Если можете, то, не впадая в расточительность, делайте подарки. Хорошо сделанный подарок весьма часто является наиболее верным средством для того, чтобы привлечь на свою сторону самого подозрительного шейха».
Это инструкция Родса? Нет, он таких письменных свидетельств вроде бы не оставлял. Предпочитал устные. Но по духу — похоже. Написал же это человек, чье имя в истории нередко ставят рядом с именем Родса, хотя Родс и не подозревал о его существовании. Он, конечно, надеялся, что его дело продолжат энергичные люди. Но могло ли ему прийти в голову, что в том самом августе 1888-го, когда он благословил своих посланцев в долгий путь и, казалось ему, закладывал основы вечного могущества Британской империи, — в те самые дни родился человек, которому суждено было стать одним из ее последних кумиров. А он уже был, просил молока, требовал, чтобы ему меняли пеленки. Томас Эдвард Лоуренс. Лоуренс Аравийский. Какими короткими бывают исторические эпохи…
Во многом стал он похож на Родса. Как и Родс, не особенно любил школу. Как и Родс, учился в Оксфорде. Как и Родс, увлекался историей. Родс зачитывался Марком Аврелием и, уже в чаду алмазной лихорадки, учил древнегреческий. Лоуренс перевел на английский «Одиссею» Гомера. Как и Родс, всю жизнь не любил женщин, избегал их общества, хотя и использовал их в интересах дела, которому служил.
Оба позволяли себе поступки и высказывания, казавшиеся их современникам экстравагантными.
Лоуренс, уже будучи человеком средних лет, вдруг заявил:
— Каждый должен или сам поступить в авиацию, или помогать ее развитию.
И пошел в британский военно-воздушный флот. Пошел под чужой фамилией, рядовым, отказался быть офицером, якобы сказав при этом:
— Я согласен повиноваться глупым приказам, но не желаю отдавать их сам, а если ты офицер, то без этого не обойтись.
Потом он, тоже под чужим именем, научился водить танк.
…Конечно, прямую параллель между методами Родса и Лоуренса проводить не стоит. Условия, в которых они жили, были разными. Поле деятельности одного — Южная Африка, другого — Ближний Восток. «Человеческий материал», с которым они имели дело, был различен. И времена не одни и те же, все-таки двадцать пять — тридцать лет разницы. Родс мог действовать более открыто, он куда меньше нуждался в камуфляже.
Но общего много. Главное, общая цель — укрепление Британской империи. Оба считали себя патриотами, да и для многих соотечественников были олицетворением патриотизма. Оба действовали на окраинах Британской империи, среди народов, именовавшихся тогда отсталыми. И методы одного, при всех отличиях, помогают понять методы другого.
И так вели переговоры
Посланцы Родса пустились в путь 15 августа. Томпсон, которому Родс поручил подготовку экспедиции, купил две упряжки мулов, два фургона и на три месяца провизии. В Кимберли, где все это готовилось, он говорил, что собирается на большую охоту.
На пути к междуречью пришлось пересечь пустыню Калахари. Нестерпимая жара. Жажда. Мулы дохнут. Повозки ломаются. У границы земель бамангватов выяснилось, что их вождь Кама в отъезде и оставил строгий наказ ничем не снабжать белых, едущих на север. Посланцы Родса, однако, быстро столковались с миссионерами, а те сумели уговорить бамангватов.
Добравшись до междуречья, узнали, что Лобенгула приказал без своего разрешения не пускать в страну белых. Один из воинов-ндебелов отправился к Лобенгуле с письмом Радда. Но Радд и его спутники не стали дожидаться ответа, а сразу двинулись к Булавайо. Они чувствовали за своей спиной поддержку колониальных властей и английских военных отрядов, расквартированных по соседству, на землях тсванов. Об этой поддержке догадывались и ндебелы и не решились применить силу.
По дороге посланцы Родса встретили воина, возвращавшегося от Лобенгулы с отказом в разрешении на проезд. Но и это их не остановило. Они прибыли в Булавайо 21 сентября, опередив Моунда почти на три недели.
Нежеланных гостей приняли вежливо. Лобенгулу им удалось повидать сразу по приезде, в тот же вечер. Он не заставил себя ждать, встретил вполне корректно, но о делах говорить не стал. Пожелал доброй ночи.
Эти подробности известны потому, что двое из членов посольства, Томпсон и Рам, оставили записки о переговорах и о своей жизни вБулавайо — столице самого сильного из сохранявших еще независимость народов Южной Африки. Запискам далеко не во всем можно верить — ни тот, ни другой не знали местного языка. Но некоторые наблюдения их интересны, а трактовка событий, да и сам отбор тем — свидетельство их видения мира, их попыток объяснить происходившее.
Конечно, они писали о Лобенгуле. По впечатлению Томпсона, он «с ног до головы выглядел истинным королем». Высок и хорошо сложен, хотя в то время уже довольно тучен — весил 120–130 килограммов.
И конечно, их привлекла «экзотика». Вокруг «дворца» Лобенгулы — каменного дома — располагались хижины двадцати жен. Всего же — Томпсон, как и другие его соотечественники в те времена, не удержался от подсчетов — у короля было якобы двести избранниц.
За время пребывания в Булавайо — а оно было долгим — посланцы Родса, казалось, могли бы понять людей и общество, в которое занесла их судьба. Но нет. Увидели, например, несколько казней. Почему, кого и зачем казнили, они не знали, но возмутились жестокостью нравов. Словно в Англии никого никогда не казнили или казнили всегда только виновных. Томпсону пришло, правда, в голову, что ведь вот и в Древнем Риме слишком могущественным или слишком богатым патрициям предлагали вскрыть себе вены в теплой ванне.
Посланцам Родса их миссия казалась куда опаснее, чем она была на самом деле. Особенно Томпсону. Сказалось, может быть, то, что его отец погиб в схватке с африканцами.
Страхи оказались напрасными. Томпсон благополучно вернулся и после поездки в Булавайо прожил еще четыре десятка лет, долгое время был членом капского парламента. Но посольство к Лобенгуле так и осталось его звездным часом — он навсегда получил прозвище Матебеле Томпсон.
Всерьез опасаться Радду и его спутникам надо было не африканцев, а белых, живших в Булавайо. По оценке Томпсона, их было немало среди десятитысячного населения Булавайо. Не только торговцы и охотники, приезжавшие и уезжавшие, но и те, кто обосновался здесь уже много лет назад. Что это за люди? Некоторые были беглыми преступниками и боялись, что им придется держать ответ перед законом. Добирались они сюда и из Европы, и из Южной Африки. Некоторых Томпсон называл «белыми негодяями». Они покупали у воинов-ндебелов пленных девушек, которых те после очередного похода на земли соседей приводили в Булавайо. «Потом они доставляли этих девушек к границе и продавали их другим белым подлецам».
Увидели посланцы Родса и человека, который так ненавидел других белых, что готов был убить любого, заведя его в ближайшее пустынное место.
Один из тех, кто жил в Булавайо долгие годы, построил себе два дома, обставил по-европейски. Он был, по словам Томпсона, «необычайно богат», имел большие стада скота. У него было две жены, обе — белые женщины, занимавшие когда-то хорошее положение в обществе. Умер он задолго до приезда Томпсона, но его вдовы никуда не уехали и жили вместе в окружении множества детей. Соседние черные ребятишки возились и играли тут вместе с ними.
Рассказывает Томпсон и о Томасе О'Конноре, американце из Калифорнии, который заблудился в стране ндебелов, долго скитался один, оказался на грани помешательства. Ндебелы нашли этого ставшего похожим на большую обезьяну человека и привели к Лобенгуле. Тот попросил местных белых взять на себя заботу об одичавшем американце.
Интересно, что у нескольких белых отношения с африканским населением Булавайо сложились неплохо. Да и вообще история Южной Африки знает такие примеры. Спутники Радда сами были тому свидетелями. Еще в 1870-м во время одной из схваток на северной границе Капской колонии человек по имени Маккарти стал на сторону африканцев против капских колониальных войск. По словам Томпсона, он был специалистом по ремонту ружей и производству пороха, «давно жил среди туземцев и был женат на туземке». Когда его вместе с африканцами взяли в плен, жена и ее подруги старались загородить его. Но его все-таки обнаружили, судили военным судом и расстреляли как предателя.
Переговоры о «концессии» начались не сразу. Лобенгула избегал их, оттягивал под разными предлогами. Но время работало не на него. Посланцы Родса пытались запугать его, рассказывали, как англичане разгромили армию зулусов, народа, самого близкого ндебелам.
Пытаясь как-то избежать переговоров или хотя бы не участвовать в них самому, Лобенгула направил Радда и его спутников к Лотье и Секомбо, индунам, занимавшим тогда самое высокое положение в иерархии ндебельского общества. Местные европейцы считали, что Лотье играет роль премьер-министра.
Какие условия навязывали ндебелам? Им предлагали тысячу карабинов устаревшей системы «Мартини-Генри», сто тысяч патронов к ним и лодку с пушкой на реке Замбези. Самому Лобенгуле и его наследникам — по сто фунтов стерлингов ежемесячно.
А от ндебелов хотели получить право добывать полезные ископаемые, прежде всего в районах, где жили племена шона. Англичане называли эту территорию Машоналендом, как земли ндебелов — Матебелелендом, и считали, что все шона — данники ндебелов, а значит, Лобенгула может распоряжаться их землей. На самом деле далеко не все шона были данниками ндебелов.
Переговоры шли трудно. Стороны плохо понимали друг друга. Европейцы называли африканцев детьми, те платили тем же.
Младенец — это европеец
Он с нами говорить не может,
За это сердится на нас
Но в главном Лобенгула понял посланцев Родса. И когда Радд увидел, что сломить сопротивление ндебелов не удается, решено было просить Лобенгулу, чтобы он разрешил Шиппарду явиться в Булавайо. К началу переговоров тот был уже наготове на юго-западной окраине земель ндебелов и ожидал лишь сигнала (вместе с военным отрядом).