— Я… я… — Фролов уже не находил нужных слов. В горле пересохло. Голос предательски дрожал.
— Тебе знакомо наказание за дачу взятки должностному лицу? — уточнил Семенов.
— Я… не помню, — сознался едва живой от страха Фролов.
— Не помнишь, — повторил Антон Алексеевич, — конечно, не помнишь, ты ведь не ходишь на занятия. Но я напомню: в среднем до восьми лет лишения свободы, все зависит от различных обстоятельств и, конечно же, размера предложенной взятки…
Семенов встал и прошелся по аудитории. Фролов следил за ним взглядом, позволяя себе разве что коситься в сторону преподавателя. В животе внезапно закололо…
— Давай так, — начал, наконец, Антон Алексеевич, — мы прекратим эту беседу, пока в ней еще нечетко прослеживается состав экономического преступления. А ты сейчас пойдешь и подумаешь о том, что только что собирался сделать… да уж, как с ребенком говорю, — последнюю фразу Семенов задумчиво произнес себе под нос, — я сделаю вид, что этого разговора не было и постараюсь забыть, если ты больше никогда не придешь ко мне с подобными вещами…
— Но… я…
— Если хочешь сдать мой предмет! — Семенов немного повысил голос, — нам придется наверстывать упущенное. А это четыре коллоквиума, хотя бы половина конспектов и минимальные знания по темам…
— Там же так много, — прошептал Фролов. В полный голос говорить уже не получалось.
— В течение семестра вполне приемлемо, — отрезал Антон Алексеевич, — все, что нужно было, это посещать занятия, каждый, кто это делал, уже набрал баллов хотя бы на дохлую «троечку». Я предупреждал тебя. Ты проигнорировал. Это так? Дим, ну так или нет? — он заглянул Фролову в глаза.
— Я… я не игнорировал, — начал тот.
— Это опять не разговор взрослого человека, — Семенов покачал головой, — имей мужество признать. Исправление ошибок, Дима, начинается с их осознания. Так что, мы возвращаемся к началу: ты игнорировал меня, мои занятия и мои предупреждения, коих было немало…
Фролов больше не спорил. Сказать было нечего. Его загнали в угол. Он сам себя загнал.
— И что мне делать? — спросил он.
— Не знаю, — Семенов пожал плечами, — Дим, ну вот сам же хотел говорить по-взрослому. А ведешь себя, как ребенок. Что мне делать? — передразнил он, — выбираться из ямы, в которую сам себя уже зарыл по пояс! А как — это уже ты должен думать! — закончил он.
— Отработать все надо, — неуверенно предположил Фролов.
— Надо, — Семенов кивнул, — хотя бы на минимальный порог, в противном случае, я не имею права допускать тебя к экзамену. Согласись, это будет несправедливо по отношению к тем студентам, кто добросовестно ходил на занятия и честно работал? Я должен поступать справедливо, как ты считаешь?
— Да… наверное, — тихо сказал Фролов, — но тут осталось-то…
— Осталось меньше двух недель, отработать не успеешь, однозначно, — согласился Семенов, — да и если хочешь честно, у меня нет никакого желания сидеть с отработчиками накануне Нового Года. Я считаю, что работал добросовестно в течение семестра, это справедливо?
— Справедливо, — буркнул Фролов.
— Приходи в пятницу после третьей пары, — предложил Семенов, — на следующей неделе я буду здесь почти каждый день до конца, но она зачетная, так что ты будешь такой не один. До Нового Года не успеешь однозначно, придешь после каникул.
— У нас там экзамен почти сразу, — напомнил Фролов.
— Если очень постараться, можно даже к нему выйти в срок, — парировал Семенов, — главное — желание. На первый раз я соглашусь даже допустить тебя к экзамену вместе с остальными при условии отработанных модульных работ и наличия конспектов. Только учти, я веду еще три дисциплины на вашей специальности. Второй раз ты меня так просто не обойдешь…
— Я понял, — обреченно сказал Фролов, нервно грызя ручку.
— Тогда, можешь идти, — разрешил Семенов, — если мы закончили, и я хотел бы пойти домой. Приходи, Дмитрий, приходи, найди, за что тебе взяться, за ум или за силу воли!
Фролов не вышел, а буквально вывалился из аудитории.
— Спасибо, — Соболев поблагодарил официантку и принялся за обед.
— Приятного аппетита, — пожелал Петровский, отхлебывая сок. Андрей кивнул.
В этот момент в зале кафе показался Фролов. Петровский поднял руку, показывая приятелю, где они находятся. Дмитрий заметил и направился к столику. Подойдя, он без разрешения схватил бокал Петровского, наполнил его соком из графина и залпом выпил.
— Вкусно? — с издевкой осведомился Петровский. Фролов молча поднял вверх большой палец.
— П…ц! — выдал он через несколько секунд.
— Информативно! — ухмыльнулся Петровский, — а если добавить немного конкретики?
— Немного конкретики, — Фролов кивнул, — это, Костян, налей короче мне тоже стаканчик! Девушка! Еще стакан!
— Так и живем, — сказал Петровский, обращаясь к Соболеву. Тот усмехнулся, вытерев губы салфеткой.
— Короче, был я сегодня у Семенова, — Фролов положил руку Петровскому на плечо, — короче, поговорить пришел за свои косяки… — он замолчал и опасливо покосился на Соболева.
— Продолжай, здесь все свои, — разрешил Петровский.
— Короче, попытался доболтаться с ним, — пояснил Фролов. Соболев перестал живать и поднял брови, что не укрылось и от взгляда Петровского.
— И? Неужели, встал в позу и продолжает свою идиотскую игру на тебе в качестве лабораторного кролика?
— Костян, он меня не просто послал, — выдохнул Фролов, — так прессанул, я там чуть кирпичей не нарожал, думал, все, за зад меня возьмут! Он уголовный кодекс приплел, пригрозил, что если типа еще раз с такими темами к нему подойду…
— Извини, пожалуйста, я тебя перебью! — вкрадчиво начал Соболев, — я сейчас правильно понял, что ты пытался предложить Семенову взятку? — Андрей прищурился и выдержал приличную паузу, — взятку. Семенову…
Он внимательно смотрел на окончательно растерявшегося Фролова. А потом, вопреки своей обычной интеллигентности, расхохотался так, что обернулись посетители из соседнего зала. Фролов непонимающе уставился на Андрея. Напрягся и Петровский. Андрей еще некоторое время продолжал дико хохотать. Потом взял еще одну салфетку и принялся вытирать намокшие от слез глаза.
— Извините, ребят! — всхлипнул он, — нет, ну насмешили. Юмористы, надо, а! — он никак не мог окончательно прийти в себя и периодически опять начинал хихикать.
— В чем дело-то? — нетерпеливо спросил Петровский.
— Парни, вы вообще точно здесь учитесь? — пошутил Андрей, — Костик, ну ты мог сначала меня спросить?
— Я тут причем? — окрысился Петровский, — он к Семенову ходил, у меня с ним ровно все, к нему и вопросы, — кивок в сторону Фролова, — так что вызвало твою истерику, родной?
— А Алексеевич, смотрю, с юмором подошел к вопросу, — Андрей ухмыльнулся, — смотри, как твоего паренька «затроллил», он до сих пор в себя прийти не может. Запомни, Костя: Семенов — практически эталонный препод, фанат своего дела, никогда в своей жизни он не прикасался к левым деньгам и уж тем более, не приемлет торговлю образованием. Я думал, он четко обозначил свою позицию, обычно он намекает на свои устои достаточно прозрачно, — Андрей немного задумался и хохотнул, — в забавном мире мы живем, да? Только вдумайся: человеку приходится намекать на свою принципиальность!
Фролов с Петровским переглянулись.
— Погоди, — Петровский все еще не верил, — ты хочешь сказать, что вся эта хрень, которую он задвигал про несовершенство западного образования и его непреодолимую тягу к педагогике — правда?! — он вытаращил глаза на Соболева.
— А ты что подумал? — спросил тот.
— Ну… что он гонит, — неуверенно ответил Петровский, — только строит из себя правильного, а на деле…
— Тебе не приходило в голову, что это было бы просто глупо? — осведомился Соболев.
— Приходило, — признался Петровский, — и делало его поведение еще более непонятным. Так он что, правда, того? — он покрутил пальцем у виска.
— Вот об этом я и говорил, — хмыкнул Соболев, — насколько должен быть исковеркан мир и все наши устои, что мы считаем честного преподавателя ненормальным…
— Андрюх, не начинай грузить! — отмахнулся Петровский.
— Я на перекур, — Фролов поднялся из-за стола.
— Пошли, тоже схожу, — кивнул Петровский, — Соболь, пойдешь?
— Нет, не хочу, — отказался Андрей.
Они с Фроловым быстро пересекли зал и покинули кафе. Фролов закурил и размял длинные тяжелые руки.
— Что будешь делать с Семеновым? — спросил Петровский.
— Грохну его! — хмыкнул Фролов, — а если серьезно… если все так, как говорит твой Соболев, придется реально все отрабатывать. Встряну, по ходу, конкретно…
— Ладно, раз уж уединились, так сказать, к нашим баранам! — Петровский хлопнул в ладоши, — ты пробил у Джамала, какая там ситуация в одиннадцатой с ТГП?
— Джамал сам первый эту тему поднял, к нему подходили с группы и пробивали за Фокина, — ответил Фролов, — короче, там тоже чуть ли не половина группы имеют проблемы. Да, у Джамала наклевывается хвост по «римскому», так же, как и у нас с тобой…
— Что он ответил своим? — спросил Петровский.
— А что он мог ответить, что прощупает почву! — Фролов сделал взмах рукой, — а дальше не знаю, ты у нас вроде бы что-то там задумал, только играешь почему-то втемную! — он обиженно посмотрел на приятеля.
— Давай положим карты на стол, если еще не догадался, — Петровский пожал плечами, — решать с Фокиным надо, да и зачет по «римскому» я лично не собираюсь оставлять. Попробуем заслать денег в обе инстанции…
— Ага, я Семенову уже попробовал заслать, — напомнил Фролов, запуская окурок в урну.
— Думаю, там не все так жестко, как с Семеновым, — ответил Петровский, — завтра намекни нашим, пусть Джамал подтягивает тоже желающих из «одиннадцатой». Задержимся после пар и обговорим детали.
— И кто пойдет договариваться? — осведомился Фролов, — ты?
— А что, есть иные желающие? — с иронией осведомился Петровский, — вообще, я хотел предложить свою кандидатуру, но если хочешь, можешь сам. Тем более, ты у нас человек уже почти опытный! — Петровский ухмыльнулся, прекрасно зная, какой будет реакция.