— А ты уже забоялся? — подначивал Петровский.
— Не беси, а! — рявкнул Фролов, — Костян, я тебя уважаю и все, что ты делаешь для общего блага — тоже! Но как, скажи на милость, ты собираешься воевать с этим чуваком? Ты знаешь, кто он?! И кто за ним пойдет?
— В том-то и дело, — Петровский окинул взглядом всех, — за ним пойдут, пока его репутация не запятнана. Но! — он прищурился, — как только его доброму имени придет конец, он лишится всякой поддержки. Если люди узнают, что он — фуфло, впрягаться за него никто не станет, это будет равносильно тому, чтобы заклеймить позором себя! И тогда Саше Касаткину конец вместе с его отлаженным бизнесом!
Фролов нервно ходил по аудитории взад-вперед. Джамал сидел, разминая кулаки, рядом с примостившимся на столе Соловьевым. Славика Петровский сюда не позвал, чтобы не спровоцировать раскол, лучше подтянется потом, когда увидит, что план сработал. Один только Асхат оставался по-олимпийски спокойным.
— Нет, Костян, как ты себе это представляешь? — Фролов вновь развернулся к нему, — даже если вся инфа по Касаткину — правда, как ты это докажешь? Придешь и скажешь всем, что он — фуфло? Да тебя порвут раньше, чем ты успеешь открыть рот! — он едва не задохнулся от ярости.
— С доказательствами, конечно, проблема, — согласился Петровский, — есть группа первокурсников с того же эконома, которые завтра будут передавать через него взятку, большую взятку. Выход на этих ребят имеется, подкатить и соблазнить на то, чтобы вывести крысеныша на чистую воду, можно, — он пожевал нижнюю губу, — проблема в том, чтобы расколоть его…
— И что ты будешь делать, пытать его? — Фролов отошел к окну, за которым уже занимался багровый закат и повернулся спиной к остальным.
— Если нормально прессануть, расколется любой, — задумчиво сказал Джамал, потерев кулаки, — выловить его одного, как следует утрамбовать и сам запоет…
— Да, только пахнет это уже уголовщиной, — заметил Петровский.
— А сами взятки ей не пахнут? — Соловьев ухмыльнулся. Похоже, идея Джамала пришлась ему по душе. Тот тоже развел руками, выразительно глядя на Петровского.
— Нет, вы реально пытать его хотите? — сердито осведомился тот, — я, конечно, сторонник идти до упора, но давайте, это будет крайний вариант, а? Потом, он всегда может сказать, что сознался под нашим давлением!
— Совсем долбанулись?! — Фролов гневно развернулся к Джамалу и Соловью, — какие еще пытки? Костя, ты чего их слушаешь? Вы сесть хотите?
— Да погодите вы все! — Асхат поднял руку, привлекая внимание. Он говорил тихо, но все моментально замолчали и стали слушать, — говоришь, он себе непомерную долю берет? — Асхат посмотрел на Петровского.
— Ну да, так говорят, — ответил тот, — наше дело — доказать…
Асхат кивнул и достал из кармана купюру, затем положил ее на стол.
— Скажи, что отличает ее от остальных такого же номинала? — спросил он Петровского.
— Ну, много что… — задумчиво ответил Петровский, — номера там, потом…
— А потом и не надо! — Асхат развернулся и теперь обращался уже ко всем, — любая банкнота от червонца до пятитысячной имеет собственный уникальный номер. Пускай эти ребята, которые будут передавать Касаткину деньги, перепишут номера своих купюр. Если они потом всплывут в его карманах в непомерных количествах, вопросов о том, кто он есть, уже не будет…
— А как мы заставим его продемонстрировать кошелек или содержимое карманов? — спросил Соловей.
— Ну, во-первых, здесь идет в ход ваш любимый «пресс», — Асхат усмехнулся, — во-вторых, если начнет идти в отказ при свидетелях, вопросов к нему уже будет много. Вот, в принципе, и все, — он скромно сел на свое место и принялся разглядывать стенд на стене.
— Вот это голова, Асхат! — оценил Петровский, — а ведь точно, проще всего поймать козла на махинации именно так…
— Да, но если мы ошибемся… — Фролов ткнул в него пальцем с другого конца аудитории.
— Это да, пацаны, — Петровский вновь посмотрел на всех, — если мы ошибемся, «ответка» будет очень жесткой. Поэтому, принуждать кого-то к участию я не могу. Но без этого дела быстрое развитие станет невозможным. Если кто откажется, я пойму…
— Да никто не откажется, — Фролов пересек аудиторию и сел на стол напротив Петровского, — поздно уже, Костик, все мы тут — соучастники. И расхлебывать последствия, если ошибемся, будем всей командой…
— Зато, если выгорит, будем почивать на лаврах! — Петровский положил руку Дмитрию на плечо, — все вместе!
— Да, мы все поняли! — Филипп Антонов с первого курса экономического положил трубку и убрал сотовый телефон в карман, — Серег, номера все переписали? — спросил он однокурсника.
— Все, вроде, — ответил Сергей, — смотри, вон он!
На лестнице показался Касаткин. Он махнул рукой, привлекая внимание Филиппа. Тот кивнул и один пошел навстречу. Касаткин развернулся и отодвинулся вглубь коридора. Филипп проследовал за ним. Когда вокруг никого не оказалось, Касаткин повернулся к нему.
— Все принес? — негромко спросил он, сверкнув глазами.
— Все, — Филипп осторожно передал ему плотный конверт. Касаткин быстро убрал его в карман пиджака.
— Зачетки давай, — велел Касаткин. Филипп без пререканий отдал тому десять зачетных книжек.
— В начале пятой пары подойдешь в «четыреста восьмую», — распорядился Касаткин, — приходи один. Не переживай так, всем поставят…
С этими словами местный «решала» быстро и тихо удалился. Филипп проводил его взглядом, затем достал телефон и снова набрал номер Петровского.
— Алло. Это Антонов…
— Своих всех привел? — спросил Петровский.
— Да, — Филипп кивнул, указав на небольшую толпу в другом конце коридора.
— Пусть пока там торчат, чтобы он не видел, — инструктировал Петровский, — заходишь первым, мы следом. Номер аудитории какой, напомни?
— Четыреста восемь, — ответил Филипп. Его голос заметно дрожал.
— Так, точно нигде не мог скинуть успеть? — Перовский посмотрел на Соловья.
— Да нет, — тот отрицательно мотнул головой, — его вели от самого препода. Если все решилось, то и деньги у него на карманах…
— Пацаны, готовы? — Петровский посмотрел на Фролова, Асхата и Джамала. Все трое дружно закивали, — все, пошли!
Они двинулись по коридору вслед за Филиппом. Тот шел к аудитории, в которой была назначена встреча. Петровский заметил, что у Антонова дрожит не только голос, но и коленки. Похоже, этого Касаткина здесь побаивались. Ну, ничего, недолго осталось…
— Здесь, — шепотом сказал Филипп, останавливаясь у двери.
— Давай, — велел Петровский. Они впятером расположились с другой стороны от входа, чтобы Касаткин не сразу их увидел, — пацаны, главное, не выпустите из аудитории. Джамал и Асхат, со мной, Диман и Соловей у двери…
— А если он не один? — запоздало испугался Фролов.
— Сань, можно? — Филипп открыл дверь и заглянул внутрь, — все готово?
— Опаздываешь! Конечно, все готово, ты сомневался? — Касаткин поднял глаза и усмехнулся, — эй, а это что за фигня?! Я же сказал, приходи один!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Касаткина, потому что следом за Антоновым в аудиторию вломилась вся компания Петровского. Фролов остановился, перекрывая дверной проем, Соловей сделал два шага вперед и сел на стол, контролируя проход, Петровский, Джамал и Асхат быстро пересекли аудиторию и оказались рядом с Касаткиным.
— Здорово, Саня! Как оно? — с ухмылкой спросил Петровский, сев прямо на преподавательский стол, за которым расположился Касаткин. Асхат встал справа от стола. Джамал обошел «решалу» сзади и навис над ним.
— Ты кто вообще такой? — осведомился Касаткин, — Филиппок, это одногруппники твои? У них все с головой в порядке?! Что за фигня?
— Да ты расслабься, Сашок, у нас все в порядке! — мило улыбаясь, заверил Петровский. Он протянул руку и демонстративно поправил Касаткину галстук, — ты бы следил, а то несолидно выглядишь, Саш! Серьезные вопросы решаешь, а галстук набекрень! Как с тобой преподы общаются?
Асхат ухмыльнулся. Джамал угрожающе похрустел костяшками пальцев. Фролов у дверей размял плечи, демонстрируя серьезность своих намерений.
— Вы кто такие? — недоумевал Касаткин, — что вам надо?
— Да мы, Сань, из студенческой налоговой инспекции, слышал про такую? — Петровский продолжал откровенно издеваться, — вот с проверкой к тебе нагрянули. Говорят, беспределишь ты…
— Чего? — Касаткин вытаращил глаза, — с какой проверкой, что ты несешь?! А не пойти бы вам на… — он вскочил со своего места, но Джамал схватил за плечо и резким движением усадил обратно.
— Ты не дергайся, Саня! — посоветовал Петровский, — он — парень горячий, может нос сломать! Как ты с людьми будешь общаться со сломанным носом?
— Слушайте сюда, козлы! — Касаткин вспотел, но все равно попытался угрожать, — у вас такие проблемы будут, вы пожалеете, что у пап на трусах не засохли, ясно! Кто такие, уроды?! — взвизгнул он.
— Джамал, он против твоего папы что-то имеет! — заявил Петровский, провоцируя, — тебе как такое, нравится?
Джамал с размаху зарядил Касаткину «под дых». От профессионального удара, тот рухнул на стол, кашляя и задыхаясь. Петровский протянул руку и поднял его за волосы. Джамал на всякий случай заломил руки, чтобы не сопротивлялся.
— Кто такие? Константин Петровский, слышал про такого? — осведомился Петровский, — в сентябре пятерым таким вот, как ты, бошки сломали, слыхал? Ну, они с третьего были, ты, я знаю, с четвертого… Саш, мне головой больше, головой меньше — вообще не принципиально! — заверил Петровский, не прекращая издевательски усмехаться, — но, есть и хорошие новости. Если ты мою проверку пройдешь, я еще лично перед тобой извинюсь, вот, при свидетелях, — он показал на присутствовавших, — еще поляну тебе накрою, я не беспредельщик, Саш, я за свои дела отвечаю…
— Что тебе нужно? — обреченно выдохнул Касаткин.
— Кошелек твой хочу посмотреть, — ответил Петровский, глядя в глаза.