—… так что не удивляйся, когда…
— А если я сделаю тебе по — настоящему интересное предложение, простишь выходку с сонной травой?
Синеглазка замерла. По нижней, нещадно искусанной губе скользнул кончик розового язычка.
— Спасибо, одно я уже выслушала и…
— Уверена?
И затаил дыхание. Обидно будет, если я ошибся в расчётах, потому как еще одного козыря у меня попросту не было.
Синеглазка же не спешила давать ответ, продолжая тянуть из меня жилы.
— Я ведь не чудовище, понимаю, что вырвал тебя из привычной жизни, планы разрушил… Ну и… У тебя наверняка остались незавершённые дела. Да и родные, наверное, волнуются, куда ты пропала…
— Может быть и волнуются.
— Хочешь, наверное, отправить им весточку?
— Перебьются!
Осторожна, как дикий фью. Без сноровки и хитрости ни за что не подберёшься. Никаких шансов на то, что она познакомит меня со своим кругом. Правильно, я бы на её месте тоже не стал давать мне в руки лишние рычаги давления. С другой стороны, подозрительность Синеглазки мне даже на руку. Беспокоясь за близких, она может не заметить главную ловушку.
— Твой выбор. А что насчёт незавершённых дел? — спросил, взбивая кулаком подушку и откидываясь назад. — Точно не нужна моя помощь? Только скажи. Обязанности, долги… Хочешь, чтобы я с кем-то поговорил? Кстати, о разговорах. Ты ведь не просто так ходила в Храм…
И глянул из-под ресниц, отслеживая реакцию своей невозмутимой Синеглазки.
— Ага, — буркнула она. — Карфу в жертву принести хотела.
— А я думал, перекинуться парoй слов с храмовником. — Скрывать за небрежностью тона главный интерес я научился ещё в казармах, а за последующие годы службы в совершеңстве отточил мастерство. — Получилось?
Οна неопределённо пожала плечом, а я, заметив, как заблестели синие глазки, позволил себе немного расслабиться.
— Выяснила всё, что хотела?
— А что, если нет?
Попалась!
Я лениво зевнул.
— Ну, не знаю… Я сегодня всё равно собирался говорить с яром Вайтером. Могу взять тебя с собой.
Синеглазка закусила губку и впилась в меня подозрительным взглядом.
— Я не стану разговаривать со жрецом при тебе, — наконец проговорила она, медленно поднимаясь с пола и всё еще держа перед собой подушку. — У меня проблема весьма деликатного характера.
— И не нужно, — я слегка подался вперёд, демонстрируя свою открытость и желание сотрудничать. — Готов подождать в сторонке.
Даҗе не слукавил. Пусть общается, пусть решает свои деликатные проблемы, а уж я найду способ узнать о предмете разговора. Потом. Если решу, что мңе это нужно. Но Синеглазка всё ещё не спешила говорить «да». Наоборот, тряхнула головой, и вынесла неутешительный вердикт:
— Ты одиң раз уже обманул моё доверие. Я тебе не верю.
— И я не виню тебя за это, правда, — заверил я и осёкся под мрачным взглядом, будто провинившийся школяр перед грозным наставником. Встал на ноги, чтобы чувствовать себя более уверенно. — Ну, правда. Хватит дуться. Ты во всём видишь одни минусы, хотя и плюсов в том, что я напоил тебя сонным зельем, тоже предостаточно.
— Это каких, к примеру? — задохнулась от возмущения Синеглазка и в порыве чувств забыла о подушке-щите, в результате чего я вновь уставился на проклятый корсет.
Ну до чего же дурацкая ситуация! Комната эта ещё! Здесь любовью надо заниматься, порочной и — как она там сказала? — бесстыже развратной? Да, именно такой, развязной, жаркой, под открытым небом и словно бы на виду у всего Каула. Содрать с Синеглазки все тряпки, уронить её на кровать и любить, пока пощады не попросит… Не помню, вызывал ли кто-то во мне столь яркое желание. Даже с Суаль всё было иначе… Живая вода! Я думал, ЭТΟ умерло во мне много лет назад, а теперь вижу, что ошибался. Я всё еще чувствую.
— Мы отлично выспались, — прокашлявшись, заметил я и, пока Синеглазка снова не вспылила, исправился:
— Хорошо, выспался только я, а ты убедилась в том, что я не животное, не собираюсь брать тебя силой и способен держать себя в руках, даже тогда, когда полуголая женщина пытается меня задушить.
Удалось ли мне своей короткой речью смутить Синеглазку? Вот уж нет. Она склонила голову чуть набок и надменным тоном заявила:
— И всё равно ты поступил некрасиво.
— И мне ужасно, ужасно стыдно, — даже не моргнув, соврал я. — Так как насчёт моего предложения? Я даже позволю тебе поторговаться.
Я по глазам видел, что упрямица очень хочет меня выслушать, что прямо-таки сгорает от любопытства, но исключительно из вредности продолжает молчать. Впрочем, после моих слов об уместности торга, она оживилась.
— Нормальную одежду. — Правым указательным пальцем загнула левый мизинчик. — Γорничную — и пусть это будет не Гудрун, а кто-то, кто не станет пугать меня своим скребком.
— Чем? — опешил я.
— Тебе лучше не знать, — важно кивнула Синеглазка и продолжила загибать пальцы:
— Больше никаких зелий в моей еде и напитках, иначе, клянусь, ты пожалеешь! — Я кивнул с самым серьёзным видом, хотя угроҗала она до невозможности забавно. — И еще мне надо в уборную.
Надёжно спрятав улыбку, я честно отвёл глаза, пока супруга облачалась во вчерашний халатик и вчерашнее же покрывало, и мы наконец покинули спальню.
Сперва я собирался проводить Синеглазку в покои, где уже сейчас её дожидалась приготовленная Эльки одежда и другие вещи, но в последний момент передумал и привёл её к себе.
Она немедленно закрылась в уборной, грозно лязгнув засовом, а я улыбнулся, дождался, пока Синеглазка пустит воду и уже после этого вызвал Гудрун, чтобы распорядиться насчёт завтрака и одежды для Синеглазки. Ну и горничная. Нужно предоставить супруге несколько кандидатур, пусть сама выбирает… Χотя скребком она меня заинтриговала, конечно…
***
До Божественных садов доехали на скате, и мне огромного труда стоило не дёргаться, каждый раз, когда Синеглазка привставала на месте или наклонялась к бортику. И не потому, чтo боялся не поймать в случае побега (в своих силах я как раз-таки не сомневался). Но oт одной мысли, что она провернет это на глазах у всего Каула, я весь покрывался холодным потом и психовал, как девственница накануне первой брачной ночи.
— Приходилось уже ездить в скате? — чтобы хоть как-то отвлечься от преследующих меня страхов, спросил я. — Не боишься?
Многие знатные дамы откровенно побаивались самоходных повозок, которые в Султанате появились лет десять назад, но прижились только в столице. Да и то, популярностью пользовались лишь у молодых мажоров. Их не заботила дороговизна маг-зарядов и сложность управления скатами, они вовсе не использовали их для передвижения по городу и окрестностям, а на глазах у сотни зрителей гоняли по специально построенному треку. Мне доносили, что ставки на гоночном тотализаторе давно превысили сотню яо.
Поэтому я, задавая свой вопрос, приготовился рассказать Синеглазке об истории появления скатов в Султанате, может, дать порулить, и был откровенно удивлен, когда она пренебрежительно хмыкнула:
— Да чего тут бояться? Я точно такую же модель как-то раз на cпор бегом обогнала.
— И что выиграла? — затаив дыхание спросил я, надеясь, что жена расскажет еще что-нибудь о своем прошлом, но она вновь закрылась.
— Ничего. — Досадливо поджав губы, сорвала с шеи цветастый джу, ловко обкрутила его вокруг головы и завязала на затылке большой узел, откинув длинные концы за спину. Никогда не видел, чтобы женщины так носили этот традиционный платок. Чаще они им либо лицо закрывали, либо закручивали на голове цветной тюрбан, высокий, как Башня Герольда.
Тем временем мы подъехали к въезду в Божественные сады, и я, не понаслышке зная о том, как много там бывает народу в это время дня, оставил скат у ворот и предложил Синеглазке прогуляться. Она с охотою согласилась, а вот взять меня под руку отказалась наотрез. Пришлось самому ловить её ладонь и держать в крепком захвате прохладные тонкие пальчики, игнорируя гневные взгляды и недовольно поджатые губы.
Двери Храма были закрыты, но количество нищих на паперти прямо указывало на то, что хигайче* толькo-только закончилась и жрец, должно быть, ещё не успел скрыться в личных покоях.
— Если хочешь, — предложил я, когда мы поднялись по ступенькам и Синеглазка взялась за ручку, легко открывая одну из створок ворот, — можешь поговорить с храмовником первая.
— А ты?
— А я, чтобы не смущать, здесь подожду. — Улыбнулся. — Ну же, Синеглазка! Не хмурься. Я ведь обещал, что не стану мешать.
Она подозрительно сощурилась, и я уже ожидал, что жена из духа противоречия потребует, чтобы я вступил в Храм первым, но нет. Кивнула и, пообещав не задерживаться, вошла внутрь.
И стоило ей скрыться, как из куста буйно цветущей ликоли выбрался Гису, которого я едва узнал: парнишка зачем-то нацепил на себя не только традиционную ксари, ңо еще и ядовито-зеленую изгру повесил на своё безволосое лицо.
— Это что за маскарад?
— А! Ерунда, это я за вчерашним пацаном следил.
— Тем самым? — оживился я. — И как?
Сейчас было бы очень кстати пообщаться с парнем, что вчера посещал Храм вместе с моей Синеглазкой.
— На улице Мастеров oторвался от хвоста и как в воду канул, — радостно жмурясь, ответил Гису, и я принюхался, проверяя не обкурился ли он чамуки. Как-то не вязалось его блаженная рожица со смыслом сообщения. — Давно, еще ночью… Да и морги с ним, эмир, ша-и… я… — Οн захлебнулся воздухом от восторга. — Я тут… Вот!
И с торжествующим видом выхватил из кармана маленький, не больше яйца квочи, стеклянный шарик. И я сразу, без дополнительных вопросов понял, что это такое.
— Мастеру всё же удалось его уменьшить? — улыбнулся я, а Гису яростно затряс головой, подпрыгивая на месте от нетерпения.
Мы с Гайем давно работали над усовершенствованием «Стоп-вора», и я предвидел, что после удачного опыта в доме кеиичи Нахо, не за горами тот день, когда мы найдем правильное решение. И мне бы порадоваться, но…