– Давай найдем местечко потише.
Он подхватил наши напитки, и я последовала за ним к крохотному круглому столу в углу салона.
– Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – попросил он, как только мы там устроились.
– Ты знаешь всё, мы знакомы много лет.
– Я не об этом. – Дэн зажал мою руку между ладонями, так что пальцы покалывало. – Расскажи о своем отце, Грейс.
Поначалу мне не хотелось, но, как только я начала говорить, слова полились неконтролируемым потоком. К тому времени как Майк прозвонил в колокольчик, возвещая о закрытии, Дэн знал обо мне почти все. Суть наших отношений переросла в нечто, чего я еще не понимала. Когда он провел большим пальцем по костяшкам моих пальцев, я испытала сильное желание, которого не испытывала прежде.
– Можно проводить тебя домой?
– Да, пожалуйста.
– Что, если я возьму несколько бутылок навынос? Если мы уйдем сейчас, то еще успеем купить жареной рыбы с картошкой.
– Отлично. – Я по-настоящему проголодалась. За обедом я была слишком занята прокручиванием в памяти событий моего дня рождения, чтобы есть. Бабушка ворчала, видя, как я раскладываю печеную картошку по краю тарелки.
Я сказала Чарли, что мы уходим. Она улыбнулась припухшими губами.
– Смотри, веди себя хорошо.
– Это открывает мне массу возможностей. Позвоню тебе завтра.
Я поцеловала ее на прощание и, шагая к двери, чувствовала, как ладонь Дэна покоится у меня на талии и как его тепло проникает сквозь мое зимнее пальто. На улице стоял мороз, я взяла его под руку, и мы торопливо зашагали по главной улице, освещенной уличными фонарями и голубым свечением телевизоров, проникавшим сквозь тонкие занавески стоящих рядком каменных коттеджей. Запах жареной рыбы несся по улице, и я задумалась над тем, что бы заказать. Мне всегда было трудно выбрать между гороховым пюре и соусом карри.
В кафе было тепло, несмотря на открытую дверь; мы встали в очередь, и я сняла перчатки.
– Что ты хочешь? – спросила я.
– Тебя, – ответил Дэн, приподнимая мой подбородок и касаясь губами моих губ.
– Жареная картошка, Грейс? Куда тебе еще толстеть?
Я резко обернулась. За мной, уперев руки в бока, стояла Шиван, скривив в презрительной усмешке алые губы. В нескольких шагах позади нее хихикала Эбби.
– Шиван, я…
– Грейс не толстая и может есть что хочет. – Дэн обвил меня рукой за плечи.
– Конечно, может. Впрочем, я не стала бы покупать здесь картошку. У нее вкус дерьма. – И Шиван устремилась вон из кафе.
Перед моим мысленным взором сразу возник яркий образ коробки с темно-коричневыми экскрементами. Я судорожно глотнула маслянистого воздуха, и мой желудок сжался.
– Следующий! – выкрикнул мужчина за прилавком. Спотыкаясь, я выскочила из магазина, согнулась пополам и извергла на мерзлый тротуар четыре пинты сидра.
– Тебе не следовало переходить дорогу моей сестре! – крикнула Эбби, шагая по дороге вслед за Шиван. – Берегись, Грейс!
Глава 23Настоящее
Темная фигура так и стоит у меня перед глазами. Пускай сейчас белый день, но ни солнце, ни люди ничуть не прибавляют мне ощущения безопасности. Я тяну Анну в ближайшую кофейню. Вечерами она работает как винный бар. Бережно обнимая наши покупки, я забираюсь в обитую рыжей кожей кабинку, и пока задаюсь вопросом, что делать дальше, Анна встает в очередь за напитками.
– Это было быстро, – говорит она, вручая мне кружку горячего шоколада. – Здесь делают приличный шоколад, не какое-нибудь порошковое барахло.
– Спасибо.
– Надеюсь, я не обидела тебя в бутике, Грейс. Ты действительно выглядела красиво в зеленом платье. Просто я предпочитаю черное. Не могу дождаться, когда надену свое. У меня никогда не было такого шикарного платья.
– Я не обижаюсь. Но все равно я на нервах, Анна. Мне кажется, за мной следят. – Какое облегчение кому-то рассказать.
Лицо Анны непроницаемо.
– Но кто? Почему?
– Не знаю.
Я отпиваю пену с моего напитка. Шоколад горький – не такой, как делал мне папа, – но я все равно его пью, не желая показаться неблагодарной. Я рассказываю Анне о человеке в черном пальто, о красной машине и о слежке за мной у клуба.
– Тебе надо сообщить в полицию, – твердо говорит Анна.
– И что же я скажу?.. – Я умолкаю и трогаю свои губы, которые покалывает. Тру их пальцами, они онемели. Из носа течет, горло сводит. Я чувствую панику, когда понимаю, что со мной происходит.
– Анна. – Язык кажется ватным, и я начинаю кашлять.
– Что с тобой?
– Аллергия. – Я задыхаюсь, ловлю ртом воздух.
– О боже! Вызвать «Скорую»?
Я перевертываю вверх ногами сумочку. Содержимое извергается на стол, что-то падает на пол. Шприц с дозой лекарства катится к краю стола, и я подхватываю его, отвинчиваю колпачок. Краем глаза вижу, как кто-то протискивается мимо столика, слышу хруст пудреницы у него под ногами.
– Чем могу помочь?
Голос Анны звучит как из тоннеля, и я его игнорирую, зажимаю шприц в кулаке и втыкаю себе в ляжку. Раздается щелчок, и эпинефрин расходится по телу. Я вынимаю иглу, чувствуя острую боль в ноге.
На лбу выступают капли пота. Вдохни, выдохни.
– Могу я помочь? – спрашивает Анна.
– Воды, – говорю я и закрываю глаза.
– Вот. – Через несколько мгновений Анна вкладывает в мою руку прохладный стакан. – Как ты? Это было очень страшно. Я никогда раньше не видела ни у кого аллергической реакции.
Я киваю и пью воду. Кашель еще не прошел, я чувствую озноб и дрожь, но худшее позади.
– Не поехать ли нам в больницу? – Лицо у Анны бледное и встревоженное.
– По-хорошему надо бы, но, думаю, теперь все в порядке. У меня есть второй шприц на случай, если потребуется еще одна доза.
– Но лучше все-таки провериться, а?
– Не хочу пропустить сегодняшнее мероприятие. Честно, уже все хорошо. Такое случалось и раньше. Врачи все равно через несколько часов отошлют меня домой с антигистаминами. У меня дома есть все необходимое.
– У вас все в порядке? – спрашивает официантка.
– Да. – Я протягиваю ей пустой стакан. Он кажется тяжелее, чем должен быть.
– Мы уже уходим. – Анна засовывает мои пожитки обратно в сумочку, забирает наши покупки и, когда я встаю, поддерживает меня под локоть.
– У меня аллергия на орехи, – говорю я официантке. – Не могло в моем напитке быть орехового молока? У шоколада был странный вкус.
– Горячий шоколад? – хмурится она. – В нем был ореховый сироп.
– Идиотка. – Анна подталкивает меня к двери. – Я попросила ее добавить ореховый сироп в мой кофе. Мы сюда больше не придем.
– Послушайте… – начинает официантка, но Анна уже выводит меня на улицу.
– Господи, Грейс. Они чуть тебя не убили. Мы можем вчинить им иск.
– Все в порядке. Просто мне действительно надо пойти домой и поспать. Ты можешь вести машину? – Голова у меня кружится, и требуются усилия, чтобы держать глаза открытыми.
– Конечно. – Анна вглядывается в мои губы. – Ты немножко похожа на утенка Дональда. Как жаль, что ты пропустишь сегодняшний вечер.
– Посмотрю, как буду чувствовать себя, когда посплю.
– Конечно. Будем надеяться, что все пройдет. – Анна улыбается, гладит мою руку. – Давай отвезем тебя домой отдохнуть.
Ноги плохо слушаются меня, когда я плетусь по многоярусному паркингу к своей машине, и мне остается только надеяться, что я не выгляжу пьяной. На стоянке рядом с моей «Фиестой» стоит красная «Корса».
– Анна! Вон та машина! – указываю я.
– Держи. – Анна сует мне пакеты и бежит к машине, но прежде, чем она успевает туда добраться, мотор ревет, и, взвизгнув покрышками, машина мчится прочь.
Меня будит стук в дверь.
– Грейс? – Анна толкает дверь спальни. – Я принесла тебе овощного супа. Ты пропустила ланч.
Я зеваю, беру в руку телефон. Пять часов.
– Спасибо. – Похлопываю себя по губам. – Как я выгляжу?
– Нормально. Какая удача. – Анна ставит поднос на тумбочку. – Поешь. Я приготовила его специально для тебя. Потом помогу тебе собраться.
К тому времени как я собираю последние капли супа толстым ломтем хлеба с отрубями, Дэн уже дома. Он взрывается, когда я рассказываю ему о путанице в кафе.
– Черт, как они могли перепутать? – Он садится на кровать, берет меня за руку.
– Думаю, такое случается. Они всего лишь люди.
– А было ясно, что сироп должен быть только в одном напитке?
– Думаю, да. Заказ делала Анна.
– Анна? – На шее у него начинает пульсировать мышца. – Я с ней поговорю.
– Пожалуйста, не надо. Отношения у вас и так уже напряженные. – Я глажу большим пальцем костяшки его пальцев. – Я знаю, нелегко, когда в доме живет кто-то посторонний, но мне нравится, что она здесь. Так или иначе, все прекрасно: я прекрасно себя чувствую, мое платье более чем прекрасно. Мне не терпится тебе показаться.
Я принимаю горячий душ, брею ноги и делаю пилинг тела. Со свежей, розовой кожей я сижу, завернувшись в полотенце перед туалетным столиком, и крашу ногти в свой любимый вишнево-красный цвет, пока Анна высушивает и распрямляет мне волосы. Мы разговариваем о духах. Я рассказываю ей, как одержима была Чарли аэрозольным дезодорантом для тела «Импульс», принадлежавшим ее матери, и поэтому я не могу больше выносить этот запах. Но тут, без предупреждения, желудок сводит спазм, и я наклоняюсь вперед. Лак для ногтей течет у меня по пальцу и капает с кисточки на ковер. Я выпрямляюсь, но живот снова сводит, и в кишечнике начинается движение. Я вскакиваю и несусь в ванную, едва-едва успевая добежать до унитаза.
– Грейс? – стучится в дверь Анна.
– Мне нехорошо. – Странное сочетание: я дрожу и потею одновременно. Я тянусь к раковине, мочу мягкую мочалку для лица прохладной водой и, выжав, кладу себе на затылок.
– Сейчас позову Дэна.
Я стону, охваченная новой волной боли. Наклоняюсь вперед, уперевшись локтями в колени, стараясь не задеть синяк от шприца. Вероятно, таким способом мое тело избавляется от избыточного адреналина.