День-ночь, день-ночь — мы идем по Африке
Согласившись пустить в междуречье «золотоискателей», Лобенгула поставил условие, чтобы они прошли через Булавайо. Он хотел увидеть их собственными глазами.
На это Родс пойти не мог. Ведь это была не горстка золотоискателей, как обещали Лобенгуле, а войско. Вооруженная полиция и пионеры, да еще африканцы-рабочие. К тому же еще двести воиновбамангватов. Их вождя Каму удалось уговорить — или заставить — выделить этот отряд в помощь пионерам. Так что тысячная армия, если не больше. С пушками, пулеметами, не говоря уже о ружьях и револьверах. Двинуть их через Булавайо означало пойти на военное столкновение. Лобенгула не смог бы удержать своих воинов.
Правда, поначалу Родс как раз этого и добивался. В декабре 1889-го он подписал контракт с англичанином Фрэнком Джонсоном и американцем майором Морисом Хини. Им поручалось создать отряд из пятисот человек для захвата Булавайо. При этом они должны были убить Лобенгулу или взять его в плен и вместе с ним как можно больше индун. Родс считал, что, захватив таких заложников, можно будет не опасаться больше их войска.
Нашли предлог. Родс хотел распустить слух, будто Лобенгула решил напасть на бамангватов, своих соседей, и что для их спасения нужен превентивный удар.
Продумали, как успокоить общественность — английскую и мировую. В Булавайо войска Родса должны были сразу отпустить на волю всех рабов. Джонсону объяснили, что этой мерой можно сразу же заткнуть рот филантропам, «отделаться от Икзетер-холла» — так называлось в Лондоне здание, где заседало Британское общество борьбы против рабства.
Джонсону и Хини Родс обещал до полутораста тысяч фунтов и по сто тысяч акров земли. И они начали сколачивать отряд.
Казалось, все учтено. Но план неожиданно рухнул. Все сгубило пьянство. Подвыпив, Хини выболтал все миссионерам, а от них слух дошел до Генри Лоха, нового верховного комиссара Южной Африки, присланного на смену Геркулесу Робинсону. Лох был совсем не против расширения Британской империи, но в отличие от Робинсона не успел еще сблизиться с Родсом и попасть от него в зависимость. Убоявшись слишком явной авантюрности этого плана, Лох заставил Родса пойти на попятный, во всяком случае до поры до времени.
Как эта авантюра выплыла на свет? Фрэнк Джонсон, которому Родс поручил атаковать Булавайо, взял да и написал воспоминания. Назвал их — «Великие дни». Но никто не бросился их издавать. В 1940 году рукопись опубликовали, но не целиком — изъяли главу «Я заключаю контракт с Родсом о похищении Лобенгулы». Я познакомился с ней в Национальном архиве Зимбабве.
Ну, а если бы Фрэнк Джонсон так и не собрался написать воспоминания? Эта история была бы безвозвратно погребена, как, вероятно, погребено многое из тех времен. Да разве только из тех…
Осторожность Лоха заставила Родса пересмотреть замысел. Он обсудил с советниками несколько других вариантов и остановился на том, что идти лучше по землям народа шона, держась подальше от Булавайо, и вообще как можно меньше показываться на глаза ндебелам. Обойти землю ндебелов с юга, затем с востока, создать в трехстах — четырехстах километрах к востоку и северо-востоку от Булавайо военные форты и уже потом, укрепив этот плацдарм, решать вопрос о дальнейших действиях.
Во главе колонны пионеров Родс и тут поставил Фрэнка Джонсона. Знай он тогда, что этот бесшабашный удалец займется еще и бумагомаранием! «Африканский Наполеон», как и другие политики, говорливых свидетелей не любил. Он не расправлялся с ними по формуле «мертвые не болтают», но и к себе не приближал.
По этому новому плану путь пионеров оказался длиннее на несколько сот миль. Прямая дорога на Булавайо была давно проторена, хотя и там, как мы видели, и Радд и Матебеле Томпсон сумели заплутаться и спаслись лишь чудом. А та, что Родс наметил теперь, шла по местам, для белых почти неизвестным. Правда, нашлись проводники: Фредерик Силус и тот же Матебеле Томпсон. Но и для них почти все тут было в новинку.
Каким же оказался этот путь для пионеров? Неизведанная, пугающая природа. Жара, жажда. Незнакомые болезни. Тропическая малярия — не помогал ни хинин, ни ром. Дизентерия. Змеи, смертельные укусы черной мамбы. Ядовитые клещи. Ближе к Замбези — муха цеце. Мириады летающих насекомых. Для защиты от них пионеры не стриглись и не брились, но это давало богатые возможности другим паразитам.
Львы нападали на лошадей. Стадо слонов растоптало лагерь одного из отрядов, и число человеческих жертв сразу возросло. Кто-то вопреки строгому запрету купался и не заметил крокодила…
Пионеры увидали и нашествие саранчи. За три дня все вокруг превратилось в пустыню.
А надо было продираться сквозь скалистые районы, форсировать бурные потоки. И не только самим — приходилось перетаскивать тяжело груженные фургоны. Африканцы, на которых возложили самую тяжелую работу, старались убежать. Лошади гибли от сонной болезни.
Страсть к обогащению стоила многим здоровья, а то и жизни.
И непрестанный страх столкновения с войском Лобенгулы… Для Родса это означало бы лишь короткую задержку в реализации планов. Для каждого пионера — риск потерять жизнь. В походе каждую ночь разбивали лагерь, окружали его кольцом фургонов, устанавливали прожекторы и пулеметы. Опасаясь паники, офицеры подчас не решались говорить при остальных о появлении поблизости ндебельских воинов.
Ох, как не похоже на бодрые маршевые ритмы киплинговских строк:
Острова мы окрасили красным,
За жемчугом шли на дно,
Ликовали над самородком,
Жили голодно и бедно:
Мы смеялись над миром: мужчины,
Города и женщины — тлен!
От мрачного Саид-Бургаша
До гор, где горюет Лобен,
(Эх, братцы!)
Нас будет помнить Лобен!
Лобен — Лобенгула и вправду долго их помнил. Помнил бы и еще дольше, если бы эти носители бремени белого человека не свели его в могилу так скоро.
Но и они запомнили его страну и свой поход. Навсегда запомнили. Те, кто выжил, конечно.
Судьбе пионеров вряд ли особенно позавидуешь. Сдается, никто из них так и не стал миллионером. Да и простое благополучие пришло не ко многим. А скольких зарыли в чужую землю!
«Чтобы пройти сквозь все это, надо было, чтобы леди Удача много раз улыбнулась тебе. Но леди Удача раньше или позже все-таки хмурила брови — и это означало конец. Похороны день за днем — они стали во время этого долгого похода на север такими частыми, что воспринимались как часть повседневной жизни и забывались через пять минут».
Полученная экипировка превратилась в лохмотья. Особенно страдали ноги — ботинки быстро выходили из строя. Умиравший от тропической малярии священник просил доктора:
— Пусть с меня не стаскивают ботинки, пока я еще жив.
Но его скромную просьбу не выполнили. Агония еще не кончилась, а кто-то уже снял их и унес. Рассказав об этом, Сэм Кемп меланхолично добавил: «Беднягу не хотели этим унизить или намеренно отказать ему в исполнении последней воли; просто его ботинки были действительно нужны другим».
Как-то раз исчез лейтенант — из тех офицеров, которых агенты Родса навербовали в английской армии для руководства своей полицией и пионерами. Его не любили за педантичную жестокость. Старушка Удача отвернулась куда-то, и его, должно быть, просто пристрелили во время охоты. Виновного не нашли. Родсовские ратники перешептывались:
— Давайте-ка поглядим, на ком теперь его ботинки.
А в газетах писали, что в походе «не погиб ни один человек».
Может быть, большинство несчастий действительно случалось, когда пионеры уже начали обосновываться в облюбованных для фортов уголках междуречья. Так нередко бывает: трудностей вроде бы меньше, люди расслабляются, а тут-то как раз и сдают нервы, силы, здоровье. Только от того, где умирали люди — в походе или на привале, цена похода не уменьшилась. Цена, измеренная человеческими жизнями.
…Лобенгула, получив вести о том, какова эта «небольшая группа золотоискателей», был потрясен. Догадывался, конечно, и раньше, что Родс пришлет не десять человек, как обещал, а побольше, но чтобы войско, и даже с пушками! Не выполнено и главное условие: вся эта армия идет очень далеко от Булавайо, стараясь не показываться ему, Лобенгуле, на глаза. Инкоси возмущался:
— Если, по вашим словам, я отдал вам всю страну, почему же вы крадетесь, как воры; если она действительно принадлежит вам, зачем же вам ее красть?
Отчаянно пытаясь усовестить англичан, он отправил еще одно посольство. Мчете, один из двух индун, побывавших у королевы Виктории, теперь поехал в Кейптаун, к верховному комиссару Лоху. Мчете снова и снова повторял, что «концессия» Радда получена обманом. Законной силы она не имеет, тем более что ндебелы отказались принять ту тысячу ружей, которая значилась в этом договоре как плата за «концессию». Мчете жаловался, что Родсу теперь оказалось мало искать золото в каком-либо одном отведенном месте, он хочет уже «съесть» весь народ ндебеле. Джона Моффета, назначенного британским резидентом в Булавайо, Мчете назвал человеком Родса.
Все это не возымело на Лоха никакого действия. Он привлек к переговорам с Мчете самого Родса. Когда Мчете был еще в пути, Лох написал Лобенгуле, что он, как английский верховный комиссар в Южной Африке, уже одобрил отправку сил «Привилегированной компании», чтобы «охранять Вашу страну». И что люди Родса идут к ндебелам как друзья — «хотят ндебелам только добра».
Когда пионеры появились на реке Маклауцы, у пределов ндебельских земель, ндебелы воочию убедились, как много у них «друзей». Лобенгула отправил командирам пионеров исполненное иронии послание: «Почему на Маклауцы так много воинов2 Разве король сделал что-нибудь плохое? Или кого-нибудь из белых людей убили? Или белые люди потеряли что-нибудь и теперь ищут?»
Джемсон, шедший с пионерами, ответил: «Эти люди — отряд рабочих; они под защитой солдат идут в Машоналенд по пути, который им разрешен королем». Лобенгула сказал, что никогда не давал такого разрешения. Но все-таки и тут удержал своих воинов от нападения на пионеров.