Ты топчешь прах империи — смотри!
О том, как создавалась Российская империя, мы знаем меньше, чем о создании Британской. Нас учили, что Российская в корне отлична от всех других, а Советская — тем более. И правда, отличия очень большие. Но что ж, не было ничего сходного? Никаких параллелей?
Об империях нового и новейшего времени, об их наследии, а значит, и об их создателях будут спорить еще долгие годы. Дать ответы, с которыми согласятся все, увы, невозможно. Эта книга ни на что подобное не претендует. Ее цель, как говорилось в известном фильме, — лишь дать информацию к размышлению.
В ЧЕМ ТАЙНА ЕГО МОГУЩЕСТВА?
«Как разбогател Сесил Родс». Под таким заголовком петербургский журнал «Нива» 20 апреля 1902 года поведал российским читателям необычную историю.
В 1870 году из далеких краев в Сидней приехал юноша. Знакомых здесь у него не было, и он долго не мог нигде устроиться. Как-то ночью бродил он по улицам, мечтал о куске хлеба и о крыше над головой. А на рассвете оказался далеко от города, на берегу океана. Там встретил ловца акул. Взял у него удочку да и закинул на счастье. И сразу же вытащил шестиметровую акулу.
Вспороли ей брюхо, и оказался там номер газеты «Таймс» всего десятидневной давности — куда более свежий, чем газеты, прибывавшие с пароходами. Юноша узнал, что в Европе началась франкопрусская война и потому резко подскочили цены на шерсть. Сообразив, как дорого стоит эта весть в Австралии, он явился к самому богатому в Сиднее торговцу шерстью. Сперва его, оборванца, слуга даже не хотел пускать. Но юноша оказался настойчив.
Уговорил купца скупить весь настриг шерсти. И при этом сумел выторговать себе половину барыша.
Заключив сделку, купец обратился к неожиданному компаньону:
— Позвольте еще раз спросить ваше имя?
— Сесил Родс.
— Постараюсь запомнить. Если вам суждено жить долго, Вы-то уж сумеете сделать его известным всему миру.
Повествование завершалось словами: «Спекуляция блестяще удалась и доставила молодому Родсу первый, легко им приобретенный капитал».
Напечатанная в популярном журнале, история привлекла внимание российской читательской публики. Ведь Сесилом Родсом тогда интересовались. Еще шла англо-бурская война, а его считали главным ее зачинщиком. Даже в глухих уголках Сибири, в деревнях, на крылечках разглядывали тогда фотографии бородатых буров и карикатуры на Сесила Родса. По всей бескрайней России пели:
Трансвааль, Трансвааль, страна моя,
Ты вся горишь в огне…
Шарманки разнесли эту песню повсюду. Паустовский вспоминал, как мальчишкой вместе с друзьями просил шарманщиков еще и еще раз сыграть «Трансвааль», отдавая заветные медяки, припрятанные на мороженое.
Историю с акулой «Нива» не сопроводила никакими пояснениями. Не было и подписи. Прочитал — хочешь верь, хочешь не верь.
Почему Австралия? И что это за «ловцы акул» с удочками? Поймать на удочку шестиметровую акулу и вытащить ее на берег, словно плотвичку или ерша? Прочесть запросто бумаги, совершившие путешествие в акульем брюхе? Даже буйная рыбацкая фантазия такого, пожалуй, не выдумает.
Гротеск этот вышел из-под пера Марка Твена. Может быть, великий американец вспомнил легенду, как когда-то не столь еще известный человек по фамилии Ротшильд использовал весть о битве при Ватерлоо? В «Ниве», ничего не объяснив читателям, просто привели главу из книги Марка Твена «По экватору», которая вышла в 1897 году, а в русском переводе появилась только-только, в 1901-м, под заголовком «Кругосветное путешествие».
Что ж, в «Ниве» ничего не знали о Родсе? Не ведали, что он никогда не был в Австралии? И что состояние он создал совсем другим путем? Отлично знали. Родс умер несколькими неделями раньше, и в «Ниве» был большой некролог с его биографией — разумеется, без Австралии, без акулы и без шерсти. И со своим взглядом на него:
«Теперь, когда Сесил Родс стал прошлым, когда роль его сыграна, можно откровенно сказать, что это была редкая по силе и энергии фигура, редкая даже среди закаленных борцов за идею, созданных и создаваемых Великобританией. Враги Родса, — а их было очень много, — не признавали в нем ничего, кроме порока, корыстолюбия и эгоизма, но они были не правы… Это был горячий патриот, а патриотизм вещь обоюдоострая. Принося добро своей стране, приходится невольно творить зло иноземцам».
Нашлись у «Нивы» и весьма добрые слова: «Все свое колоссальное состояние в 150 миллионов рублей он завещал на английские школы и университеты, или, как он выразился, на «поднятие уровня умственного развития Британской империи». Вот с чем пожелал Родс перед смертью связать свое имя, и в светлом ореоле этого неслыханного пожертвования на истинно добрые дела должны померкнуть все черные тени его прошлого».
Так что история с акулой не требовала объяснений для читателей «Нивы». Они воспринимали ее как шутку, помня недавний некролог. Да и в других русских журналах и газетах было тогда полно сведений и мнений о Родсе.
Устроить бы, как говорят теперь, «круглый стол» современников Сесила Родса с повесткой дня: что вы думаете об этом человеке?
— Мы живем еще в веке, когда возможны герои. Один из наиболее славных героев живет среди нас. Наши внуки с завистью будут говорить про нас: «Как они счастливы! Они были современниками великого Сесила Родса!»
Так говорил лорд Солсбери, английский премьер-министр. Он был современником Родса, жил во времена наших дедов и прадедов. А внуки, о которых он думал, это мы. Те поколения, что живут сейчас.
— Именно таким людям, как Сесил Родс, Англия обязана величием своей империи.
Это вторил лорду Солсбери Джозеф Чемберлен.
А королева Виктория считала Родса человеком «совершенно замечательным» и горевала, что ее министры не похожи на него.
Да и за пределами Англии у него нашлось немало поклонников. Даже кайзер Вильгельм II, такой вроде бы ненавистник всего британского, сказал Родсу:
— Если бы у меня был такой премьер-министр, как вы, я стал бы величайшим государем на свете.
И только ли короли, императоры, министры? Родс был и кумиром толпы, во всяком случае у себя на родине, в Англии. Его «каждое движение служит предметом наблюдения и обсуждения во всем мире» и «каждое слово передается по телеграфу во все части земного шара». Так писал Марк Твен. Он тоже восхищался Родсом, но по-своему.
— Откровенно признаюсь, я восхищаюсь им; и, когда пробьет его час, я непременно куплю на память о нем кусок веревки, на которой его повесят.
И вместе с тем, подобно многим, он считал Родса загадкой.
— На его месте десятка полтора великих мира сего рухнуло бы со своих пьедесталов, а он и по сей день стоит на головокружительной высоте, под самым куполом неба, оставаясь чудом своего времени, загадкой нынешнего века, архангелом с крыльями — для одной половины мира и дьяволом с рогами — для другой… Родс сохраняет свою популярность и огромное число приверженцев, несмотря на все свои преступления — это несомненно… В чем же тайна его могущества?
И правда, в чем же эта тайна?
В «Ниве» было приведено мнение «английской газеты из враждебного Родсу лагеря»: «Это был человек удивительной энергии и решимости, делавший при помощи денег все, что только можно сделать за деньги»..
Значит, умел делать при помощи денег все, что только можно сделать за деньги. Пусть так. Но ведь встает следующий вопрос: как же он смог получить такие деньги?
О таинственном обогащении Родса ходило великое множество рассказов и слухов. В основе их зачастую лежал домысел о необыкновенном, чудесном везении. Бернард Шоу в пьесе «Простачок с Нежданных островов» довел его до гротеска. Клерк-англичанин клянет свою судьбу в таких словах: тому что жизнь никогда не давалась мне, как какому-нибудь Сесилу Родсу. Вот он нашел у себя на заднем дворе алмазные россыпи — ничего ему и делать не надо было: смыл с них глину и стал тут же миллионером».
И он сам себе пишет эпитафию: «Здесь лежит человек, который мог бы стать Сесилом Родсом, если бы ему везло так, как Родсу».
Так в чем же на самом деле секрет обогащения Сесила Родса? Откуда вдруг, как черт из табакерки, выскочил этот миллионщик?
Что нас толкает в путь?
В июне 1870 года юноша по имени Сесил Родс взошел на палубу корабля «Эудора», который, отплыв от берегов Британии, должен был обогнуть Африку, миновать Кейптаун и прийти в порт Дурбан, в захваченную англичанами страну зулусов.
Был ли это уже тот Сесил Родс, которого знаем мы? Должно быть, нет. Голубоглазый, хорошего роста. Говорил фальцетом, но уверенно. Наверно, уверенность придавали деньги, что дал отец, и еще две тысячи фунтов — подарок тети Софи, сестры матери.
На корабле Родс встретил свое семнадцатилетие. «Нет рассудительных людей в семнадцать лет», — уверял его сверстник Артюр Рембо. Через несколько лет он — тоже в Африке. А Шарль Бодлер, обогнувший мыс Доброй Надежды тремя десятилетиями раньше, писал:
Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
За каждым валом — даль, за каждой далью — вал.
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
А в памяти очах — как бесконечно мал!
Влекла ли Родса та Муза Дальних Странствий, что манила в Африку несколько поколений юношей-европейцев?
Сколько подростков бежало в Африку с мечтами о необычайных приключениях, грезя экзотической природой, охотой на сказочных зверей в буйных зарослях тропических лесов. Родс плыл как раз на заре той поры. Сразу же вслед за ним, в 1871-м, начал свои странствия Фредерик Силус. Он стал самым известным из европейских охотников в Африке, прототипом Алана Куотермена, героя «Копей царя Соломона» и других романов Райдера Хаггарда. Таких, как Фредерик Силус, в те времена было еще не много. Африканские сафари еще не стали модой для европейских охотников и искателей приключений. И еще только зарождался тот приключенческо-колониальный жанр, который, чуть позднее заполнив книжные рынки, стал рекламой колониальной романтики. Близились события, которые мы теперь называем разделом мира. 1870 год был их кануном. Вотвот… Современникам это было невдомек.