Глава 22Прошлое
Пустые вешалки в моем шкафу задребезжали друг о друга – это я вытащила еще одно платье, приложила его к себе и отбросила на пол. Несмотря на недосып – мы с мамой проговорили до рассвета – и похмелье, я в этот вечер хотела выглядеть как можно лучше. Кто бы мог подумать, что я получу Дэна и восстановлю отношения с мамой, и всё в одну ночь.
Я коснулась губ двумя пальцами. Они горели, когда я думала о поцелуе минувшей ночи, и счастье пузырилось во мне, как шампанское. Мы с Чарли всего лишь собирались в местный паб на свидание с Беном и Дэном, но я уделила повышенное внимание макияжу: чуть сильнее подвела глаза, нанесла больше блеска на губы. Пускай это был всего лишь воскресный вечер, но ощущение было как от особого случая. И в довершение всего я была уже достаточно взрослой, чтобы на законных основаниях употреблять алкоголь. Не то что прежде, когда я сидела в уголке, теребя в руках кока-колу, и украдкой, пока не видит хозяин паба Майк, подливала в стакан водку из четвертинки, которую прятала в своей сумке Чарли.
Послышался стук в дверь.
– Входи.
Мама присела на край моей кровати и приглашающе похлопала ладонью рядом с собой.
– Мне скоро ехать, родная, до Девона неблизко.
– Жаль, что ты не можешь остаться. – Я села рядом с ней и положила голову ей на плечо.
– Не успеешь оглянуться, как я опять приеду. – Она обняла меня. – Проведу Рождество с моей девочкой. Я хотела сказать, что теперь, когда тебе исполнилось восемнадцать, ты будешь получать доходы с учрежденного папой трастового фонда. Папа оставил нас очень хорошо обеспеченными на тот случай, если произойдет худшее.
– Мама?
– Да.
– Как я узнаю, что повстречала своего единственного?
– Помнишь, когда ты брала уроки балета, то учила папу шагам?
– Да. – Я улыбнулась при воспоминании о том, как мы, завернувшись в старые розовые занавески из спальни, танцевали по гостиной.
– Он был большой, сильный, надежный человек, которым мы все восхищались. Весь день принимал пациентов, диагностировал болезни, спасал жизни и выслушивал одиноких и больных. Он пользовался большим авторитетом. Всегда собирал средства для деревни по поручению местного совета. – Мама стиснула мою руку. – А потом приходил домой, заворачивался в розовую занавеску и танцевал под «Лебединое озеро», просто для того, чтобы его маленькая дочка улыбалась. Он всегда хотел одного: чтобы ты была счастлива, Грейс. Когда ты кого-то встретишь, спроси себя: «Будет ли он ради меня наряжаться в розовые занавески?» – и ты не ошибешься. Ты уже кого-то встретила?
– Да. Думаю, встретила.
– Я должна тебе сказать еще кое-что. – Догадываюсь, что сейчас последует. – Я тоже встретила одного человека. Его зовут Оливер.
Я ждала внезапной острой боли. Ждала от себя слез. Ощущения предательства. Вместо этого перед глазами возник мой рослый папа, выделывающий пируэты в нашей гостиной.
– Папа был бы рад. – И это было то, что я действительно думала. Он всегда хотел для нее самого лучшего. Для нас обеих. Всегда.
– Спасибо, родная. Я бы очень хотела, чтобы ты с ним познакомилась. Я могла бы приехать с ним в следующем месяце.
– Я бы тоже этого хотела.
И это была правда.
После маминого отъезда мне пришлось заново сделать макияж, удалить потеки туши ватными тампонами, пропитанными детским лосьоном. Я выбрала одну из маминых старых туник шестидесятых годов: узор с водоворотами наводил на мысль о воде, втягивающейся в сливное отверстие ванны. Я покружилась перед зеркалом, проверяя свое отражение сзади, надеясь, что задница прикрыта. Хотя на мне были черные непрозрачные лосины и кожаные ботинки, я чувствовала неловкость и все время отбрасывала волосы назад, чтобы источать уверенность, которой не ощущала. Мои ногти были вишнево-красными – дерзкий выбор для меня, и я дула на них, желая, чтобы лак быстрее высох и можно было проверить мобильный телефон. Он так часто жужжал, доставляя эсэмэски от Дэна, что пришлось поставить его на подзарядку.
Чарли прогромыхала вверх по лестнице и ворвалась в мою комнату. Под мышкой у нее торчала коробка, завернутая в серебряную подарочную бумагу.
– Это для тебя. Я нашла на пороге.
– Ух ты, запоздалый подарок ко дню рождения. Интересно, что это.
«Грейс», – было небрежно написано на бумаге фломастером похожим на паутину почерком. Почерка я не узнала.
– Ты всегда можешь это выяснить, если ее откроешь.
– Одну секунду. Лак еще не высох. – Я села, скрестив ноги, на кровать, растопырила пальцы и помахала руками. – Жду не дождусь встречи с Дэном. Мы весь день переписываемся.
– Твоя ночь была удачнее моей. Черт бы побрал мою маму. Она была пьянее, чем мы все, вместе взятые.
– Как она сейчас?
– Жуть. Не хотела, чтобы я сегодня приходила. Впрочем, она ушла. Хочешь, я открою подарок?
– Нет. – Подушечкой указательного пальца я проверила, высох ли ноготь большого. Потом приподняла коробку. – Легкая.
– Может быть, она наполнена поцелуями, – засмеялась Чарли.
Пока я вытаскивала из бумаги картонную обувную коробку, на пол выпорхнул белый конверт.
– Туфли: ты прямо как Золушка, – сказала Чарли. – Как думаешь, их прислал прекрасный принц?
Я поставила коробку на кровать, вскрыла конверт и развернула лист линованной бумаги формата А4.
– Это от Дэна?
Я схватилась за горло.
– От кого это, Грейс?
Я протянула Чарли записку, слишком потрясенная, чтобы говорить.
– Что за черт?
Она изучала бумагу, а я тем временем нервно грызла ноготь. В отличие от моего имени на подарочной бумаге, письмо не было написано от руки. Буквы были вырезаны из газеты или журнала и наклеены, образуя слово «СУКА», словно письмо с требованием выкупа. Это походило на шутку – но мне было не смешно.
– Открой коробку, Грейс.
– Не могу.
Чарли протянула руку и подняла крышку, но в тот же миг отпрянула. Зловоние собачьего дерьма наполнило комнату. Она тут же захлопнула крышку, но промахнулась, и коробка накренилась на сторону. Экскременты вывалились на покрывало. Я поперхнулась. Чарли сдернула покрывало с кровати, свернула все в узел и помчалась вниз по лестнице. Я распахнула окно и принялась глубоко вдыхать холодный ноябрьский воздух. Сырость циркулировала по легким, вызывая удушье.
– Дыши, Грейс. – Я так глубоко задумалась, что не услышала, как Чарли вернулась в комнату. Она терла мне спину, и я чувствовала, как расслабляюсь под ее теплой ладонью.
– Куда ты его положила?
– В мусорное ведро. Хочешь, чтобы я рассказала твоим дедушке и бабушке?
Я шмыгнула носом.
– Не знаю. Бабушка заметит, что покрывала нет. Она сама его сшила.
– Кто, как ты думаешь, прислал это?
– Не могу припомнить, чтобы кому-нибудь насолила, кроме…
– Шиван.
– Да. Но не станет же она такое делать? Я знаю, ей нравится Дэн, но…
– Он ей нравится несколько лет. Она видела, как вы целовались. Бумага, похоже, вырвана из школьной тетрадки.
– Что мне делать?
– Давай спросим ее. Возможно, она будет там сегодня вместе с Эсме.
Мы замолчали. Я вздрогнула от холода и захлопнула окно.
– Пошли. Все будет прекрасно. – Чарли ухватила меня за руку и втащила через тяжелую деревянную дверь в «Холи армс». Пока мы шагали к барной стойке, я не отрывала глаз от пола, глубоко вдыхая затхлый воздух.
– «Барсучий зад»? – приподняла бровь Чарли, разглядывая дозатор напитков.
– Можете смеяться, но у нас лучший выбор настоящего эля в округе. – Майк, хозяин заведения, протирал пивные бокалы. Он поднес один из них к свету и потер полотенцем обнаруженное пятнышко. – Тони говорил, что вы можете зайти. – Майк и дедушка дружили много лет. – Сегодня вас ждет удовольствие.
– «Беличий хвост» в пару к «Барсучьему заду»?
Майк поскреб бороду и оценивающе посмотрел на Чарли, а потом опять повернулся ко мне, облокотившись на стойку. Его одежда пропахла дымом.
– Караоке.
– Правда?
– Это то, на чем все помешались в Лондоне. Мы должны двигаться в ногу со временем. Посмотрите, – он жестом показал себе за спину, – мы продаем не только обычные чипсы, а еще и «Скампи фрайз». Это новинка.
– Действительно, в ногу со временем.
Я пнула Чарли в лодыжку.
– Отлично, мы пока что возьмем два пакетика «Скампи фрайз» и два сидра «Стронгбоу», будьте добры, Майк.
Я засунула чипсы в сумку и приподняла свою пинту сидра. Запотевший стакан был скользким и таким полным, что мне пришлось из него отпить, прежде чем я смогла отнести его на столик перед камином.
По мере того как мы пили, теплый ток алкоголя разносился по венам, и мышцы начинали расслабляться. Чарли ткнула меня локтем, и сидр выплеснулся на руку. Я слизнула его и проследила за ее взглядом до барной стойки. Там Дэн вытаскивал из кармана мелочь, платя за напитки для себя и Бена. Потом он направился к нам, и я попыталась притвориться, что его не заметила, но внутри у меня поднималась горячая волна.
– Найдется место еще для двоих?
– Для вас? – пискнула я.
– Нет, для тех двух бородачей за стойкой.
Дэн втиснулся между мной и Чарли, и когда наши бедра соприкоснулись, по руке у меня пробежал холодок. Целый день мы переписывались, но я чувствовала неловкость от перемены в наших отношениях. Не знала, как себя вести, какой быть.
Я проглотила остатки сидра и встала, чтобы пойти за следующим.
– Позволь мне, – коснулся моей руки Дэн.
Я сдвинула пустые стаканы на середину стола, освободив место для подноса, полного новых напитков и чипсов «Уолкерс», который принес Дэн. Рукава его белой рубашки были закатаны, и руки под ними оказались покрыты курчавыми волосами, которых я прежде не замечала.
К девяти часам, когда началось караоке, я перестала чувствовать себя скованно и неуютно. Шиван не появилась, и я прижимала ногу к ноге Дэна, слишком громко смеясь его шуткам. Чарли вскочила, чтобы спеть «Попробуй мне понравиться». Мы свистели и награждали ее одобрительными возгласами, пока она важно вышагивала взад и вперед по импровизированной сцене. После этого она села к Бену на колени, их губы слились, а ее руки сплелись в его волосах. Дэн повернулся ко мне: