– Кто-нибудь это говорил?
Он произнес это с нажимом и недобро оглянулся на Наташу. Она сразу сникла. Толик сосредоточенно давил в пепельнице бычок, делая вид, что оглох. Лицо его ничего не выражало, только глаза беспокойно бегали.
– Ну найди тогда, – жалобно попросила Наташа. – Найди эти деньги, – повторила она, – Найди. – У нее начиналась истерика, и слова перешли в крик: – Это же дети!
Алик, наконец, отвернулся от окна и посмотрел, но не на нее, а на Толика.
– Поздно теперь деньги искать. Надо найти детей. Завтра, – пообещал он, бросив взгляд на Наташу. – Завтра все решим. Успокойся.
В этот момент зазвонил телефон. Наташа неотрывно глядела на аппарат, и по тому, как напряжено было ее тело, видно было, каких усилий ей стоит не сорваться с места и не схватить трубку. Она облизнула пересохшие губы и осталась сидеть. Телефон звонил настойчиво, не умолкая. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать... Все. Плечи ее опустились еще ниже, руки разжались, она опустила голову и беззвучно заплакала. Мужчины отвернулись. Толян прошел в кухню, а Алик снова стал глядеть на фигуры во дворе, на автомобиль, и бессильная злость внутри медленно остывала и таяла. На ее месте пускала корни ненависть.
8
Света возвращалась со станции, раздумывая, где достать еды, если не приедет Климкин. Вообще-то должен, но кто его знает. Засядет за свой компьютер – пиши пропало. Она открыла калитку, вошла в дом и громко позвала: «Дина!» Никто не откликнулся. Света выскочила во двор, обежала дом, ломая кусты, и снова громко крикнула: «Дина!» Ей вдруг стало жарко, на лбу выступила капелька пота.
Младшая в это время сидела в густых кустах, прижав ноля шляпки к голове. Послушав еще немного Светины крики, она выбралась из укрытия и ворчливо произнесла:
– Дура, у меня шапка-невидимка. Чего разоралась?
И тут же пошатнулась от сильной затрещины. Света, вне себя от ярости, не пожалела силы. На глазах у Дины выступили слезы, но она поджала губы. Не будет же она реветь из-за этой дуры. Подкидыш какой-то, а не сестра. Что она сделала? Нельзя уж и спрятаться? После того как старшая ушла, Дина еще посидела в кустах, но игра уже ей не нравилась.
Она осторожно подошла к окну – посмотреть, что делает Светка.
В доме играла музыка. Света включила старую «Ригонду» и танцевала.
Куртку она сбросила, осталась только в обтягивающей майке и широких штанах. На голове у нее был тюль, а пальцы она держала щепоткой, как будто собиралась солить суп.
Дина смотрела, как завороженная. И кто мог подумать, что Света умеет танцевать. Только из ружей палит и еду готовит. Но это любой дурак может, а вот танцевать – совсем другое дело.
Света, увидев над подоконником голову в шляпке, не прекращая танца, спросила:
– Хочешь, сходим на аттракционы? Я тут десятку нашла. Знаешь где? В сапоге.
– А что это за танец? – спросила очарованная Дина.
– Танец живота. Его в Индии танцуют.
Танец живота их помирил. Дина забывала свои обиды мгновенно.
Девочки вышли из дома и отправились в сторону парка. Парка, собственно, никакого не было. Было некоторое количество кустов, где время от времени встречались козы, собаки, а также беглые курицы, и росла группа почти голых деревьев, среди которых возвышалось чертово колесо. Они сели в ячейку, похожую на детскую коляску, и поднялись вверх. Кроме них, была только парочка, тут же принявшаяся целоваться. Дину это заинтересовало, и она спросила Свету:
– Свет, а ты уже целовалась с кем-нибудь или еще нет?
– Еще чего, – неожиданно рассердилась Света. Вопрос застал ее врасплох.
– А у тебя парень-то есть вообще? – Дина подозревала, что нету. Конечно, с таким-то характером... Она почти пожалела сестру.
– Ходит тут один... – Света размышляла над тем, чего ей не хватает. В том же Климкине, например. И сформулировала: – Но они в этом возрасте все еще дети.
Дина неодобрительно промолчала. Ну и что, если дети? Что, дети целоваться не могут, что ли? Вечно все считают, что дети – не люди. Она повернулась, чтобы исподтишка подглядывать за парочкой. Но ей это быстро наскучило. Возит и возит девушке по лицу руками. А он их мыл перед этим?
– И сколько мы тут будем еще крутиться? – недовольно поинтересовалась она.
– Пока не стошнит, – обиделась Света. Она собиралась немного развлечь Дину, но тут же начались капризы. Света не признавалась себе в том, что хотела перед ней извиниться. Ударила глупого ребенка, который со страха придумал спасительную шапку-невидимку. Не сдержалась. Чувствует себя по-идиотски, а ребенок и думать забыл про оплеуху.
– Ой, смотри, дым! – оживилась Дина.
Вдалеке за деревьями и небольшим озером и правда поднимался черный густой дым.
Колесо медленно спустило их на землю.
По мере приближения к даче, Свету начало мучить нехорошее предчувствие. Суматоха была возле дачи Климкиных. Вокруг толпились почти все обитатели поселка.
– Подожгли, точно подожгли, – кричал пронзительный женский голос. – Я видела, приезжали какие-то. Убойная сила. Смотрела по телику «Убойную силу» – тут она и явилась! – Тетка в голубом платье кричала что есть мочи, а толстая насупленная старуха рядом с Диной вдруг надулась, побагровела и чихнула с таким подвываньем, что Дина вздрогнула и отодвинулась подальше.
– Да замолчи, глюкоза, что ты видеть могла? С утра шары водкой налиты! – осадил кричавшую мужик в рукавицах и поднял шланг повыше. С противоположной стороны тянули еще два шланга, чтоб огонь не перекинулся на соседей, а так по всему было видно, что дому конец. Он весь был черный, и крыша вот-вот обвалится.
– Видела я, – продолжала надрываться тетка в голубом. – И дед Юровкин видел тоже. Они деда стукнули по башке, а дом подожгли. Дед лежит в обмороке. – Тут насупленная старуха снова оглушительно чихнула и высморкалась в подол. – Дым, – пояснила она.
В этот момент начала проваливаться крыша. Развалилась надвое, как корабль, и середина ухнула внутрь. Раздался треск, в воздух поднялся столб из огня, дыма и черных кусков. Потом огонь переместился внутрь, трещал и хозяйничал в доме, а сердитый мужик в рукавицах засунул шланг поглубже в лопнувшее окно и лил воду на пол. Если там, конечно, оставался еще пол. Дина очень жалела шляпку и хозяйский альбом с фотографиями, который не успела посмотреть. И книжку «Старинный русский лечебник», хотя там и не нашлось ничего полезного, все равно было жалко.
Света только-только успела подумать о Климкине, как он вдруг появился рядом, как чертик из ларца. Бросил ей «привет» и принялся глазеть на пожар, как будто это его не касалось. Точно он в кино пришел. Даже рот приоткрылся от любопытства. Странный все-таки этот Климкин. Или сдерживаться умеет. Леха поглазел на пожар, потом, что-то вспомнив, вручил ей арбуз.
– Держи. Ты еды просила.
– Ты б еще маслин привез, – фыркнула Света. – Леш, пойдем отсюда. – Она потащила Климкина из толпы в сторонку. – Понимаешь, – она кивнула на Дину, – тут такое дело... Ее украсть хотят...
– Понимаю. Чечены, – серьезно кивнул Леха.
– Да при чем тут чечены? – Свету его глупость раздосадовала. – Бандиты. В общем, нам надо быстро уматывать отсюда. Ты деньги привез?
– Да ты понимаешь, – Леха сильно смутился. – Мне тут сидюшник предложили по случаю, новый совсем. В общем, у меня только десять рублей осталось.
– А-а! – разочарованно протянула Света. – А чего приезжал тогда?
– Так ведь договорились? – удивился Леха.
Дурак или притворяется? Сомнения, конечно, были. В их положении думать о нем плохо было непозволительной роскошью. Проще было считать его дураком. Тем более у него стресс.
– Тебе, наверное, от родителей влетит? – Света сочувственно кивнула на остатки дома.
– Мне? – Климкин улыбнулся во весь рот. – А, не-е, это не наша дача. У нас номер семнадцать, ты перепутала. Вон тот наш, – Климкин махнул рукой в сторону соседнего. Света не выдержала и хмыкнула.
– Че смеетесь, как дураки? – обиженно проворчала Дина. – У меня там шапка сгорела.
Света заметила, что поселковые на них оглядываются, и потащила всех к станции. Они шли и препирались. Климкин благородно предлагал им для жилья свою дачу, Света благородно отказывалась. Что теперь толку в его доме? Все равно их уже выследили, и надо делать ноги.
– Красивый был пожар, – сообщила Дина.
– Да, кому-то сильно повезло, – усмехнулась Света.
– Хозяин, рыбак Мелентьев, еще зимой помер. Болел, – сообщил Климкин. – А дети его дом делят. По суду. А теперь и делить нечего.
Света с Диной переглянулись. Еще один «дом мертвеца», уже второй.
– Наверное, от подагры скончался, – блеснула познаниями Дина, но Света покосилась на нее, как на идиотку.
– Света, Свет, – Климкин понизил голос и взял ее за руку, – а ты что, про бандитов серьезно или как?
– Или как! – Света обиженно вырвала свою руку из его неуклюжей лапы. Оказывается, он ей не поверил! Решил, что это игра.
Они дошли до станции, и озадаченный Леха сел в электричку, она тронулась, Дина ему помахала. Платформа опустела, и они снова остались одни. Последняя электричка в город ушла, увозя Леху, и как-то внезапно навалилась тоска.
– А чего тут так скучно? – спросила младшая.
– А пожар? Не развлечение тебе?
Но Света понимала, что хотела сказать Дина. Вроде бы кругом все время люди, но чувствуешь себя одиноко. Даже когда сидишь дома в полном одиночестве, такого не бывает.
Начало смеркаться. Замерзнув, они зашли в здание вокзала и сели на глубокую лавку, выкрашенную голубой краской. Кассирша за окошком посмотрела на них. Что-то, похожее на панику, мелькнуло в ее взгляде, и дощатая дверца кассы со стуком захлопнулась.
– Чего это она? – спросила Дина. – Пчела укусила, что ли?
За спиной раздались какие-то звуки. Девочки испуганно оглянулись: на лавке, что стояла спинкой к той, где сидели они, спала женщина.
– Вот, – вздохнула Дина, – скоро и мы так будем. Если папа нас не найдет. Зря мы от Славы ушли. Лучше бы коробки клеили.