А там такая нежная девочка, Леша… Нужно видеть. Хорошая девочка, правильная. Красивая девочка. Плохо мне, брат, так хреново, если бы ты только знал…
Вот такой разговор, Маша. И меня потянуло взглянуть хоть краем глаза на эту девочку, это же понятно… Чего мне стоило узнать, кто ты и где тебя искать… Почти месяц расследований и поиска, а потом два дня в засаде и потом… я уже рассказывал тебе. В чем моя вина, Маша? Что я двоюродный брат этого урода? Я влюбился без памяти и виноват только в том, что не сказал о нем сразу. Я струсил, да. Ты мне слишком дорога, чтобы рисковать. Маша, скажи что-нибудь. Как ты относишься к нему? Он для тебя что-то значит?
— Отвратительно. Я отношусь к нему плохо, Саша. Я терпеть не могу грязи. Ты пообещай, что если разлюбишь — сразу скажешь. И не окунешь меня в это, ладно? Я отпущу, я же понимаю, что все случилось так скоропалительно и ты, возможно и сам…
— Не говори глупостей! Не смей говорить о том, чего не понимаешь. Я не мальчишка, чтобы принимать необдуманные решения. Дай руку. Это кольцо на помолвку. Я привез его сюда, а забрал после первого дня в засаде. Я все решил, и ты решила. Или нет?
Я встала и подняла его. Взяла из его руки кружевное кольцо и померила на палец.
— Саша, оно великовато. Как ты так?
— Я тогда даже не держал тебя за руку и специально выбрал без камней, чтобы можно было раскатать или посадить, если что. Ты выйдешь за меня, Маша?
— Выйду, конечно. Мало времени осталось, где платье? Ты правда купил? Тоже безразмерное?
— Ну да. Сейчас принесу. Мы успеем, не переживай.
Мы еще немного постояли, обнявшись, а потом девочки помогли мне наряжаться. В большой коробке нашлось белое короткое платьице без рукавов и сшитое клешем от груди. Очевидно, рассчитанное на беременную невесту. Но я сразу влюбилась в него, такой немыслимой красоты было белое кружево, посаженное на атласный чехол. Это платье не потребовалось подгонять. А к нему прилагалась маленькая фата до шеи с кокетливой розочкой на виске. Белые босоножки у меня были.
Инга выбрала комплект белья из того, что имелось. Правда, цвета шампанского — нового белого у меня не оказалось. Мы управились за двадцать минут. И вышли показать, что получилось. Нас уже ждали. Подозреваю, что все это время дед «разговаривал» с моим женихом. Они стояли рядом и лица у них были слишком серьезными, особенно у дедушки. Я успокаивающе улыбнулась ему — у меня все хорошо, просто отлично. Дедушка вздохнул и улыбнулся тоже. А Саша подошел и поцеловал в щеку, не стесняясь моих родных. И сказал так, что я поверила:
— Ты просто чудо.
— Я просто не успела толком, а когда-нибудь накрашусь, как положено и ты тогда увидишь… шептала я.
— Это лишнее, поверь мне, — и тоже шепнул тихонько в ухо:
— Все равно я скоро размазал бы всю косметику.
Я задохнулась и оглянулась на деда и бабушку — не слышали?
Хотела уже пройти к выходу, но Саша задержал.
— Еще минутку. Это тебе. Моя дипломная, моя любимая работа. Тебе правда нравится?
В вырез платья лег тот кулон с аквамарином. Женька всхлипнула:
— Блин, мы пойдем уже когда-нибудь? Я сейчас разревусь, как в пошлой мелодраме.
Саша растерянно посмотрел на нее, а потом на меня:
— Это выглядит пошло? Заезжено? Маша, я от всей души, я тогда специально тебе вез.
— Женька, бестолочь, реви себе молча. Саш, не обращай внимания. Это красиво, каждая девушка мечтает о таком, поверь мне. А ты, Женька…
На роспись мы не опоздали. Вместе со мной и Сашей нас было всего семь человек. Комната была красивой, работник ЗАГСа, высокая блондинка средних лет — нарядной. Сама процедура бракосочетания как-то не произвела того впечатления, что я ждала. Может потому, что мне чудилось какое-то несоответствие. Все было просто и обыкновенно — вопросы, ответы, подписи…, а должно было … феерично, сказочно, страшно волнительно и празднично — как то, что делалось у меня в душе, как я чувствовала то, что происходит между нами…
Обручальные кольца были простыми тонкими ободками золота, и Саша объяснил, что иначе просто нельзя. Есть примета — гладкое кольцо и гладкая совместная жизнь. А колец с камнями он мне наделает, каких и сколько захочу.
Столик в ресторане, накрытый на девять человек, уже ждал нас. К назначенному времени подошли еще два парня, которые не смогли быть на росписи из-за работы. Я не особо запомнила кто они все. Поздравили, вручили подарки. Я не заглядывала в свертки, почти не ела. Сидела, крепко притиснутая к боку мужа и еле дышала от волнения. Он изредка выпускал меня со словами «покушай, солнышко», а потом опять, отвлекшись на разговор, тянул к себе под бок.
У меня на лице постоянно была, наверное, глупая до невозможности улыбка. И эта наша поза, когда его рука на моей талии, прижимающая к себе и вторая, сжимающая мою руку, была не совсем удобной, но такой для меня новой, уютной что ли. Я не помню разговоров. Ко мне кто-то обращался, что-то говорил, а все ощущения заканчивались осознанием того, что от его рук идет жар и плавит меня, как металл.
Я смотрела на говоривших что-то мне родственников, друзей, потом вопросительно — на Сашу, что-то отвечала. И опять зависала, а он сжимал губы и отворачивался. Нам почему-то не кричали «горько». И я была благодарна за это. Поцелуев я бы не выдержала, точно потеряла бы сознание от избытка «чувств-с», опозорившись окончательно.
Наконец эта пытка свадебным банкетом окончилась. Для нас двоих окончилась, когда прозвучало предложение одного из парней:
— А не отпустить ли нам молодых, дорогие гости и родственники?
— А сейчас танцы начнутся. А танец молодых? — проныла Женька.
Саша скрипнул зубами, а я опять вопросительно посмотрела на него. Все вокруг воспринималось нечетко. Мой муж пробормотал извинения и, подхватив меня со стула, повел на выход. Я старалась не отставать и шептала:
— Саша, что со мной? Я же взрослый человек, знаю, откуда дети берутся, что со мной происходит, черт возьми? Все, как в тумане, а я, как кисель. А внутри лава кипит — никогда такого не было, я же целовалась уже… Понятно, что это желание. Но почему так сильно? Ты должен знать, ты знаешь?
Мы уже были в вестибюле. Саша прислонил меня к стене и заглянул мне в глаза. Я совсем задохнулась…
— Что со мной, Маша? Что ты со мной делаешь? Ты должна знать, ты знаешь? Я не мальчишка, чтобы почти совсем себя не контролировать, сходя с ума от желания. Я не знаю, что это, Маша. У меня так тоже первый раз. Но туда я не поеду, не хочу… Пошли.
Мы прошли в соседнюю дверь — вестибюль гостиницы, при которой был ресторан. Номер нашелся, как водится — самый дорогой. Поднимаясь по лестнице, мой муж говорил:
— Я снял самый роскошный свадебный люкс в городе, Машенька. Но туда нужно ехать. Нам же все равно, правда? Здесь рядом совсем, почему я не подумал об этом сразу?
В номере мы стали у входа, глядя друг на друга.
— Саш, наверное, в душ? Хотя я уже была после универа.
— Да, — выдохнул он, — в душ. Или нет… как пойдет. Сейчас, минуту. Я сам раздену тебя. Нет, не спорь, это право мужа — фата и все такое… Постой тут. Я быстро.
Он прошел к креслу и стал быстро раздеваться, бросая одежду на него. И именно в этот момент меня слегка отпустило. Я немного пришла в себя и уже была в состоянии сделать замечание ему:
— Саш, а под музыку слабо?
И увидела изумленный взгляд, а потом многообещающую улыбку… У него было красивое сильное тело. Для соответствия эталону немного недоставало длины ног. Но это такие мелочи. А потом он подходил, нет — мягко как-то подкрадывался, чтобы раздеть меня по праву мужа, снять фату и «все такое»…
Глава 8
На следующий день он оставил меня досыпать, пообещав позвонить родным и попросить занести мне верхнюю одежду часам к четырем. А сам умчался рано утром, крепко поцеловав на прощанье.
И полетели дни учебы и ожидания. Мы созванивались, конечно. Подолгу говорили перед сном, а еще он будил меня ровно в семь и желал доброго утра. А потом нам обоим нужно было спешить. К понедельнику я извелась от ожидания и нетерпения, а он вдруг позвонил и сказал, что немного задержится… наверное. И я вскрикнула со страхом:
— Саша! Ты передумал? Скажи, я пойму.
Тишина, а потом отчаянный голос мужа:
— Маша, дурочка! Я с ума схожу без тебя. Я сейчас еду, выгляжу, правда, не очень. Но ты права — это чепуха, мелочи, ерунда. У меня несколько синяков и все — ничего страшного. Расскажи мне, что у тебя новенького, Машенька?
— Не заговаривай мне зубы. Это авария? — холодела от страха я.
— Я все расскажу, как приеду. Я в порядке, почти. Просто подрался.
— Ну, ты, как маленький, ей Богу, — рассмеялась я с облегчением.
После пар вышла во двор университета, и сразу прозвучал звонок:
— Маш, я в машине в конце стоянки. Иди скорее.
Я понеслась, не понимая, что происходит, и опять страшно нервничая. Потянула на себя уже открытую дверку, заглянула внутрь и замерла. Сашка сидел с повязкой на лице и пытался улыбаться мне успокаивающе и виновато. Я села на сиденье и, отстранив его руки, спросила:
— Нос сломан? Сотрясение было?
— Нет, с сотрясением я бы не рискнул ехать. И повязку не хотел показывать — жалкое зрелище. Просто вчера только вправили нос. Думал, завтра пластырь налепят и не так страшно будет… Пугать не хотел. А ты выдумываешь разные глупости. Не толкайся, иди сюда. Осторожненько…
Мы полчаса осторожненько целовались в машине. А потом двинулись к его гостинице. По дороге Саша неохотно признавался, внимательно поглядывая на меня и наблюдая мою реакцию на его рассказ:
— Мы подрались с Русланом. Где-то я его понимаю, я бы тоже навалял тому, кто… Я даже пропустил этот удар, заслужил ведь. Да, Маша, по нашим мальчуковым понятиям заслужил. А он, собака — в живот еще. Ну, и понеслось. Он тоже получил свое, ненамного краше меня сейчас.
Я уже рассмотрела ужасные синяки, расплывшиеся под его глазами, сбитые костяшки пальцев. А еще живот… Сердце защемило от жалости. Я тронула его щеку с синяком. Спросила тихо: