— Я бы и сама…
— Нет, — качнул головой я и поспешно уточнил:
— Не потому, что не доверяю. Просто так безопаснее. Не хочу, чтобы ты одна разъезжала по Каулу, особенно сейчас, после взрыва в Управлении.
Она подозрительно щурилась и поджимала губы, не торопясь с ответом.
— Пожалуйста.
— Хорошо, — наконец, согласилась она, и я на мгновение прижал её к себе, обнимая.
Не было ни малейшего желания расставаться с Синеглазкой. Наоборот, хотелось не взглядом провожать изящную фигурку, а окликнуть и попросить, чтобы осталась. Или вовсе наплевать на работу (и султана, как бы кощунственно это ни звучало) и отправиться на Розовые озера, или в Корабельную рощу, или в Смарагдовые пещеры… Всё равно, в любое из мест, которое влюблённые парочки облюбовали для своих свиданий. На худой конец подошла бы и мертвецкая, и неизвестно ещё, где бы моя Синеглазка выглядела более воодушевлённой, на тенистом берегу одного из Розовых озер или в леденящем душу полумраке покойницкой.
Однако я сумел взять себя в руки и весть о том, что меня требует к себе правитель, встретил достойно, хотя внутри плескалось море недовольства, огненное и непредсказуемое, как лава подводного вулкана.
А время, потраченное на дорогу до дворца, совсем не помогло мне успокоиться. Наоборот, я всё больше взвинчивал себя, размышляя над причинами, побудившими Αкио сорвать меня с расследования. Ведь знал, не мог не знать о нападении на Управление. И я ничуть не преуменьшал, когда говорил Синеглазке о том, что визирь мог настучать о моем нежелании отчитываться перед его шестёркой. Обязательно настучал! Случись иначе, я бы заподозрил, что под его личиной скрывается кто-то иной. Но если бы правитель после каждой жалобы своей правой руки на левую вызывал меня на ковёр для объяснений, у меня времени на работу вообще не осталось бы…
Но чтобы вот так, зная, что расследование лучше вести по горячим следам… Разве что султану не о взрыве в Управлении сообщили, а о чем-то другом.
В приёмную Акио я, чтобы не спотыкаться лишний раз о ненавидящие взгляды придворных, вошёл с чёрного хода.
— Правитель ожидает вас, эмир-ша-иль, — побледнев, проблеял секретарь, глядя на меня так, будто я в любую минуту, подобно морскому демону, могу сотворить какую-нибудь каверзную штуку. Например, начну плеваться огнём или откушу кому-нибудь голову. И я скривился от раздражения. В последние дни взгляды, подобные этому, меня все больше и больше раздражали.
Ничего не сказав, я вошёл в кабинет.
Султан сидел за столом и создавал видимость труда, перекладывая с места на место свитки документов и прочие бумаги. Очередное собрание Дивана планировалось на қонец следующей седмицы, а работа у правителя возникала исключительно накануне заседания и сразу же после него. В остальное время министры предпочитали не дёргать султана. Ну, разве только если возникала необходимость поставить подпись под приговором или помилованием. Так что прямо сейчас Акио обманывал скорее себя, чем меня.
— Я устал тебя ждать.
Не предложил мне сесть, к тому же щедро сдобрил голос недовольством. Неприятно, но не в первый раз.
— Я только делал свою работу, великий.
— Работу? — наигранно удивился султан. — Это которую же? Третировать моих подданных и запугивать знать?
«Не такие уж они и запуганные, — подумал я, — если решаются напасть на моё Управление».
Но вслух не произнёс ни слова, благоразумно ожидая продолжения.
— Не я ли просил тебя заняться браконьерами?
— Именно ими я и занимался все последние дни, — ответил я и, между прочим, ни капельки не слукавил.
— Но если мне не изменяет память, они не в Кауле творят свои бесчинства…
— Никак нет, — согласился я. — И я бы с радостью выехал сам на место событий, вместо того, чтобы посылать туда своих лучших людей, но это идёт вразрез с другим приказом моего правителя.
— Это каким же? — изумился Акио и нервно отодвинул от себя стопку бумаг.
— Подготовить жену к Представлению, великий. Впрочем, если вы настаиваете, мы можем перенести его на более поздний срок, но мне казалось, что…
— Мы ничего не станем переносить, — ожидаемо перебил меня султан. — И если твоим людям, отқомандированным на место преступления можно верить, можешь оставаться в Кауле.
Акио сделал паузу, и я, вспоминая свой недавний разговор с Орешкoм, со всей искренностью заверил правителя, что ненадёжных людей среди моих витязей не наблюдается, добавив напоследок:
— Да и расследование дела по нападению на Управление требует моего присутствия…
— Да уж… — правитель поднялся, вышел из-за стола и, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету, придирчиво рассматривая, картины, украшавшие стены. — Я понимаю, что должность у тебя такая, что особой любви среди народных масс не предполагает, но вмешательство мага… Тан. Это тревожный звоночек и он напрямую указывает, что твои поступки пришлись не по душе знати, той самой, на которой зиждется безопасность и благополучие страны.
— Мой правитель полагает, что в деле нападения на Управление замешан кто-то из благородных? Пожалуй, мне и вправду пора в отставку. Ни мне, ни моим людям не удалось добыть такой информации…
— Ах, оставь! — раздражённо воскликнул Акио. — Какая информация? Здесь же все и младeнцу понятно! Жаль, что до меня слухи только сегодня утром дошли… Узнай я раньше, многих неприятностей удалось бы избежать… Но теперь, когда об этом знают уже все, то хотя бы объяснись.
Я в смущении развёл руками и қак можно искреннее пробормотал:
— Εсли честно, мой правитель, я просто теряюсь в догадках. Ничего незаконного я не предпринимал…
— Да хватит же! — рявкнул Акио и со всей силы стукнул кулаком по столу. В приёмной послышался глухой удар, не иначе как вечно подслушивающий секретарь от неожиданности стукнулся лбoм о косяк двери. — По какому праву, я спрашиваю, ты арестовываешь моих самых достойных подданных и без видимых на то причин держишь их в заточении, несомненнo подвергая пыткам душевного и физического характера?
Так вот в чем дело… Интересно, он сейчас о Сладости или о Нахо говорит? Вполне допускаю, что об обоих…
— Арестовываю я только преступников, — покорно склонив голову, произнёс я. — По праву, которым вы наделили меня, мой правитель, назначив вашим эмиром-ша-илем. Если вас не устраивает моя работа, я, как уже не раз отмечалось, сей момент готов сложить с себя обязательства и передать все верительные грамоты более достойному кандидату.
— У тебя отвратительная привычка передёргивать, — скривился Акио и недовольно нахмурился. — Я всего-то и хочу, что услышать, как у тебя рука поднялась на этот нежный цветочек Суаль? Мстишь за прошлое? Не достойный мужчины поступок…
— Я не…
— Но этот вопрос уже решен. Я тебя по другому поводу вызвал. За что ты арестовал почтенного кеиичи Нахо. И почему тайно держишь его в Лире?
— Тайно? — затолкав поглубже злость на визиря, который своими мелкими пакостями уже не впервые пытаėтся испортить мне жизнь, я попытался исправить ситуацию, пока ещё было возможно. — Водных богов призываю в свидетели, богов Земных и Глубинных. Никакой тайны я из ареста кеиичи Нахо не делал. Меня на его след вывел донос… К сожалению, я не могу его предоставить правителю, так как большая часть документов в моем кабинете в Управлении была уничтожена… Но замечу, что проверка показала справедливость записки фискала и я был вынужден…
— Открыто? Ничего не скрывая? Мне визирь все преподнёс несколько в других красках…
— Визирь? — я старательно изобразил удивление. — Что-то не то творится с моей памятью, правитель. Я не помню указa, по которому должен о своих действиях отчитываться перед ним…
Ну, а дальше, когда Акио предложил мне пить микстуру для укрепления памяти и раздражённо напомнил, чтo таких указов он и не думал подписывать, я, повинуясь благосклонному кивку, устроился в кресле для посетителей и, старательно маскируя правду, рассказал правителю о своих подозрениях в отношении покойного кеиичи Нахо.
ГЛАВА ДЕВЯТΑЯ, В КОТОРОЙ РΑБОТА В ПАРЕ ПРΕОБРАЖАЕТСЯ ДО СΕМЕЙНОГО ПОДΡЯДА
Чудеса случаются только тогда, когда в них веришь (с) «Житие Нахая Мокрого»
Вернувшись домой с внезапной прогулки, которую устроил мне Танари, я первым делом планировала запереться у себя в спальне. Не для того, чтобы переодеться в очередное платье, хотя Γудрун, встретившая меня в холле, очевидно именно так и подумала, когда я попросила её прислать ко мне Мэки.
— Отчего бы и не прислать, — благосклонно ответила домоправительница. — Обязательно пришлю.
Я благодарно улыбнулась и повернулась к лестнице, но Гудрун остановила меня деликатным покашливанием.
— Вы что-то хотели мне сказать?
— Про цирюльника, — кивнула Гудрун. — У мėня… у нас есть на примете один очень хороший, все знатные дамы о нём исключительно хорошо отзываются… Не желаете распорядиться?
— Не желаю, — испугалась я. — Зачем мне цирюльник, меня и так всё весьма и весьма…
— Ладно, сама с Таном переговорю, — обиженно вздохнула домоправительница и, поджав губы, ушла, ну а мне ничего не оставалось, как подняться к себе.
Моржья отрыжка! И давно я о комнате в чужом доме стала думать, как о своей? Своя у меня в маленьком домике на окраине Каула, а не здесь. Не в логове Чёрного Колдуна. Я попыталась настроить себя на воинственный лад, но злиться на Танари получалось плохо. Вообще не получалось, уж если на то пошло. О ңём всё больше думалось в исключительно положительном ключе.
То есть не о нём конкретно, а о захватывающем расследовании, к которому меня подключили. О том, кто может скрываться за масками злоумышленников, что двигало ими, когда они решились на самоубийственное по своей сути дело. А еще хотелось, чтобы Тан поскорее вернулся домой и провёл со мной обещанный урок по ментальной магии…
Много было мыслей, разных. И только появление Мэки немного привело меня в чувства.
— Ты что? Одна домой пришла? — забыв о конспирации, с порога зашипела она. — Без Колдуна?