– Но, Леша… подожди, – она уперлась кулаками ему в грудь. – Подожди, я не привыкла к ресторанам, я туда не хожу!
– Подумаешь, большое горе – не привыкла, – теперь Алексей наклонил голову и его губы почти касались ее щеки. – Я знаю, тебе понравится. Мы пойдем в самый лучший ресторан, ты имеешь право на все самое лучшее…
– Да подожди же ты, отпусти меня, – Наташа с тревогой взглянула в затуманенные глаза и попыталась вырваться. Уже то, что Алексей обнимает ее, достаточно неловко, а если он еще и целоваться полезет… ничего страшного, конечно, но какая же неприятная складывается ситуация! – Ну подумай сам, куда я пойду? Дашки дома нет…
– Дома нет? – с восторгом повторил он. – И не скоро вернется? Тогда ты совершенно права, лучше никуда не ходить!
Наташа успела отвернуться и горячий, затяжной поцелуй пришелся в шею. Что, в общем-то, было ненамного лучше. Она отчаянно и безуспешно забарахталась:
– Лешка, ну пусти же ты меня! Ну что вдруг на тебя нашло! Она ненадолго, к подружке побежала! И Андрей скоро уже вернется!
– Андрей? – Алексей окаменел. Потом руки его разжались, безвольно упали вдоль тела. Наташа тут же отскочила в сторону, встала так, что между ними теперь был стол. Но Алексей этого словно не заметил.
– Андрей? – повторил он и огляделся по сторонам, словно искал подтверждения: Андрей действительно вернется сюда. Комната, как комната, никаких особых следов мужского присутствия. Вот только… На спинке кресла валяется черная футболка. Андрей носит только черные футболки и вечно их разбрасывает по квартире. Алексей отвел глаза. Потом повернулся к Наташе и старательно растянул губы в улыбке. Сказал фальшиво-жизнерадостно:
– Ну что ж, надо и такого в жизни попробовать. Жаль конечно.
Наташа молчала. Как-то до сих пор не приходилось ей попадать в такие ситуации и непонятно было, что тут вообще можно было сказать. Она просто стояла и ждала, когда он уйдет. А Алексей продолжал все с тем же натужным весельем:
– Надо же, столько было баб вокруг, никогда никаких проблем! Честно, сам не знал, куда от этих дур деваться! А когда встретил единственную женщину, которая… – не договорив, он снова отвернулся.
– Алеша, – Наташа выбралась из-за стола, подошла и неуверенно положила ладонь на его плечо.
– А вот этого не надо, – он неожиданно грубо сбросил ее руку. – Обойдемся без вашей жалости, девушка! Без всех этих «ты для меня навсегда останешься самым лучшим другом» и прочих подобных соплей… Фигушки! Не буду я тебе ни лучшим другом, ни дорогим воспоминанием, ни светлым образом! Обойдешься!
Алексей резко развернулся и вышел из комнаты. Наташа, как привязанная, побрела за ним в коридор. Остановилась, глядя как он раздраженно возится с замком, распахивает дверь… На пороге Алексей обернулся:
– А ты уверена, что сделала правильный выбор, Наташка? Ты ведь, на самом деле, ничего про Андрея не знаешь. И как ни крути, а операцию твоей сестре Андрей делал и никто другой. Может не стоит тебе так ему доверять? Не зря же он цветочки на могилку твоей сестры столько лет таскает, грехи замаливает?
Она вздрогнула, подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза.
– Это нечестно.
– Что ты говоришь? – Алексей засмеялся, резко и неприятно. – А ты на меня плохо влияешь, любимая. Всегда хотел выглядеть героем, а оказывается, ради тебя и подонком готов стать, мне все равно…
– Мне не все равно, – перебила Наташа. – И не сваливай на меня, я никогда не говорила, что подонки мне по душе.
– Прости, – теперь Алексей опустил глаза. – Прости, Наташа, я не хотел. Это я от неожиданности. И потом, действительно, со мной в первый раз такое. Даже забавно, – он попытался улыбнуться, но вышло не особенно удачно, – все у меня с тобой впервые. Впервые полюбил, впервые потерял. Полезный жизненный опыт, конечно, вот только пробки вылетают. Не сердись, пожалуйста.
– Ладно, все нормально, – Наташе вовсе не хотелось устраивать разборки. – Проехали.
– Спасибо. Знаешь, я, наверное, сейчас не очень складно скажу… Андрей мой друг, а ты… ты – удивительная женщина. Я сейчас не могу сказать, что рад за вас. Может быть – когда-нибудь, потом, когда привыкну… Но я желаю тебе счастья. Я, черт все побери, вам обоим желаю счастья! Ты понимаешь?
– Понимаю Леша, – тихо ответила она. – Прости.
Алексей вздохнул, взял ее руки. Поцеловал сначала одну ладошку, потом другую.
– Ну вот и все. Я… я пойду, пожалуй.
На этот раз встречу назначил Игорь. На том же самом месте, где они разговаривали двенадцать лет назад. Наташа пришла вовремя, но Игорь уже ждал ее. И похоже, все это время, репетировал свое выступление. По крайней мере, завелся он, с полуоборота. Упреки посыпались на Наташу, едва она подошла.
«Ты настраиваешь Дашеньку против родного отца, это из-за тебя дочка не хочет со мной встречаться, не берет подарки, даже от шоколадки отказалась…»
– У твоей дочери аллергия на шоколад, – холодно перебила его Наташа. – Разве она тебе не сказала?
– Сказала, – Игорь растерянно посмотрел на нее. – Но я не поверил. Думал, что она это просто, чтобы не брать…
– Даша не приучена к вранью.
– Ну хорошо, шоколад нельзя. Но она даже отказалась прийти ко мне в гости, просто посмотреть, как я живу! – он уже чуть ли не жаловался.
– А я тебя предупреждала, что так и будет, – Наташу била нервная дрожь, но она умудрялась выглядеть спокойной… почти спокойной. И даже улыбаться. Никаких истерик. Андрей совершенно прав – истерики отвратительны, так что, она будет холодна и спокойна. Она сумеет. – Я честно ждала почти до четырех лет. Но когда Дашка спросила про папу, я ей рассказала правду. Ты же не сомневался, что я выполню свое обещание?
– Господи, какой бред! Да я вообще не думал об этом! Ты вспомни, сколько лет мне тогда было – двадцать! В таком возрасте, нормальные люди не берут на себя ответственность за детей!
– Оля взяла. А потом мне пришлось.
– Послушай Наташа, – Игорь нервничал не меньше, чем она, а вот держать себя в руках у него получалось гораздо хуже, – я тебе очень благодарен за все, что ты сделала для моей дочери…
– Не смей называть ее своей дочерью. Ты сам от нее отказался.
– Ничего подобного, я никогда не отказывался от Дашеньки! Я не отрицаю, я виноват перед ней, но я же хочу все исправить, неужели ты не видишь! Зачем же ты мешаешь, зачем настраиваешь девочку против меня?
– Да мне нет нужды ее настраивать. У Дашки, слава Богу, своя голова на плечах. И свой счет к тебе. Или ты думал все так просто: ты явишься к ней, раскаявшийся папаша, и она сразу кинется к тебе в объятия? Как в бразильском сериале? Думал, она только тебя и ждала все эти двенадцать лет?
– Да ничего я не думал! Просто я хочу вернуть свою дочь. И честное слово, я не ожидал, что все это окажется настолько мучительным. И что ты окажешься настолько злопамятной.
– Злопамятной? – усмехнулась Наташа. – Как это говорят: я вовсе не злопамятная – я просто злая и у меня память хорошая.
Игорь опустился на скамейку. Посмотрел на нее снизу вверх, сказал устало, почти с отчаянием.
– Все дело в том, что ты меня ненавидишь.
– Хочешь сказать, у меня нет оснований?
– Нет! – убежденно ответил он. – В конце концов, то, что произошло между мной и Дашенькой, это касается только нас. И мы прекрасно с ней поладили бы, если бы ты не вмешивалась. А ты… ты всегда ненавидела меня. Ты просто ревновала Олю ко мне, не могла допустить, что она может любить кого-то еще, кроме тебя. А Оля любила меня, – голос его зазвенел, – да любила! И она никогда не позволила бы настраивать Дашеньку против меня, я знаю! Да если бы она тогда выжила, еще неизвестно, как бы наша жизнь…
– Как ты смеешь, – мгновенно взъярилась Наташа, – как ты вообще смеешь даже вспоминать про Олю? Да она умерла из-за тебя, бесчувственная ты скотина! Операция прошла успешно, я точно знаю, она должна была выжить! Это из-за тебя у нее сердце не выдержало, она так ждала тебя в больнице! Я бы сама никогда тебе не позвонила, но она просила, она так хотела тебя видеть… а ты не пришел! Другие убийцы хоть с ножом, с пистолетом, а ты хуже, ты…
Проходящая мимо женщина, задержала шаг и уставилась на них. Игорь метнул на нее злобный взгляд и, схватив Наташу за руку, дернул так, что она плюхнулась рядом с ним на скамейку.
– Да не ори ты так, идиотка, люди же кругом, – прошипел он.
– Это я идиотка?
– Вот именно, ты. Такая же безмозглая идиотка, как твоя драгоценная сестра! Оля умерла по собственной дурости!
Наташа моргнула, потрясла головой.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– То, что не лезла бы в дела, которые ее не касаются, так жила бы! И припеваючи жила! Предлагали же ей… – Игорь взглянул на Наташу и осекся. Опустил глаза и закончил неловко, – впрочем, все это так давно было… ладно, мне пора.
Он поднялся со скамейки, сделал шаг в сторону, но теперь Наташа схватила его за рукав куртки:
– Подожди! Что ты только что сказал? В какие такие дела влезла Оля? И что ей предлагали? Что ты знаешь об этом, говори?
– Да ничего я не знаю, – Игорь досадливо стряхнул ее руку, – я к этому вообще никакого отношения не имею. И иметь не хочу! Поняла?
– Стой! – Наташа вскочила и вцепилась ему в плечо, – говори, быстро! Иначе… я не знаю, что я иначе сделаю, но ты об этом пожалеешь!
– Отпусти меня, психопатка! А то самой жалеть придется!
– Пусть! Но тебе в сто раз хуже будет, обещаю! А я свои обещания всегда выполняю, ты знаешь.
– Да я в самом деле ничего не знаю, – он немного сбавил тон. – Просто за день до… ну, до всех этих событий, она приехала ко мне. Не домой, подкараулила, когда я с работы выходил. Я думал она… но она хотела только посоветоваться. Сказала, что случайно узнала про преступление и теперь ей предлагают десять тысяч долларов за молчание.
– Сколько? – ахнула Наташа, выпуская плечо Игоря.
– Десять тысяч долларов, – зло повторил он. – И еще спрашивала, дуреха, что ей делать? В смысле, взять деньги и молчать или пойти в милицию. Я, естественно, сказал, что надо брать деньги. А она расплакалась, что тогда станет соучастницей. Кроме того, придется и дальше участвовать в этой афере, а ее, видите ли, не так воспитывали. Я, естественно, сказал, что за десять штук баксов всякие дурацкие принципы можно в форточку выкинуть. Да у нас половина страны в криминале, ну будет на одного человека больше, подумаешь, беда! Ничего особенного. А в милицию идти в любом случае нельзя – менты, за любую половину той суммы, что Ольге предлагали, на нее же все повесят, так что она в тюрьму пойдет. В общем, мне в эти дела лезть не хотелось, долго я с ней разговаривать не стал. Она спросила моего совета, я совет дал, все. А потом позвонила ты… дурако