– Не знаю, – сказал он, – это надо проверить.
– В любом случае доза не была безвредной. Когда эта женщина спустилась вниз, она уже наполовину ничего не соображала.
Он сидел напротив Ланга, и тот слушал его с усталым видом. Очевидно, нагрузка для писателя была чрезмерной. И он недоумевал, Сервас видел это по его глазам. Он, наверное, был уже готов возмутиться: до каких же пределов будет простираться полицейская въедливость? Полицейское упрямство? По поведению следователя Ланг догадывался, что у того имеется козырь в рукаве. А Сервас ничего не предпринимал, чтобы рассеять эти предчувствия. Писатель должен был раздумывать, близок ли конец этой игры или она продлится еще?
Мартен посмотрел на часы, как арбитр, который вот-вот даст свисток к началу второго периода. Потом поднял глаза и прищурился.
– Амбра и Алиса приходили к вам, когда вы еще были холостым писателем?
– Я был женат только пять лет, капитан. А их нет в живых уже двадцать пять лет.
– Это не ответ на мой вопрос.
– Нет. Алиса и Амбра никогда не приходили ко мне вместе. Я уже отвечал на этот вопрос во время прошлого расследования.
Сервас о чем-то справился в блокноте, который вынул из ящика стола.
– Да, вы утверждали, что встречались в кафе, в ресторанах, чтобы – цитирую – поболтать, поделиться своими взглядами на жизнь. И однажды встречались в лесу…
– Это так.
– Значит, они никогда не приходили к вам вместе?
– Нет.
– А порознь?
Мартен заметил, что писатель колеблется.
– А порознь, господин Ланг?
– Да.
– Что именно «да»?
– Да, порознь приходили один раз.
– Приходили обе?
– Нет.
– Которая из них приходила? Алиса или Амбра?
Снова колебания.
– Амбра…
– Амбра приходила к вам? Это правда?
– Не именно в этот дом, – уточнил писатель, – в тот, где я жил до того, как переехал в этот: что-то вроде горного шале, только без гор… Бревенчатые стены, каменный камин, кожаные кресла и коровья шкура на полу.
Снова куча ненужных деталей. Напускает туману…
– Когда это было?
– Точно не помню. Это было так давно… Году в восемьдесят девятом, да, наверное…
– Ей тогда было семнадцать.
– Если вы так говорите…
– Почему же вы раньше об этом не сказали?
По лицу Ланга промелькнула слабая улыбка.
– Потому что вы не задали правильный вопрос.
– Она приходила одна?
– Я только что вам сказал.
– Я спросил: без сестры? Но может быть, с ней был кто-то другой?
– Нет.
– И зачем она приходила?
– Не припомню.
– Вы в этом уверены?
Обиженный вздох.
– Она была моей поклонницей, фанаткой. Должно быть, хотела узнать, как живет ее кумир, я полагаю… чтобы рядом не было сестры… что-то в этом роде… Я помню, что Алиса в первые годы знакомства была совсем ребенком, и я чувствовал, что Амбра немного стыдится сестры… наверное, поэтому и хотела пообщаться со мной без нее.
– Сколько она у вас пробыла?
– Два часа, три, четыре… вы думаете, я помню?
– А вы помните, как она была одета?
– Конечно, нет!
– Она вас заводила? Провоцировала? У Амбры было такое обыкновение, да? Вы сами нам заявляли когда-то… – Сервас пролистал блокнот и нашел нужную страницу. – Вот: «…Это была все та же Амбра, маленькая грешница, все та же сумасбродка… О, Амбра – мастер соблазнения. Она обожала играть с мужчинами, это был ее конек. И поверьте мне, она умела их разогреть. Она умирала от желания трахнуться, а на самом деле была на это неспособна…»
– И что? Я сильно преувеличивал, знаете ли. В то время, когда вы меня допрашивали, я был молод, горяч, непокорен. Я был взвинчен, разозлен: мне хотелось спровоцировать полицию, поглядеть на ваши физиономии, когда я говорил такое…
– Вы ее тогда трахнули, Эрик?
Ланг напрягся, услышав свое имя.
– Я запрещаю вам так меня называть. Мы с вами вовсе не приятели, капитан.
– Вы набросились на нее, овладели ею, Ланг?
– Да при чем тут это? Прошло почти тридцать лет… Послушайте, ваши коллеги задавали мне подобные вопросы сотнями. Слушайте, мне это надоело. Думаю, мне пора потребовать адвоката.
– Да ради бога, – нарочито небрежно бросил Сервас и взялся за телефон. – Если хотите, я вызову его прямо сейчас. Правда, я полагаю, что тот анонимный звонок двадцать пять лет назад сделали вы.
Ланг наморщил брови. В этот момент он, похоже, действительно не знал, о чем говорит Сервас.
– Тот самый звонок, донос на Седрика Домбра… Я думаю, его сделали вы.
Ланг поднял на него удивленный взгляд.
– Что?
– Вы анонимно позвонили по тому номеру, который мы распространили специально для свидетелей тогда, в девяносто третьем, помните? Это вы донесли нам о скандале на факультете медицины, в котором был замешан Седрик Домбр. И вы же звонили по ночам родителям погибших девушек.
Сервас консультировался в архивах: в то время ответ от «Франс телеком» пришел уже после самоубийства Седрика Домбра и закрытия дела. Все анонимные звонки были сделаны из телефонов-автоматов в центре Тулузы.
– Вы сами себе посылали угрозы, которые показали нам четыре дня назад… И это вы были за рулем «Ситроена четыре» на парковке возле торгового центра в ночь со вторника на среду… И, наконец, вы сами продали свою рукопись Реми Манделю…
– Я думаю, машина принадлежала этому дубине Фроманже? Вы сами сказали мне на кладбище…
– «Ситроен D-четыре», красный, с белой крышей, вы именно его называли в объяснениях.
– А номерной знак?
– В наше время нет ничего проще, как заказать через Интернет фальшивый номерной знак.
– А зачем мне все это было нужно?
– Чтобы все подозрения пали на Гаспара Фроманже, мужа вашей любовницы.
– У вас есть доказательства?
Нет, доказательств нет, зато есть кое-что другое. Есть то, о чем доложила начальница биолаборатории. В ящике стола лежат два деревянных крестика.
Сервас снова взял в руки роман под названием «Непокоренная». Он медленно пролистал страницы – тянул время, потому что знал: ему удалось вывести из равновесия своего визави – и громко прочел:
– «Он навалился на меня, и в этот миг я разглядела душу в его глазах. Они были так близко, что даже расплывались. Что видит женщина, глядящая в глаза своему насильнику? Отсветы огня, сверкающие в зрачках? Но то, что увидела я, то, что увидела Аврора, дамы и господа, было адское пламя, и душа в них отражалась такая уродливая и мерзкая, что Аврора почти потеряла сознание от страха и отвращения. Мужчина, навалившийся на нее, тяжелый, как труп, шарил по ней жадными руками, пытаясь содрать одежду, а его губы с привкусом грязного тряпья целовали ее с неистовым похабством. Представьте все это себе, дамы и господа, если сможете. Эта сцена несет на себе отпечаток жадной похоти и молчаливой, отчаянной и беззвучной жестокости – ибо мои крики застряли в горле, а он, как машина, издавал только тяжкое и угрюмое пыхтение…» Вы ее изнасиловали, правда? Она пришла к вам – одна, – и вы ее изнасиловали. Вот что произошло на самом деле.
– Кто пришел?
– Амбра Остерман.
Наступило молчание. Потом Ланг возразил:
– Никого я не насиловал, вы бредите, капитан. Я думал, что это дело давно закрыто. Зачем я, в конце концов, здесь нахожусь? – Он кивнул на телефон Серваса, лежащий на столе. – Чего вы ждете, почему не вызываете адвоката?
Сервас понурился, закрыл глаза и, казалось, целиком ушел в себя. Потом резко поднял голову, открыл глаза и взглянул на Ланга таким взглядом, что тому показалось, что его прожгли насквозь.
– Девушка с изуродованным лицом, которую тогда нашли рядом с Алисой, была не Амбра, – сказал он вдруг.
– Что?!
На этот раз в голосе Ланга прозвучало удивление, недоверие, потрясение, как от удара молнией.
– Она была девственна, Эрик: девственна… и поскольку вы изнасиловали Амбру Остерман, эта девушка не могла быть Амброй.
6. ВоскресеньеАмбра + Алиса
На какую-то долю секунды он увидел, что Ланг ничего не понимает. Он растерялся и не знает, что и подумать. Это уже была победа. На долю секунды, не больше… Но доля секунды подтвердила то, о чем уже сообщил анализ ДНК.
– Я очень долго не мог понять, что же такое имели против вас Амбра и Алиса, чтобы шантажировать вас. Судмедэксперт был точен: никакого насилия, никаких признаков сексуальной агрессии… А потом я понял. Вот что произошло на самом деле, ведь так? Вы изнасиловали Амбру, когда она пришла к вам одна, и обе сестры начали вас шантажировать, причем становились все более требовательны, и угрожали вам все больше и больше. Отсюда и суммы, которые вы снимали каждый месяц. А потом настал момент, когда вы сказали себе, что иного возможного выхода нет, только…
– Вы бредите.
Ланг бросил на него свирепый взгляд, но без особой убежденности: видимо, слово девственна выбило его из колеи.
– Но если не Амбра была привязана к дереву, то тогда кто же? – спросил он.
– Девушка по имени Одиль Лепаж. Знакомая Алисы. Она пропала как раз в эти дни, и ее так и не нашли. Внешне она была очень похожа на сестер.
Зазвонил телефон, и Сервас снял трубку после первого же звонка, будто с нетерпением ожидал вызова. Он обменялся несколькими словами с Эсперандье, который нарочно его подколол: «Ты будешь смотреть матч «ПСЖ» – «Реал» Мадрид? Мартен ответил очень серьезно: «Нет». «Я тебе кофейку принесу», – сказал Венсан. На этот раз капитан просто ответил: «Спасибо».
И отсоединился, снова внимательно посмотрев на Ланга. Тот напряженно следил за коротким обменом фразами, думая, что речь идет о чем-то очень важном. Телефонный звонок – это классика.
Сервас выдвинул ящик стола и достал оттуда один из деревянных крестиков, упакованный в полиэтиленовый мешочек. Слегка встряхнул крестик, держа его большим и указательным пальцами, и спросил:
– Узнаете?
Ланг с подозрением покосился на пакетик, видимо, прикидывая, какой очередной сюрприз его ожидает в этой игре.