— Так он тебе и признался…
Мэки фыркнула, наградила Гису презрительным взглядом и зачем-то протёрла подолом цветастой юбки кувшин с моим любимым строком. Я же молитвенно сложила руки перед грудью и скорчила самую просительную рожицу, на которую только была способна. Потому как сюрпризы я не любила, не с чужих слов зная о том, что хорошими они бывают крайне редкo.
— Узнай, а? — заныла я, отслеживая передвижения по кабинету Гису. Очень уж мне не хотелось, чтобы мальчишка узнал, о чём мы с Мэки переговаривались.
— Узнай… — передразнила она. — Тоже нашла дознавателя!
Подруга ушла, показательно ворча и всем своим видом демонстрируя недовольство, а я, забыв о втором завтраке, вернулась к изучению бумаг. А вот Гису от шедевров нашего шефа Харо отказываться не стал, налопался до тихих болезненных стонов, и только после этого, виновато пряча глаза, вернулся к нашему расследованию. Я для профилактики обозвала его мелким обжорой, а в следующее мгновение в кабинет без стука ворвалась Мэки и так на меня глянула, что я без пояснений спела Гису кратковременный сон, а потом, прижав руки к груди, спросила у пoдруги:
— Что случилось?
— Крышка нам, — осипшим от страха голосом поведала Мэки. — Колдун изловил Зверя.
— Что?
— Зверя, говорю, он тебе в качестве сюрприза готовит!! Уж и не знаю, под каким соусом и в каком виде… Ой, мамочки. Ой, мамочки! Как же так-то? Как же мы-то? Ой…
— Не рычи и не ори, — я прижала пальцы к виску, пытаясь вникнуть в принесённую подругой новость. — Зверя?
— Не удивлюсь, если Бес с Иу тоже уже в казематах, — подвывая, поделилась своими подозрениями Мэки. И моё сердце, увлёкшись паническими нотками в голосе подруги, испуганно ёкнуло.
— Ой, мамочки… — еще раз всхлипнула Мэки, и я решилась:
— Платье мне своё принеси, — велела, направляясь к выходу из кабинета Тана. — И испроси у Гудрун отпуск до вечера.
— Да не отпустит она.
— Значит, скажи, что увольняешься! — крикнула я.
Прижала руку к груди. Вдох-выдох.
— Мэки, не будь дурочкой. Вам всем нужно уехать. Немедленно. Не понимаешь разве? Ну же! Не спи!
Она убежала, а я посмотрела на дремлющего в углу дивана Гису, на коробки, на рассыпавшиеся по полу документы и мысленно поклялась:
— Я обязательно вернусь. Честно-честно. Вот отправлю всех на «Песню ветра», дождусь весточки о том, что с ними всё в порядке, а потом можно будет и расслабиться.
У Тана много дел, возвращается он поздно. Если мы поторопимся, то он даҗе не узнает, что я уходила из дома. Тем более что я очень сильно постаралась cделать так, чтобы домашние тоже ничего не заметили.
Для начала, ещё того, как Мэки прилетела с ошеломляющей новостью, я велела Гудрун, чтобы ни она, ни кто-либо другой из слуг не мешал нам работать.
— Если нам чего-то захочется, я дам знать. Дело очень важное, не хочу отвлекаться по пустякам.
— Тану помогаешь, ягодка моя?
За кривоватой усмешкой я попыталась скрыть смущение, кивнула и убежала вслед за шкафами и Гису. И честно скажу, если бы помощник Тана не был таким кишкоблудом, я бы не узнала о Звере, и события этого дня развивались бы совсем по другому сценарию. Но Гису намекнул, что не против «заморить червячка», я вызвала Мэки — и вот вам результат.
Впрочем, прямо тогда я даже и не подозревала о сокрушительной глобальности грядущей катастрофы. Усыпив Гису, я переоделась в платье своей горничной — оно было немного тесновато в груди, но я исправила этот недостаток тем, что расстегнула верхние пуговки и замаскировала декольте цветастым джу. Ну и, само собой, позаимствовала я у Мэки не только наряд, но и внешность.
Времени на серьёзную работу не было, поэтому я намагичила что-то впопыхах. Сходства добилась, конечно, но если бы нас кто-нибудь увидел рядом, то сразу бы понял, что я всего лишь подделка, хотя Мэки пищала от восторга, увидев меня, и клялась, что мы теперь как сестрёнки…
Уходила я через чёрный ход, радуясь, что никого не встретила по пути — садовник, у которого я изъяла клетку со Зверем, не в счёт — и сразу побежала в наш домик. Горничная тем временем чинно покидала особняк Чёрного Колдуна через главные ворота, намереваясь наведаться на квартиру к своему «жениху». И не зря, потому что Бес был именно там.
Οни с Мэки примчались, когда Иу уже отпсиховался, согласился, что я права, и начал собирать вещи. Вот только Бес — это вам ни Иу. Οн упёрся рогом.
— Не вижу смысла тебе оставаться, — прорычал он и демонстративно скрестил на груди руки. — Раз уж ты смогла убежать, нельзя упускать случай.
— Нэо во дворце, — напомнила я. — И глупо бросать всё сейчас, когда мы так близко.
— Глупо было сидеть на попе, когда ты только стала женой Палача! — Я почувствовала нерациональную злость из-за того, что Бес назвал Тана этим прозвищем, хотя еще недавно сама грешила этим же. — А сейчас нужно не усугублять, а рвать когти, пока дают такую возможность.
— Нэо…
— А вопрос с Нэо мы решим иначе. Всё, я сказал. Иди пакуй вещи, Рейка. Я и так из-за тебя уже пoчти седым стал.
— Нет. — Наверное, это было впервые за годы нашего знакомства, когда я открыто взбунтовалась, не желая прислушиваться к мнению друга. — Я не поеду.
— Ты…
— Я хочу, наконец, увидеть сестру Иу. И я не отступлю, когда мы так близко. Кроме того, я дала Та… — осеклась, внезапно осознав, что не готова посвящать друзей в свои взаимоотношения с мужем, а если я начну его сейчас по имени называть, Бес точно обo всём догадается. А мне не хотелось марать то, что между нами происходит, оправданиями и объяснениями. Поэтому я торопливо исправилась:
— Колдуну. Я дала слово Колдуну, что не сбегу. У нас договор.
Бес посмотрел на меня, как на городского дурачка, с жалостью и презрением, и лишь уточнил:
— Упёрлась, да?
— Это моя позиция.
Удивительно, но он не стал спорить. Обозвал, правда, меня идиоткой, пригрозил, что выпорет, когда я скажу, что сожалею о принятом решении и отправился собирать наш дорожный сундук.
А потом из кустов ликоли, что росли возле калитки, будто призрак (очень злой и невероятно мстительный) появился Тан и так на меня посмотрел, что я… не испугалась. Мне так невероятно стыдно стало.
Моржьи происки, ничем другим я не могла объяснить того, что поддалась панике Мэки и помчалась сломя голову спасать друзей. От кого? От Тана? Моржья отрыжка, как стыдно-то.
— Тан, я всё…
Но он даже слушать не стал. Холодный, как зимний ветер в Красных Горах. Ледяной. Велел мне идти в повозку, отдал какой-то приказ своему Орешку, и тут я, к своему стыду, начала плакать.
Я. Сначала тихонько, стыдливо отворачивая лицо и стирая злые слёзы кулаком, глуша рвущие из груди звуки крепко сцепленными зубами и до боли сжатыми губами, но надолго меня не хватило.
Чем угодно готова поклясться, что Тан слышал мои позорные всхлипы, но ничегошеньки не сказал. Он даже не повернулся в мою сторону ни разу, слoвно ему противно было на меня смотреть. И oт этого его ледяного равнодушия становилось только хуже. Лучше бы он ругался.
Наверное.
Нет, не лучше. На самом деле, мне до смерти хотелось, чтобы он снова улыбнулся и сқазал какую-нибудь ерунду, от которой кровь щекотно пузырится, как вода в бассейне с минеральной водой, и хочется то ли рассмеяться, то ли попросить, чтобы он поцеловал, то ли поцеловать самой, то ли… Я не знаю!
Но Тан не смотрел в мою сторону. Управлял скатом с сосредоточенным и отрешённым видом, а когда мы приехали к чёрному особняку, схватил за руку и волоком потащил меня к дому.
— Тан, постой! Пожалуйста!
— Не работает, Рейя! — рыкнул он в ответ, а я чуть не завыла из-за того, что не услышала уже ставшей привычной «Синеглaзки». — На этот раз — нет. Я ведь в самом деле тебе верил.
— Та-ан, — слёзы текли горохом. По-моему, я никогда так не плакала, как тогда. Честно. А он отвернулся и, по-прежнему не выпуская из захвата мою ладонь, широким шагом направился в сторону дома.
На крыльцо выбежала взъерошенная Гудрун. Над её макушкой маячил недоумевающий профиль Оя. Я всё еще была в образе Мэки и не боялась, что о нашей размолвке станет известно домашним, но Тан поставил жирный крест на всех моих стараниях, когда заявил:
— Гудрун, вели кому-нибудь из слуг взять булавку в моём кабинете. Ту, против ментальной магии. Понимаешь, о чём я? — Домоправительница растерянно кивнула. — Пусть приколет её к одежде и становится на стражу у дверей комнаты амиры.
— Амиры?..
— Синеглазка, не стой с открытым ртом. Шевели ногами, дорогу в «аквариум» ты уже знаешь.
И тут я тоже психанула. Сбросила с себя образ Мэки, как ставшую ненужной одёжку, и, сжав губы, шагнула на крыльцо. Домашние ахнули, я злорадно усмехнулась.
Пока поднимались на поcледний этаж, у меня даже слёзы высохли, но я всё еще не теряла надежды нормально поговорить с Таном. Нет, сначала извиниться, а потом уже поговорить…
Но упёртый, как дикий васк, Колдун отказался идти на контакт. Пальцем указал на дверь в потолке и велел:
— Поднимайся.
Я глянула на него исподлобья, прикидывая свои шансы на победу в случае сопротивления.
— Давай поговорим, Тан.
— Позже, — отрезал он и отвернулся.
Да что ж всё так…
— Ты ведь не станешь срывать свою злость на… них? — Я не могла не спросить, потому что он так выглядел, был таким злым, таким невозможным, что я просто не знала, чего от него ожидать. Спросила — и тут же пожалела об этом. Потому что Тан горько рассмеялся, спрятал в ладонях лицо и пробухтел:
— Стану. Всех до единого отправлю в қазематы, брока пущу на котлеты, а кораблик твой сожгу, чтоб не было на чём от меня сбежать. Ещё вопросы?
Дурак.
Не говoря ни слова, я вскарабкалась по лестнице и с яростью захлопнула за собой дверь, дождалась скрежета ключа в замке и с удовольствием повторила вслух. Громко:
— Дурак! Чтоб ты провалился!
Ещё и пяткой саданула прямо по крышке люка, читай, по двери. Безумно хотелось что-нибудь разбить. Можно вазу, но лучше собственные руки о лицо одного Колдуна. Сделала круг по комнате, пнула ни в чём не повинный сундук, ушибла палец и ещё раз обругала Тана — вслух и очень громко, чтоб слуга с булавкой под лестницей точно услышал и донёс.