– Ходил выпить с парнями.
– До полуночи? – Мне не хочется ссориться перед работой, но в голове пульсирует боль, а в усталые глаза будто песка насыпали. Я лежала в кровати, с широко открытыми глазами и напряженными мышцами, пока не услышала царапанье ключа в замке входной двери, а вслед за этим – нетвердую поступь Дэна, когда он, спотыкаясь, поднимался по лестнице. Он разделся с чрезвычайной медлительностью, и, когда завалился в постель, я отвернулась от его алкогольных паров, желая избежать ночной ссоры. Я сознавала, что в соседней комнате спит Анна. – Я беспокоилась, только и всего. Надо было оставить записку.
– Я подумал, что ты ее не заметишь.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты постоянно сидишь с Анной над фотоальбомами. Если бы она проводила столько же времени в поисках работы, сколько она проводит, допрашивая тебя о Чарли, то давно бы уже от нас съехала.
– Ты хочешь, чтобы я ее вышвырнула?
– Предполагалось, что она проживет у нас лишь несколько дней. Прошло уже три недели. Скоро март.
– Знаю. – Я наливаю чай. Он заваривался слишком долго и сделался темным и неаппетитным.
– Я просто подумал, что мы собирались сосредоточиться на нас самих.
– Я с ней поговорю.
– Нет. – Дэн отхлебывает чай и морщится. – Я сам поговорю. Тебе и так хватает стрессов.
– Доброе утро.
Мы оба вздрагиваем. Обычно Анна встает только после того, как мы уходим на работу. Интересно, что ей удалось услышать. Я опускаю голову, волосы падают на пылающее лицо, и я сосредоточенно разглядываю стол, как будто это самая интересная вещь в мире.
Дэн отодвигает стул, застегивает верхнюю пуговицу и ослабляет узел галстука.
– Увидимся.
– Грейс, можно я позаимствую твой ноутбук? – спрашивает Анна. – Хочу разослать побольше резюме и поискать сдающиеся квартиры. Я чувствую, что загостилась.
– Бери, пожалуйста, и можешь жить у нас столько, сколько пожелаешь. – Мысленно извиняясь перед Дэном, я сметаю в руку крошки от тостов и свое чувство вины.
После работы проходит собрание персонала, но мне трудно сосредоточиться. Я не хочу, чтобы Анна съезжала, но нам с Дэном действительно требуется посвятить время нашей личной жизни. Я спрашиваю себя, не уехать ли нам куда-нибудь на уик-энд. Мы до сих пор не наладили наши интимные отношения. Я слишком хорошо понимаю, что Анна может услышать скрип нашей кровати.
Направляясь на машине домой, чувствую, как одеревенели мышцы спины. Дождь хлещет по лобовому стеклу, и дворники свистят с удвоенной силой, но все равно видимость плохая. Я веду машину осторожно. По бокам дороги лужи, и тяжелые капли отскакивают от капота. Я держу руку над печкой. Воздух еще не нагрелся, и мне очень холодно. С нетерпением жду, когда можно будет влезть в теплую ванну и отскрести с ногтей плакатную краску, смыть блестки с волос. Останавливаю выбор на китайской еде к ужину – мы можем свернуться клубочком на диване с ноутбуком и просмотреть наши сельские гостиницы. Анна, наверное, будет рада побыть несколько дней в одиночестве, она сможет позаботиться о Миттенс.
Ослепительный белый свет врывается в мои мысли, и я щурюсь в лобовое стекло. Дороги почти не видно. Я мигаю приближающемуся водителю. Погаси фары, идиот. В зеркале заднего вида я вижу, как машина, визжа шинами, останавливается. Делает разворот на сто восемьдесят градусов. Я выключаю радио. Концентрируюсь на извилистой дороге впереди меня. Мотор ревет. Фары мигают. Машина нагоняет меня. Она так близко, что почти касается моего бампера.
Мои ладони влажны от пота. Я разом снимаю руки с руля и вытираю их о джинсы. Нога жмет на акселератор. Я кружу по сельским переулкам, которые так хорошо знаю, но та машина остается у меня на хвосте. Звук клаксона. Мигание фар. И мне страшно. По-настоящему страшно. Я не люблю водить машину на большой скорости. Совсем не люблю ездить в темноте, особенно в такую отвратительную погоду. Теперь я уже выжимаю восемьдесят миль. Слишком быстро для этих мокрых дорог с их крутыми поворотами и рытвинами, но не могу заставить себя снизить скорость. Скрипя и скользя шинами, мы срезаем углы. Я вспоминаю фильм, где серийный убийца гнался за водителем, и наклоняюсь над рулем, словно могу таким образом заставить машину ехать быстрее. Доехав до своего переулка, резко жму на тормоз, делаю крутой поворот вправо, и машина с визгом останавливается. Шины пробуксовывают, машину заносит. Другая машина не заворачивает, а останавливается в начале переулка, с пыхтящим мотором. Оранжевое сияние фонарей освещает капот. Он красного цвета, и я точно знаю, что в машине тот человек, который меня преследует.
Левая рука сжимает руль. Правая держится за дверную ручку. Давай, давай, давай. Я могла бы выйти из машины. Спросить его, в какую игру, черт возьми, он играет. Пальцы дергаются, и поясница ноет от напряжения. Сердце сильно бьется. Салон красной машины заливается светом, и дверь приоткрывается. Внутри двигается темная фигура, но при проливном дожде я не могу ее как следует разглядеть. Знаю, что надо идти домой, но я зачарована, прикована к месту. Змея и заклинатель змей.
Звук клаксона. Позади машины медленно останавливается автобус, водитель нетерпеливо сигналит. Дверь машины закрывается. Свет в салоне гаснет, и когда машина начинает двигаться, я чувствую, что только что избежала чего-то, – но не знаю чего. На мгновение прижимаюсь лбом к рулю. Затем заставляю дрожащие ноги двигаться, нажимаю на педали и мчусь к своему коттеджу.
– Дэн!
Когда я толкаю входную дверь, меня приветствует запах жареной говядины. В гостиной горят свечи, и стол накрыт на двоих. На кофейном столике в вазе стоит большой букет розовых роз.
– Ты сегодня позже? – Ко мне спешит Анна, вытирая руки о мой фартук.
– У нас было собрание на работе. Где Дэн? – Я тяжело дышу.
– Он ушел. Мы с тобой вдвоем.
– Он сказал, куда идет?
– Нет. Сказал только: «Ложитесь спать, меня не ждите». Ты в порядке? Выглядишь бледной.
Я открываю рот, чтобы рассказать ей, что случилось, но понимаю, как нелепо это прозвучит: «На дороге была еще одна машина, и я испугалась. Я думаю, что меня преследуют». Сверхактивное воображение, как сказала бы моя бабушка.
– Мне надо выпить. – На столе бутылка шираза. Не мое любимое, но сойдет. Я отворачиваю крышечку, наливаю немного в бокал и одним махом опрокидываю в себя. Алкоголь обжигает горло, и голова плывет.
– Грейс, что с тобой?
– Все прекрасно. – Я наливаю второй раз. – Выгляни в окно, Анна.
– А что я должна увидеть? – Она подходит к окну и разводит занавески.
– Машину.
Она смотрит направо, затем налево.
– Там только твоя машина. – Она отступает назад, и занавески выпадают из ее рук, снова сходясь вместе, как магниты. Между ними остается тоненькая полоска света, и я вжимаюсь спиной в стену, боясь, что кто-то, возможно, заглядывает к нам с улицы.
– Что происходит, Грейс?
– Не обращай внимания. Я собираюсь переодеться. – По пути к лестнице я задерживаюсь у входной двери, убеждаюсь, что она заперта, но, поднявшись всего на три ступеньки, возвращаюсь обратно, дергаю дверную ручку и накидываю цепочку. Ты в безопасности – ты в безопасности – ты в безопасности.
Когда я проверяю свой телефон, там нет ни пропущенных звонков, ни эсэмэсок от Дэна – вот и пообщались. Я проглатываю кусочек таблетки, стягиваю с себя рабочую форму, бросаю ее в корзину с грязным бельем и забираюсь под душ. Смываю холодный пот и страх, покрывшие меня по дороге домой.
Потом я вытираюсь и одеваюсь, меня постепенно окутывает знакомое теплое ощущение, вызванное таблеткой, и ужас улетучивается.
Я пью вино, которое протягивает мне Анна. Чувствую себя словно в тумане, но сегодня пятница. Все ведь идут выпить по пятницам, не так ли?
– Удачный день? – спрашиваю я.
– Продуктивный. Я подала заявления на работу в несколько мест. И есть несколько симпатичных квартир. Впрочем, мне потребуется внести крупный задаток, и плата за первый месяц вперед.
– Возможно, я смогу одолжить тебе немного.
– Не глупи. Я привыкла сама о себе заботиться. А теперь сюрприз. Маленькая благодарность за все, что ты для меня сделала. – Анна передает мне конверт.
– Что это?
– Открой.
Я поддеваю пальцем пломбу и отгибаю клапан. Внутри подарочный ваучер на день в спа-салоне.
– Это на завтра. Надеюсь, ты не занята? Дэн говорит, он будет на футболе.
– У меня никаких планов. Должно быть, это стоит целое состояние?
– Да нет. Это предложение от «Групон» с большой скидкой. Практически бесплатное.
– Спасибо. – Я искренне рада. Пока Анна накладывает еду, я зачитываю вслух список предлагаемых процедур. – Шоколадное обертывание, апельсиновый пилинг для лица… – Рот наполняется слюной. – Они все звучат так аппетитно.
– Попробуй лучше вот это.
Ростбиф розовый, жаренная на гусином жире картошка хрустит, и когда я это съедаю, то сомневаюсь, что смогу еще осилить десерт, но затем мне подают тирамису со сливками, посыпанный шоколадом. Вкус у него такой же великолепный, как и вид.
– Дэн не знает, чего он лишается. – Мне становится тесно в джинсах, я разваливаюсь на стуле и расстегиваю верхнюю пуговицу.
– Нет. Он глупец. – В голосе Анны слышится горечь, которой я не слышала прежде. – Грейс, не знаю, как мне лучше это сказать, поэтому скажу прямо.
Я выпрямляюсь на стуле.
– Я слышала, как Дэн разговаривал по телефону перед уходом. Договаривался с кем-то о встрече.
Я застываю, но потом встряхиваюсь. Не надо делать поспешных выводов, Грейс. Я уверенно смотрю на Анну.
– Вероятно, это был Гарри.
– А он всегда называет Гарри «крошкой»?
В комнате внезапно становится холоднее, и я плотнее закутываюсь в кофту.
– Ты уверена, что слышала именно это?
– Думаю, да. Я не хотела тебе говорить, но потом подумала: «А что бы сделала Чарли?»
Бренди и сливки отбивают у меня в животе чечетку, и меня начинает подташнивать. Почему я всегда переедаю?