Они вышли на платформе, где у Климкиных была дача. Станция оказалась совсем крошечная. Света огляделась в поисках телефонной будки, но тут этих удобств не водилось. Они побрели по длинной улице, вглядываясь в номера домов, спрятанные за деревьями.
– Может, этот? – на каждом шагу спрашивала Дина. – Сколько можно ходить, ноги уже болят. Я в туалет хочу.
– Кажется, тут, – остановилась Света, и Дина облегченно вздохнула.
Калитка была закрыта только на крючок, они прошли через длинный, заросший двор, Света подергала дверь дома – заперто. Они обошли вокруг: за домом, возле грядки, валялись забытые грабли. Света подобрала грабли и скомандовала Дине:
– Отойди.
Она размахнулась – стекло со звоном разлетелось, Света просунула руку внутрь и отодвинула задвижку на раме. Подтянулась, залезла внутрь и пропала из виду. Дина пару раз подпрыгнула, но увидеть ничего не удалось.
– Эй, ты что, забыла про меня? – крикнула она внутрь дома. В окне показалась Света, высунулась по пояс и за руки втащила Дину в окно.
Дом оказался старый, с кривыми углами, скрипучим полом, черно-белым телевизором и круглым столом на одной ноге, накрытом пожелтевшей, давно не стираной скатертью в разнообразных пятнах. Света открыла холодильник и нашла одинокую банку малинового варенья. Ложка тоже была одна. Чего это Климкины? Вывезли все на зиму, что ли? И хлам привезли взамен. Воров, наверное, боятся. Пока Света ела варенье, Дина разгуливала по комнате. Увидела зеркало на стене, подставила стул и достала из кармана шляпку. Наконец-то можно хоть в зеркало посмотреть. Шляпа ей нравилась все больше, в ней она походила на даму. Не хватало длинных сережек, как у мамы Оли Яницкой. Дине они очень нравились: на длинной золотой цепочке висели крохотные полумесяцы и покачивались возле шеи.
– Где ты эту шапку взяла? – вдруг спросила Света недовольным бабушкиным голосом. Как старуха, честное слово.
– Там, в доме, где мы первый день прятались, – Дина разглядывала себя в зеркале и подумывала о помаде, но неизвестно, что Светка на это скажет. Привязалась же к шляпке, а какое ее дело?
– Украла, значит, – констатировала Света.
– Да, – подтвердила Дина, решив не обращать внимания на эти намеки.
– Ну и семейка, – усмехнулась Света.
Дина слезла со стула, опасно пошатывавшегося, и приставила его к столу, села и поглядела на варенье. Между прочим, сама делает замечания, а ест чужое варенье. Дина решила тоже намекнуть.
– А где хозяева? – спросила она. – Умерли?
Света едва не подавилась.
– Нет. Живы пока.
– А кто тут хозяева? Думаешь, они разрешают тебе свое варенье есть? – Дина присела на край стула и поглядела на сестру в упор.
– Отстань. Не твое дело.
Очень хорошо. Ест чужое варенье, делает замечания и грубит. Дина поднялась и решительно заявила:
– Надоело мне с тобой по чужим домам таскаться.
Света отложила ложку. Вид у нее был злой, а голос очень спокойный. Такой спокойный, что сразу видно, что распсиховалась. Но сказала она небрежно:
– Да мне, в общем, тоже надоело. А ты не понимаешь, почему мы прячемся? Тебе объяснить?
Дина промолчала. Звучало зловеще. По Светке было видно, что объяснение хорошего не предвещало. И скорее всего, Дине оно не понравится. Наверняка что-то неприятное.
– Потому что твой папа бандит. А ты – бандитская дочь! – отчеканила Света.
– Врешь! – выкрикнула Дина, от возмущения вскочив со стула. – Врешь ты все! Не бандит он!
– Бандит-бандит, самый натуральный, – спокойно добавила Света и облизала ложку. – И вор.
Высказавшись, она сразу успокоилась, положила ложку, встала и вылезла в окно, оставив Дину раздумывать над этой новостью. Но раздумывать было не о чем. Бандит или не бандит, все равно папа. Другого ей не надо. Ей этот нравится: у него красивые глаза, и он ее любит. А Светка просто вся иззавидовалась, ведь у самой никакого нет. И мама на нее внимания не обращает, потому что она почти взрослая. С одной стороны, конечно, хочется поскорее вырасти: можно стать артисткой, петь или на скрипке играть, мороженого есть сколько влезет, а не по одной штуке в день. Можно красить губы, ходить на каблуках, танцевать сколько хочешь... Но все-таки взрослых не любят так, как детей. Хотя их, может быть, как-нибудь по-другому любят. За красоту, например. Хотела же Дина в электричке, чтобы рядом с ней сидела тетя в малиновом костюме, а не старуха в платке. Старухам лучше не портить своим видом настроение окружающим.
Дина прошлась по комнате, не зная, чем себя запять. На старой этажерке нашлась книжка. Она села на продавленный диван, открыла и начала читать. Названия глав ее заинтриговали. Например: «Как извлечь насекомое или камешек из уха». Или «Средство для увеличения роста детей и скота». А еще «Верное русско-монгольское средство от бешенства». Дина полистала еще и принялась читать: «В одном из городов Германии девятилетняя девочка настолько сильно страдала от подагры, что не могла стоять на ногах...» Дина посмотрела на свои ноги с опаской. Если они со Светкой еще хотя бы два дня будут жить бездомной жизнью, то подагры ей не миновать. Она продолжила читать про девочку дальше: «Все средства оказались недейственными. Следуя совету одного врача, девочка была подвергнута лечению укусами пчел. Сразу же после первого укуса больная почувствовала облегчение, а после нескольких укусов совершенно выздоровела».
Дина возмутилась. Любая девочка выздоровеет в пять минут, если пчела укусит. Этим врачам только бы людей мучить. Она полистала еще и прочла наугад: «Все умственные способности обостряются от голода»... Вот еще. Ничего от голода не обостряется, только настроение портится. Дальше шло: «Средство для красоты волос». Почитаем: «Купить полфунта говяжьего мозга из костей и прокипятить мозг до полного выкипания воды...» Дина отбросила книжку подальше. Сплошная гадость и ужасы нерусские.
Света дошла до вокзального здания и огляделась: станция была гораздо меньше, чем Куровская. Тут даже рынка не было, только вокзал с маленьким квадратом асфальта вокруг. На траве, привязанная к колышку, паслась худая коза. Когда Света проходила мимо, коза испуганно заблеяла и опрометью кинулась прочь. Света зашла в пустую комнату вокзала и попросила у кассирши телефон. Тетка в очках с перманентом, не глядя на нее, сердито выставила замотанный изолентой аппарат в окошко кассы, всем видом демонстрируя недовольство.
Света набрала номер. В квартире Алика никто не брал трубку. Рассчитывать на них, видимо, не приходится. Пока Света раздумывала, кассирша быстро убрала своего инвалида.
– Можно еще раз? – попросила ее Света.
– Девочка, телефон служебный, – кассирша из-под очков посмотрела враждебно.
Света молча протянула последнюю из заработанных Динкой десяток, и ветеран телефонной связи снова появился в окошке.
Вначале шли долгие гудки, потом, наконец, трубку сняли.
– Климкин, привет, это я, – представилась Света.
– Привет, – удивился Климкин, – а ты чего на тренировке не была? Заболела, что ли?
– Слушай, Леха, тут такое дело... – быстро перебила Света. – Мне в общем деньги нужны.
– Сколько? – заинтересовался Леха.
– Много.
Ответ поверг Леху в задумчивость.
– Много у меня нету... – засомневался он.
– Ну, привези сколько есть. Когда сможешь?
– Я сейчас в компьютерный класс иду...
– Приезжай позже, я у тебя на даче...
– Где? – изумился Леха, а тетка-кассирша опять посмотрела недовольно.
– Забыл, где дача ваша? – поймав подозрительный взгляд, разозлилась Света. – Поселок Зеленовод, Чайковского, 15. Понял? И поесть чего-нибудь захвати.
Она положила трубку и придвинула аппарат кассирше. Подумала, стоит ли говорить спасибо, но вспомнив про последнюю десятку, решила не благодарить. Хватит с нее.
У дома Алика стояла вишневая «мазда» с аппаратурой для прослушки. После очередного Светиного звонка домой Гурам убрал термос с кофе, снял наушники и связался с АТС:
– Танюш, сейчас звоночек был. Пробей, откуда звонили. Платформа Климентовская? Это какое направление? Спасибо, дорогуша.
Гурам взял мобильник:
– Кирилл, нашему другу звонили с платформы Климентовская. Касса, говорю, ну? Юго-западное направление. Проверь, да?
Через полтора часа после того, как Света вышла из вокзального здания, к нему подъехал джип «паджеро». Шиза вышел покурить, а Болт наведался к кассирше и вышел, радостно приплясывая. Старуха со страху даже адрес назвала: «Чайковского, 15».
Алик запретил Наташе брать трубку. Они были на осадном положении, продукты закупал Толик. Пасли их открыто, нагло, и выходить из дома не хотелось. Толик разговаривал по своему мобильному с Артуром:
– Понял. А потом куда пошли? Не знают? Ну все, давай. Посмотри по этой ветке. Ментов подключай аккуратно.
Толик сочувственно поглядел на Наташу, которая сидела ссутулившись, сжав кулаки между коленями, и осторожно произнес:
– Были они в Куровской, заходили к родственникам. Те их не пустили.
Зло щелкнутый окурок пролетел мимо пепельницы и шлепнулся на пол. Алик отвернулся к окну. Наташа подумала о Валерке с Зоей. Хорошо еще, если Артур говорил с ними не на своем скотском языке.
– А что ты хотел? – спросила она мертвым голосом. – Люди боятся. Это только у тебя страха нет... – Чувствуя, что к голове подступает горячая волна, она придвинула упаковку таблеток, положила в рот две штуки и запила. Вода пролилась на руки и блузку. Наташа, отряхиваясь, вдруг закричала:
– Да отдай ты им уже эти деньги! – Руки затряслись сильней, а горло задергалось от сдерживаемых рыданий. Толик принес из кухни графин и снова налил ей воды в стакан. Алик, не поворачиваясь, спросил жену голосом, который ее испугал:
– А кто сказал, что они у меня есть?
Он смотрел в окно, где открыто, не прячась, стояла вишневая «мазда» с Костиными шестерками, а возле ограды терлись еще двое из той же команды. В нем закипала беспомощная злость.