло время ее поезда. Я едва перемолвилась с ней словом, но, возможно, это было кстати – я всего лишь перестала досаждать ей. После обеда я проводила Элен и Флору, уезжающих, на праздник, и пошла в кабинет имения заниматься счетами, пока не настала моя очередь возиться с Розой. Лео даже не потрудился принести ее мне сам, а прислал с Дорой. Позже стало очевидно, что он дожидался, пока я уйду из детской, и только тогда пришел послушать восторги Флоры по поводу прошедшего праздника. Нам было легко избегать друг друга в таком большом особняке, как Истон.
День спустя у Флоры тоже испортилось настроение. Праздничное возбуждение осталось в ней, она стала капризной и плаксивой. Когда Роза потянулась к ней поиграть, она оттолкнула сестренку. Лицо Розы скривилось, я взяла ее на руки и приласкала:
– Не обращай внимания на Флору. Сегодня она встала не с той ноги, как и ее папа.
Элен пристально взглянула на меня и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Этим вечером Лео заговорил:
– Флора сегодня не такая бодрая, как обычно, – сказал он, откусив яблоко.
– Ей снова хочется на праздник, но ей нужно понять, что она не может иметь все, чего ей хочется. Так уж заведено в жизни.
– Так устроена жизнь, – резко поправил он меня.
– Как тебе угодно, – огрызнулась я. Лео гневно вскинул голову.
– Не воспитывай меня, словно, я дрянной мальчишка!
– Почему бы нет – если ты ведешь себя так? Лучше бы я не говорила этих слов. Жилы на лбу Лео налились кровью, он швырнул яблоко на стол, оно разлетелось на куски, запачкав его одежду. Он неуклюже вскочил на ноги и зацепил перевязанной рукой за стол. Лицо Лео исказилось болью, я вскочила и подбежала к нему.
– Ты поранился?!
– Оставь меня! – он оттолкнул мою руку.