Туполевцев освободили в 1943 году, а в 1944-м вышел указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 июля 1944 года о досрочном освобождении со снятием судимости Королёва и Глушко. Всего было амнистировано 29 человек. Королёв свободен, но уехать из Казани не может. Люди, работавшие на оборонных предприятиях, собой не распоряжались.
9 августа освобожденные зэки справляли новоселье. Им предоставили жилье в подъезде шестиэтажного дома № 5 по улице Лядова. Сергей Павлович получил комнату на пятом этаже в квартире № 100. За многие годы он привык находиться у людей на виду: общие спальни, столовые, уединиться просто не было возможности. И вот теперь он один в своей комнате – поначалу это казалось ему странным.
Всю зиму и весну Королёв продолжает полеты на Пе-2 с ракетной установкой. Потом наступил день, которого пять лет ждала вся страна. Пять лет люди умирали, голодали, делали все возможное и невозможное ради этого дня. Пять лет люди строили свои планы на будущее со словами: «После Победы…» И вот она пришла. Для Королёва это означало, что он может уехать из Казани.
12 мая 1945 года был назначен обычный опытный полет Пе-2. Королёв занял место в задней кабине. Пилотировал самолет Александр Васильченко. После пуска ускорителя произошел взрыв. Хвостовое оперение оказалось разрушенным. Васильченко с трудом удалось посадить самолет. К машине сбегались люди. Королёв сидел в кабине с окровавленной головой. Он был ранен в лицо осколками взорвавшегося двигателя. Ему помогли выбраться из самолета, отвезли в глазную клинику. Профессор оказал ему необходимую помощь, наложил повязку на оба глаза и велел в течение пяти дней ее не снимать. Немного поправившись, Сергей Павлович продолжил испытание двигателей.
В августе Королёв и Глушко полетели в командировку в Москву. Наконец-то Сергей Павлович встретится со своими. Ксения с Наташей временно жили на Октябрьской, у родителей. Его ждали. Торопливые объятия – мама, Макс, Софья Федоровна. Разом заговорили, заплакали. Кто-то позвонил Ксении Максимилиановне на работу. Примчался Баланин. Домработница Лиза привела Наташу. Дочь сначала застеснялась, потом освоилась, стала рассказывать, как жила с бабушкой и дедушкой в Йошкар-Оле, что скоро пойдет в школу. Разом говорили мама, Баланин, – за столько лет накопилось, что рассказать, да и просто хотелось услышать родной голос, смотреть в дорогое лицо. Наконец приехала Ксения. Казалось бы, все хорошо. Королёв гулял с женой по Москве и при этом не знал, что ей сказать. Отчуждение, появившееся между ними до войны, осталось. Сергей Павлович хотел спросить, почему она не приехала к нему с Наташкой в Казань, но не стал. Спросил, что со стариками Винцентини, как Щетинков, жив ли. Ксения ответила, что жив, даже выздоровел. Королёв не знал, о чем еще спрашивать. Отчуждение росло. В Москве он пробыл недолго – командировка закончилась. Потом приезжал снова. Но это мало что изменило в его отношениях с женой.
В охоте за немецкими трофеями участвовали все страны-победительницы: СССР, США, Англия. Наибольших успехов в охоте за германскими секретами добились американцы, ими были проведены секретные операции «Алсос» – это атомная бомба, «Целластик» – данные немецкого научно-технического шпионажа, «Тууспэйст» – закрытая химическая информация, «Джекпот» – урановые дела, миссия «Пейперклип» («Канцелярская скрепка») – ракетная техника.
Им же достались самые сильные специалисты: Вернер фон Браун – крупнейший в мире конструктор больших жидкостных ракет, генерал Вальтер Дорнбергер – опытнейший организатор исследовательских и экспериментальных работ, Артур Рудольф – талантливый ракетчик. Всего в Америку перебрались 492 немецких ракетных специалиста.
Крупнейшим ракетчиком, который помогал СССР, был Гельмут Греттруп. Но по знаниям он не мог сравниться с Брауном Дорнбергером и другими специалистами. В Тюрингии, вблизи маленького городка Нордхаузена, американские части захватили подземный завод, где строились ракеты «Фау-2» то самое «секретное оружие», с помощью которого немцы надеялись переломить ход войны. По соглашению о разделе на оккупационные зоны этот район Германии отходил в советскую зону. Когда союзные офицеры передали завод советским войскам, около 300 товарных вагонов, груженных оборудованием и деталями ракет «Фау-2», уже были вывезены: 115 приборных и 127 топливных отсеков, 180 кислородных баков, 200 турбонасосных агрегатов, 215 двигателей. Советские специалисты не нашли в ракетных центрах, на испытательных полигонах, на заводах-изготовителях ни одной полностью собранной ракеты «Фау-2». В то же время известно, что готовые ракеты были и у англичан, и у американцев. Именно «Фау-2» послужили первоосновой американских успехов в космической области.
Использовал ли СССР знания о «Фау-2» в ракетной технике? Безусловно. Но Советский Союз получил гораздо меньше, чем союзники. Американцы рушили шахты подземных заводов, заливали их водой, устраивали пожары, жгли документы. У советских специалистов не было ни одного полного комплекта технической документации по «Фау-2». Нельзя же изучить незнакомую технику только по «Фибель А-4» – руководству для солдат, запускавших ракету.
Когда стало ясно, что война скоро закончится, наиболее оперативные и дальновидные наркомы стали комплектовать бригады грамотных специалистов и командировать их в Германию для обнаружения, осмотра, оценки, сбережения и, если возможно, захвата немецких трофеев. Специалистам присваивались офицерские звания и выдавалась форма, которую мало кто из них умел носить. Едва ли не первую такую бригаду, начавшую работать в Германии еще в апреле 1945 года, организовал энергичный министр авиационной промышленности Шахурин, и поручил возглавить ее Николаю Ивановичу Петрову – генералу, начальнику Научно-исследовательского института самолетного оборудования. В комиссию входили майоры Смирнов, Чистяков и Черток (впоследствии Смирнов и Чистяков стали профессорами, а Черток – членом-корреспондентом Академии наук СССР). Следом за ними в Германию отправились ракетчики во главе с генералом Андреем Илларионовичем Соколовым, человеком жестким, властным и деловым. В небольшую группу Соколова входили Юрий Победоносцев, прибористы Михаил Рязанский и Евгений Богуславский, Владимир Бармин, много сделавший для налаживания выпуска «катюш», командир подразделения гвардейских минометов Георгий Тюлин и другие. Немного позже на собственном самолете в Берлин прилетела еще одна группа во главе с полковником Генрихом Наумовичем Абрамовичем. С ним – Исаев, Райков и несколько других ракетчиков.
Победоносцева, Тюлина, Бармина интересовала реактивная артиллерия, Чистякова, Богуславского и Рязанского – радиосвязь, Чертока – приборы и самолетное оборудование, Абрамовича – воздушно-реактивные двигатели, Исаева – жидкостные. Списки специалистов составлялись в Москве еще в 1944 году. Уже тогда Победоносцев внес в эти списки Королёва. Он вылетел в Берлин 8 сентября.
Сергей Павлович поселился в огромной квартире на Бисмарк-штрассе. На следующий день он узнал, что в штаб советской военной администрации из Гамбурга пришло официальное приглашение англичан на показательный запуск ракеты «Фау-2», который они проведут в своей зоне в середине октября. Англичане приглашали трех человек. В Москве было решено, что полетят генерал Соколов, Победоносцев и Глушко.
Королёв в Германии человек новый, претендовать на место для поездки в английскую зону не мог, а поехать очень хотелось, и тогда он попросил у генерала разрешения быть на время поездки его личным шофером. Соколов рассмеялся и согласился. Подполковник Тюлин – как и Королёв, под видом нижнего чина, тоже поехал в Гамбург, шестым был переводчик-чекист.
Англичане, встречавшие советскую делегацию, были в недоумении: приглашали троих, а прилетели шестеро. Впрочем, американцы тоже приехали вчетвером.
Королёв был за границей первый раз в жизни. Берлин был похож на все города войны – покалеченный, разрушенный. В Гамбурге же к октябрю 45-го руины были расчищены. Это был город игрушечных сквериков и уютных двориков. Другие запахи, другое течение жизни, иные выражения лиц. В вестибюле отеля «Адлон» он сразу почувствовал запах нерусского табачного дыма и кофе, который тянулся из бара на первом этаже. В номере непривычные дверные замки, бронзовые оконные запоры с ручкой посередине, поворот которой запирал окно сразу и внизу, и наверху, длинные подушки и пуховики – чужой быт, отличающийся солидной основательностью. Королёв отмечал это автоматически, новая обстановка не особенно волновала его – он ждал встречи с «Фау».
Из английского штаба за ними прислали роскошный «майбах». Советская делегация поехала на полигон Альтенвальде. В пакгаузах лежали ракеты – в сборе и разобранные на отсеки: головная часть, приборы, бак спирта, бак кислорода, турбонасосный агрегат, двигатель. Королёв впервые видел «Фау-2» целиком и был несколько подавлен ее размерами. И сразу же у него появились вопросы. Почему Браун вставил баки в корпус? Проще сделать их его частью. Бак жидкого кислорода будет слишком быстро нагреваться, поэтому Браун сделал теплоизоляцию из стекловаты. Бак горючего не может быть несущим, и просто сомнется под тяжестью трех с половиной тонн залитого в него спирта. Королёв оценивал то, что видел, и пытался решить задачу по-своему.
Затем англичане показывали тележку-установщик и стартовый стол, заправленную ракету. Вокруг нее хлопотали немецкие специалисты. Они были озабочены тем, что с моря поднялся сильный ветер, и, если он усилится, пуск придется откладывать. Наконец ракета готова к старту. Королёв стоял в стороне, как и подобает шоферу. Сыпал мелкий дождь. Из сопла ракеты вырвалось пламя, на секунды все затянуло белыми клубами дыма. «Фау-2» стала медленно, словно неохотно, подниматься, взревел двигатель. Ракета ушла в облака.
По дороге в Гамбург Королёв был молчалив и задумчив. Он отдал пятнадцать лет своей жизни ракетоплану. Неужели все это было зря? Немецкая ракета капризна, летать хорошо не умеет, но она поднимается на высоту 178 километров. Неизвестно, сможет ли на такую высоту залететь ракетоплан. Сможет, но когда… Ракета давала Королёву выигрыш во времени – как раз те самые шесть лет, которые у него украли в тюрьмах и лагерях. Был еще один, очень важный довод в пользу баллистической ракеты: она уже существует, ее видели военные, наркоматовские чиновники – люди, от которых зависело, чем он станет заниматься дальше, выделят ли ему деньги и материалы, дадут ли специалистов. Они знали, что ракетой интересуются американцы