– Не уверена. Впрочем, я его найду. Тем или иным способом.
Я делаю знак официанту, размахивая пустой бутылкой.
– Грейс. – Лин накрывает рукой мою руку. – Не бери на себя слишком много. Я о тебе беспокоюсь.
– Не надо обо мне беспокоиться. – Я стряхиваю ее руку и поднимаю бокал.
– И ты много пьешь. Я не знала, что тебе можно, учитывая таблетки. Ты перестала их принимать?
– Почти. – Я не говорю ей об упаковке лекарства, которую ношу в сумочке. О том, как разламываю таблетки на четвертушки и принимаю всякий раз, как жизнь берет меня за горло. Недостаточно для того, чтобы меня усыпить, но достаточно, чтобы создать теплую дымку, от которой я стала так зависима. Я брошу. Действительно брошу. Но только не сейчас. Я меняю тему разговора. – Тост за Ханну, – поднимаю я бокал. – За вечную любовь.
– Другой я себе и представить не могу, – говорит Ханна.
Разговор переключается на свадьбу, и к тому времени, как мы оплачиваем счет и вываливаемся в чернильную тьму, часы уже показывают одиннадцать. После ресторанного тепла от холодного воздуха у меня перехватывает дыхание, и я застегиваю пальто и натягиваю перчатки.
– Пойдем в клуб? – спрашивает Ханна.
– Если этого хочет будущая невеста, – говорит Лин. – В какой?
– Понятия не имею. Где вы там заказывали стриптиз?
– Ты бы нас убила. – Ханна не смотрит ни на кого, кроме Энди.
– Ну что ж, спасибо вам за то, что не заставили меня носить табличку «За рулем новичок» и таскать надувной член. Давайте попробуем сходить в «Сплетни». Они играют музыку восьмидесятых и девяностых.
Мы берем друг друга под руки и бредем по тротуару. Сегодня первый день выплаты жалованья после Рождества, и на улице полно людей: мужчины с модной короткой щетиной на лицах, девушки, которые на вид слишком молоды для выпивки. Крохотные платья, искусственный загар, обнаженные руки и ноги. Я чувствую себя старой в своей многослойной одежде. Очередь в клуб длинная, и мы притопываем ногами на холоде.
Вышибалы в черных галстуках оценивают нас, прежде чем кивнуть на дверь. Мы платим за вход скучающего вида крашеной блондинке и осторожно спускаемся по темной лестнице. На высоких каблуках нелегко – я к ним не очень привычна. Снизу ритмично грохочет басовая музыка, и лестница содрогается, отчего пальцы на ногах покалывает. Я мигаю, приспосабливаясь к слепящей неоновой яркости. Вспыхивает и гаснет вывеска с надписью «Коктейли» на фоне бокала с соломинкой; глянцевые черные столы отражают пульсирующие огни.
– «Секс на пляже»! – хрипло выкрикивает Ханна. Я рада, что до ее свадьбы еще пара недель. Думаю, у всех у нас утром будет похмелье.
Я протискиваюсь к липкой барной стойке и целую вечность жду, пока меня обслужат, несмотря на то что машу двадцатифунтовой банкнотой.
– Что желаете? – Молодой бармен кладет руки на стойку и упирается взглядом мне в глаза. Слишком много пуговиц расстегнуто на его ослепительно-белой рубашке, обнажая загорелую безволосую грудь.
– Три коктейля, пожалуйста. «Секс на пляже». – Я рада, что в клубе темно, потому что чувствую, что краснею.
Пробираюсь сквозь толпу к Лин и Ханне, которые устроились на высоких табуретах возле танцпола. Потягивая напитки, мы двигаем плечами в такт музыке. Коктейли сладкие и приятные на вкус.
– Давайте танцевать. – Ханна, пританцовывая, направляется к диджею.
После трех песен я, запыхавшись, жестом указываю в сторону наших сидений.
– Подожди еще. – Ханна стискивает мое запястье и кричит мне в ухо: – Я обожаю эту песню.
Хрипловатый голос Мадонны приглашает нас позировать. Весь танцпол, повинуясь словам песни, движется в вызывающе-соблазнительной манере, а мое тело застывает. Окружающий шум расплывается. Мне даже не требуется закрывать глаза, чтобы увидеть лицо Чарли. Я почти наяву слышу, как бабушка вопит нам снизу, что мы топаем, как стадо слонов. Это мы оттачиваем танцевальные движения.
Я чувствую прикосновение чьей-то горячей руки к своему плечу. Вижу встревоженное лицо Лин. Напоминаю себе, что мы пришли сюда веселиться, и выдавливаю улыбку.
– Я в туалет, – произношу я, стараясь четко артикулировать, и указываю в сторону задней стены.
Я продираюсь к туалетам и присоединяюсь к очереди чересчур накрашенных девиц в крохотных черных платьях. Протискиваюсь в кабинку и прислоняюсь лбом к прохладной двери. К каблуку прицепилась туалетная бумага, и я стряхиваю ее с помощью другой ноги. Мне хочется пойти домой, но не хочется портить Ханне вечер. Кто-то молотит в мою дверь, крича, чтобы я поторопилась. Проходит некоторое время, прежде чем я чувствую себя готовой появиться. Сую руки под ледяную воду и подкрашиваю губы. Дверь, ведущая обратно в клуб, тяжелая, и когда я ее тяну, кто-то в это время толкает с другой стороны. Мы врезаемся друг в друга, и на мое новое платье выплескивается красное вино.
Жестом отметаю извинения и возвращаюсь в духоту клуба. Выгляжу я, должно быть, ужасно: голубое платье заляпано темно-красным. Протискиваюсь сквозь толчею, пульс стучит в такт музыке. Лин и Ханны не видно.
Я расстегиваю сумочку, чтобы достать бумажный платок, надеясь, что смогу как-то промокнуть избыток влаги, но тут замечаю освещенный экран своего мобильного. Это сообщение от Дэна: «Нашелся отец Чарли».
Лин и Ханна не готовы уходить, но я горю от нетерпения поговорить с Дэном и потому прощаюсь, отговариваясь усталостью. Они знают, что я плохо сплю, и замечаю сочувствие в их глазах. Ночной ветерок холодит пылающие щеки. Запах жарящегося лука из фургона с бургерами, жирный и сладостный, наполняет воздух. Нетерпеливо постукивая сумочкой клатч по ноге, я осматриваю улицу в поисках такси. Из клубов еще не расходятся посетители, и такси не видно. Стоянка не так далеко. Я решаю пойти пешком.
Улица пустынна – все празднуют день выдачи зарплаты. Я сворачиваю с главной улицы, и когда мерное биение басовой музыки стихает, слышу за спиной шаги. Останавливаюсь. Вожусь с сумочкой, одновременно бросая взгляд через плечо. Никого не видно, но входы в магазины отбрасывают тени, и я задаюсь вопросом, не скрывается ли там что-то или кто-то. Двигаюсь дальше. Каблуки цокают по тротуару, и вот я снова слышу за спиной этот звук. Стук чужих подошв по бетону.
Я прибавляю ходу. Шаги за мной тоже ускоряются. Алкоголь взбалтывается в желудке, а я прикидываю кратчайший путь назад, на большую улицу. Несусь со всех сил. Дыхание с шумом вырывается изо рта, на губах застыл безмолвный крик. Девиз «дерись или беги» вступил в силу. Я решительно выбрала последнее. Высокие каблуки тормозят меня, и я спрашиваю себя, успею ли их сбросить, – в них достаточно трудно ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать, – но шаги приближаются, и я не могу позволить себе остановиться. Кто-то горячо дышит мне в затылок. Что-то касается моего плеча. Я стряхиваю его, вырываюсь за угол и врезаюсь во что-то твердое. Полисмен. Я вцепляюсь ему в руку, плачу от облегчения и оборачиваюсь назад, чтобы указать на преследователя, – но там никого нет.
Глава 12Прошлое
В школьных туалетах всегда пахло сигаретами и дешевыми духами. Стараясь не вдыхать глубоко, я запихнула рубашку в сумку, натянула облегающую футболку и завернула пояс юбки, так что подол оказался значительно выше колен. Мне отчаянно хотелось выглядеть старше пятнадцати лет.
Я подошла к стоявшей у зеркала Чарли и взяла у нее тушь для ресниц.
– Лес? – спросила я. – Или парк? – Мы по полной использовали теплые вечера.
– Парк. Эсме и Шиван встречают нас там.
Я тяжело и протяжно вздохнула.
– Кто-то вытащил у меня из сумки домашнее задание по истории. Уверена, что это Шиван. Она меня по-настоящему не любит.
Шиван всегда приглашала к себе домой Чарли и Эсме, а меня обходила, говоря при этом, что мать у нее очень строгая и не разрешает приглашать больше двух подружек зараз.
– Извини, Грейс, – говорила она, корча гримасу, но я знала, что ей ничуть не жаль. – Будь у тебя мама, ты бы поняла. – И мне хотелось ее ударить. Причем сильно.
– Ну и ладно. Мы с Эсме тебя любим. Шиван к тебе привыкнет.
– Чарли, я живу здесь уже шесть лет!
– Да, – расплылась в улыбке Чарли. – Она немного медлительна.
– Я слышала, как она говорила, что я скучная. Как ты думаешь, я правда скучная? – Я никогда до конца не понимала, почему Чарли со мной дружит. Мы были полными противоположностями.
– Ты не скучная. Ты умиротворяющая. Мама говорит, если бы не ты, я бы слетела с чертовых катушек. Перестань все анализировать, Грейс. Я люблю тебя, а Шиван сама не знает, что говорит. В любом случае, мы будем там не одни. Дэн и Бен тоже придут сегодня вечером.
Мои чувства к Дэну менялись. При виде его внутри у меня потрескивали электрические разряды. Чарли я об этом еще не говорила, держа свои чувства в секрете, упиваясь очарованием неизведанного. Я отчасти страшилась, отчасти надеялась, что тоже ему нравлюсь. По ночам я лежала, завернувшись в одеяло, и мечтала о том, как он схватит меня в объятия, когда я стремительно скачусь с горки, и молилась, чтобы моя задница не застряла на полпути.
– Это ради тебя я прихожу сюда каждый день, – пробормочет он, а потом даст мне впервые почувствовать вкус своих мальчишечьих губ.
Чарли уже перецеловалась с половиной нашего класса.
– Каково это? – спрашивала я ее, испытывая одновременно и любопытство, и отвращение.
– Отлично, если только они не засовывают язык тебе в рот и там им шарят. У Итана язык был как угорь. Он возил им по моим зубам. Зато вычистил из них остатки чипсов.
– Чарли!
– Ты сама спросила. Хотя большей частью у них вкус сигарет. Тебе надо попробовать.
Я практиковала поцелуи на своей руке, но в ней не было никакого вкуса. Я ждала нужного мальчика. Я ждала Дэна. Если бы Чарли узнала, что он мне нравится, она бы постаралась столкнуть нас вместе. Я пока не была к этому готова – пожалуй, слишком боялась быть отвергнутой.
«Будь осторожна со своим сердцем, – как-то сказала мне бабушка. – Оно у тебя только одно, и оно бесценно».