– Все оказалось бы еще не так плохо, если бы в постели с ним была его жена! – смеялся Дэн.
– Хорошо, что мы все вместе, – сказала я. – Ну, почти все. – Эсме всегда проводила Рождество во Франции и вернется не раньше следующей недели. – Как вы думаете, нам стоит позвонить Шиван? Извиниться?
– Нет. – Чарли стукнула стаканом по столу. Сидр выплеснулся ей на пальцы, но она, похоже, даже не заметила.
– Она не посылала тех писем. – Мы обвинили Шиван в том, чего она не делала. Из-за этого все ее возненавидели. Несмотря на ее отношение ко мне, чувство вины свербело под кожей, и его становилось все труднее и труднее игнорировать.
– Мы этого точно не знаем.
– Как бы она могла, если была в Брайтоне?
– Эбби-то здесь, а не в Брайтоне. Она преклоняется перед Шиван, значит, могла легко доставить письмо и исцарапать твою машину.
Я поразмыслила над этим.
– Возможно, но Шиван говорила, что никто из членов ее семьи с ней не разговаривает, включая Эбби.
– Даже если это не она и не Эбби, Шиван все равно воровка и лгунья. Перестань ее защищать, – резко произнес Дэн. – Ты слишком добрая.
– Ну, а предположим, это не она, – сказала Чарли. – Кто бы тогда это мог быть?
Было очень неприятно думать, что есть еще человек, который меня ненавидит. В каком-то смысле было легче поверить, что это Шиван.
– Ладно, давайте сменим тему. – Я откинулась на спинку стула и выдохнула. Мы ведь пришли сюда отпраздновать наступление Нового года. Жизнь с чистого листа.
– Я иду пописать. – Чарли встала, качнулась, и, глядя ей вслед, я видела, как она продирается сквозь толпу. Половину присутствующих я не узнавала.
– Ты знаешь, почему Чарли и Бен разошлись? – спросила я Дэна.
– Нет. Но он очень расстроен. Не захотел сегодня прийти. Вообще не хочет ее больше видеть.
– Это нелегко в нашей небольшой деревне.
– Он планирует поехать волонтером в Африку, когда сдаст экзамены. Будет помогать строить школу. А оттуда пойдет прямо в университет.
– Как жаль. – Я не любила перемен. Наверное, слишком много их повидала. – Чарли говорит, что положила глаз на кого-то еще, но не говорит на кого.
Чарли вернулась быстро.
– Там была просто ужасная очередь. Я пошла в мужской туалет. – Она плюхнулась на стул, снова подхватив свой стакан.
Прозвенел звонок.
– Время пошло, бар закрывается, – закричал Майк, накрывая полотенцем дозировочные краны. – Возобновим обслуживание в будущем году.
– В следующем году? – крикнул кто-то.
– Ага. Примерно через шестьдесят секунд. – Майк направил пульт управления на плоский экран телевизора над барной стойкой. Трафальгарская площадь была забита народом. Десять… Девять… Восемь…
– Мне некого целовать. – Со страждущим видом Чарли взобралась на стул и оглядывалась вокруг в поисках подходящего мужчины. – Нам придется поделить Дэна.
Семь… Шесть… Пять… Дэн взял мои руки в свои.
Три… Два… Один… Наши губы встретились. Меня оглушили свист и восторженные возгласы, потом звуки постепенно стихли, я слышала только биение собственного сердца. Когда я снова открыла глаза, Чарли исчезла.
Меня подняли на ноги жена Майка Лиз и человек, в котором я узнала нашего почтальона, но чье имя не могла вспомнить. Голова у меня кружилась, и я наткнулась на наш стол, острый угол врезался в бедро, и мой стакан опрокинулся. Прежде чем я смогла его выровнять, меня подхватили с двух сторон, и так, держась за руки, все запели традиционную новогоднюю застольную «Доброе старое время».
Я потеряла Дэна из виду, он ненавидел петь, так что, вероятно, где-то прятался. Я выкрикивала слова, хотя знала только первый куплет, но, похоже, это не имело значения. Меня захватило происходящее, я никогда не испытывала ничего подобного. Обычно мы дома просто бодрствовали до полуночи и поднимали тост за Новый год – бабушка с шерри, дедушка с портвейном, а я с горячим шоколадом, – а затем прямиком отправлялись спать. Всегда это странным образом вызывало разочарование. Мы смотрели на часы, ожидая, пока стрелки дотикают до полуночи, и оставалось чувство, что, хотя наступил совершенно новый год, все осталось таким, как прежде. Бабушка мыла перед сном чашки, дедушка наполнял ей грелку, а мне напоминали почистить зубы, точь-в-точь как в любой другой вечер. Первое января тоже было похоже на все другие дни, хотя мы всегда в этот день ели жареного барашка.
Но сейчас? Это было изумительно. Я чувствовала себя невесомой. Непобедимой. И кто знал, что я могу петь? Песня закончилась, и Майк поставил компакт-диск с подборкой разных композиций. Я громко подпевала группе «Дестинис чайлд»: «Я уцелела…» Бродила по пабу, смеялась и обнимала незнакомых людей с сияющими улыбками и горящими глазами. Но куда подевались Дэн и Чарли?
Кто-то схватил меня за руку выше локтя, и я обернулась, упиваясь чужим вниманием. Все хотели со мной поговорить, вот бы каждый день был Новый год. Передо мной стояла Эбби, ее лицо было обеспокоенным.
– Выше нос! – сказала я. В эту ночь я любила всех. – Ведь это Новый год. – Я пошатнулась и прислонилась к стене, чтобы не упасть. Пол будто двигался.
– Ты не видела Шиван?
– Она, наверное, с Джереми – Павлиньей Головой, – хихикнула я. Я умела петь и умела острить. Мои новообретенные таланты сделают этот год самым лучшим из всех.
– Грейс! – Эбби схватила меня за плечи и встряхнула. Содержимое моего желудка взболтнулось, и я вдруг перестала чувствовать себя так уж хорошо. – Шиван пропала. Если ты ее увидишь, попроси позвонить мне. Я была с ней настоящей стервой, и я беспокоюсь.
Лицо Эбби то расплывалось, то опять возвращалось в фокус, а потом у нее появилось две головы. Желудок крутился каруселью. Я зажала рот обеими руками и бросилась к туалетам.
Чарли и Дэн стояли в коридоре, и он обнимал ее. Когда Дэн держал в объятиях меня, моя голова покоилась у него на груди, но Чарли была такой высокой, что их лбы соприкасались.
– Я скажу Грейс завтра, – произнес Дэн.
Я попятилась назад, к двери. Не хотела слышать, что он говорит. Не хотела верить своим глазам. Дэн и Чарли? Что он собирался рассказать мне завтра?
Кто-то хватал меня за талию, сомнительные голоса требовали новогодних поцелуев, я с боем продиралась к выходу. После тепла паба ледяной воздух ворвался в грудь, и я наклонилась, упершись руками в колени, уверенная, что сейчас меня вырвет. Но через несколько мгновений тошнота прошла, хотя при каждом движении головы острая боль пронзала виски. Я больше никогда, вообще никогда не буду пить. Тело было тяжелым и окостенелым, как у Железного Дровосека в книге «Волшебник из страны Оз». Хотя Дровосеку повезло в том, что у него не было сердца. Он бы никогда не почувствовал той боли, которую в этот момент чувствовала я.
Мой парень и моя лучшая подруга? С одной стороны, я отчаянно хотела высказать им все, что я думаю, с другой – хотела пойти домой, забраться под одеяло и никогда не вылезать. Почему все меня оставили? Папа, мама… Собирался ли Дэн сделать то же самое? Чарли? Я чувствовала себя совершенно больной. Было трудно поверить, что десять минут назад я переживала лучшее время в своей жизни.
Неверной походкой я двинулась по главной улице. Казалось, каблуки стали выше, чем были весь вечер. Я шла, расставив руки в стороны, чтобы не упасть. Канатоходец. Хотя со своими кудрявыми рыжими волосами я, вероятно, больше походила на клоуна. Идти было недалеко, но было поздно. Темно. А где-то притаился человек, который меня ненавидел, хотел, чтобы я уехала. Но большинство местных таксистов находились в пабе, а просить дедушку отвезти меня после его портвейна с лимоном было бы нехорошо. Дойду сама, рассуждала я. Ведь я тысячу раз сама добиралась домой.
Треск. Тень. Какое-то движение в дверях почты. Я застыла. Почувствовала, что вот-вот взорвусь: мочевой пузырь был слишком полон, сердце билось слишком быстро. Вспыхнули зеленые глаза. От дверей через дорогу метнулась кошка. Я покачала головой, коря себя за глупость, но заметила еще какое-то движение. Стон. Звук, как будто кто-то прокашливается. Я сбросила высокие каблуки и побежала. Стремительно завернула за угол на Грин-стрит, шлепая ногами в одних чулках по холодному тротуару. Я не заметила битого стекла, но почувствовала, как оно врезается в плоть, вскрикнула и неуклюже хлопнулась на колени. Теплая кровь потекла на тротуар, я застонала, стараясь встать на ноги. В ушах звенело, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это мой мобильный. Я надеялась, что это дедушка. Или Дэн. Кто-нибудь, кто отведет меня домой. Мне хотелось, чтобы меня уложили в постель, подоткнули одеяло, хотелось тепла и безопасности.
Но это оказалась Шиван. Боль в ступне подхлестывала мой гнев. Ей-то что от меня нужно? Дэн и Чарли считали меня безнадежной, потому что я хочу ее простить. Неудивительно, что они ушли вместе. Это она во всем виновата.
– Оставь меня в покое! – завопила я в телефон.
– Грейс! – Шиван плакала. – Пожалуйста, не отключайся. Помоги мне. Мне плохо.
– Отлично. – Я дала отбой и поковыляла домой, стараясь ступать на пятку, избегая переносить вес на подушечку стопы. Телефон все звонил и звонил, но я не отвечала.
Глава 31Настоящее
Дэн пообещал помочь мне разыскать Миттенс. Мы несколько часов провели на улице в поисках. Небо меняет оттенки: синие переходят в розовые, а те – в серые, пока оно не становится совершенно черным, а звезды скрыты за невидимыми облаками.
– Пошли домой, Грейс. Слишком темно, ничего не видно, да и подмораживает.
Весеннее тепло исчезло вместе с солнцем, и дыхание Дэна вылетает у него изо рта белыми облачками.
– Я хочу найти Миттенс.
– Знаю, что хочешь, но ты совсем вымоталась. Ты весь день не ела. Мы чего-нибудь поедим и пораньше ляжем спать. А завтра начнем поиски прямо с утра.
– Мы?
– Работа может денек обойтись без меня, тебе я больше нужен.
Я просовываю ладонь в его руку, стискиваю пальцы.