— Это еще зачем? — Касаткин похолодел.
— Новый купить себе хочу, мой порвался, — Петровский ухмыльнулся, — у тебя, наверное, крутой, кожаный… Ребят, нас не поняли! — он сделал жест головой.
— Эй, уберите руки! Уберите лапы, я кричать буду! — завизжал Касаткин.
— Кому ты кричать собрался, охранник тремя этажами ниже, в комп рубится, он термоядерный взрыв не услышит! — хмыкнул Петровский, — а на этаже никого, ты же сам все предусмотрел, Санька!
Касаткин продолжал вопить и вырываться.
— Закрой пасть, я тебе зубы вырву! — Джамал сильно сдавил ему щеки. Соловьев подскочил к месту расправы, помогая Асхату проверить карманы пиджака. Через пару секунд Петровскому передали кошелек.
— Плотный! — оценил он, подбросив его в руках, — увесистый. Ну что, граждане понятые, предлагаю вместе посмотреть! — он бросил издевательский взгляд на Касаткина, который, растрепанный и униженный, сидел на стуле, злобно скрипя зубами.
Петровский открыл кошелек. Остальные заглянули внутрь. Соловьев присвистнул на всю аудиторию.
— Неслабо, Сашок! — оценил Петровский, — это что, на экономе стипендии такие? Филипп, ты на бюджетном учишься? — он повернулся к Антонову.
— Ага, — тот кивнул и еле слышно ответил. Его вся эта ситуация пугала, наверное, не меньше, чем Касаткина.
— Стипендия, наверное, есть, — продолжал Петровский, — и что, прямо вот такие стипендии у экономистов? — он продемонстрировал содержимое кошелька, — Диман, зови-ка сюда всех остальных!
— Что здесь происходит? — членораздельно процедил Касаткин, — верни мой кошелек, скотина!
— Костян, он хамит! — сообщил Джамал, — давай я его по почкам отхожу!
— Погоди! Кошелек я верну, — пообещал приготовившемуся к побоям Касаткину Петровский, — а вот с его содержимым предстоит разобраться…
Дверь открылась, и в аудитории показались еще девять студентов. Касаткин смотрел на них со смесью ужаса и безысходности. Он понял, что это означало.
— Ребят, денежки разбираем! — Петровский вытряхнул на стол содержимое кошелька, — смотрим внимательно, ищем свои, забираем на базу…
Первокурсники эконома принялись разбирать купюры.
— Макс, а у тебя же что-то похожее по номерам…
— Да, точно мои! — послышался возглас ровно через секунду, — и вон та моя, Юлька, дай, тот штукарь мой! И вот еще! Ни фига, да он, с…а, в три раза накрутил, получается!!!
Петровский смотрел на Касаткина и улыбался во весь рот. Тот уже понял, что проиграл. И точно знал, что будет дальше.
— Ну что, ребят, думаю, нам пора, — Петровский слез со стола, — уважаемые экономисты явно очень хотят провести закрытое совещание! — он посмотрел на столпившихся вокруг Касаткина студентов и ухмыльнулся.
— Ты ответишь за это, Петровский, — прошипел ему вслед Касаткин.
— Ты за себя-то теперь ответить не сможешь, — ответил Петровский, обернувшись к нему, — все, пацаны, пошли…
— Только не прибейте! — ухмыльнулся Соловьев, обращаясь к мужской части студентов, собравшихся рядом с обреченно ожидавшим своей участи Касаткиным.
— Спасибо, — негромко сказал Филипп, нагнав их у самых дверей.
— Да не за что, — ответил Петровский, — если что, обращайтесь, ребят. Поможем, чем сможем…
Все пятеро дружно покинули аудиторию.
Соболев сел в машину Артема, сильно хлопнув дверью.
— Ты совсем охренел?! — набросился он на приятеля, — думал, я не узнаю?!
— Андрюх, не кипятись так, все же прошло хорошо! — Артем улыбнулся, повернувшись к Соболеву.
— Артем, какого черта ты вообще крутишь дела за моей спиной? — не успокаивался Соболев.
— Ревнуешь Петровского? — Артем ухмыльнулся, но увидев выражение лица Соболева, посерьезнел, — да потому, что ты бы этого не позволил…
— Потому что это — авантюра! — рявкнул Соболев, — что, Тема, думаешь, не понимаю? Старые обиды замучили? Решил разобраться с Касаткиным руками Петровского?
— Он сам захотел…
— Артем, не зли меня! — проговорил Соболев, — ты понимаешь, как бы подставил его, если бы не выгорело?
— Но оно выгорело! — Артем тоже повысил голос, — и твоего Петровского я в итоге не подставил, а показал кратчайший путь к победе на этой кухне! А то, что Касаткина опустили, это так, приятное дополнение! — он похлопал Андрея по плечу, — расслабься…
— Тебе, смотрю, очень весело, — процедил Соболев, — Артем, мы пять лет знакомы. Меня ты знаешь, я просто так не завожусь. Еще одно дело за моей спиной…
— Да успокойся, Андрюх, я бы рассказал, просто ты каким-то образом обо всем узнал первее всех! — Артем не терял позитивного настроя.
— Узнал бы первее всех, не позволил бы Петровскому пойти на этот неоправданный риск, — Соболев откинулся на спинку сиденья.
— И совершил бы глупость, — парировал Артем, — слушай, Андрюх, что сделано, то сделано. У Петровского все получилось, а Касаткин сейчас чуть ниже, чем последний черт. Кому плохо? И потом, может, хватит нянчиться с Петровским? — Артем гневно посмотрел на Андрея, — по-моему, он всем доказал, что он способный малый! И пойдет он далеко, ты же сам это видишь! Так может, перестанем уже держать его на коротком поводке?
— Что ты предлагаешь? — выдохнул Андрей, косясь на друга.
— Сделай то, что обещал ему, — ответил Артем, — выведи Петровского на все каналы, что были у нас в наши лучшие годы. После того, как прижали Касаткина, можно восстановить и старые завязки, Сашиной монополии пришел конец, никто больше не станет иметь с ним дела. Восстанови когда-то утерянные связи, тебя-то точно помнят. И всю эту «сеть» будет контролировать Петровский. Со временем, конечно. Ведь это то, чего ты хотел? — Артем посмотрел Соболеву в глаза, — по-моему, Андрюха, момент настал. Передавай свое наследие. Сдается мне, Петровский способен превратить это в нечто грандиозное.
5. Форма власти
Февраль 2011
Фролов пересчитал предназначавшиеся ему купюры и с чувством поцеловал пачку.
— Вот это я понимаю! — радостно воскликнул он, — нет, хорошо, все-таки, что мы прижучили этого Касаткина, его каналы — золотая жила! Вот заживем теперь, пацаны!
— Не ори так, мы не одни! — Петровский приложил палец к губам, — заживем, Дима, заживем. Это только начало. Часть каналов Касаткина теперь наши, со временем приберем остальные, пропорционально с тем, как будет расти доверие к нам его бывшей клиентуры. Будем расширяться и в других направлениях тоже, есть у меня пара идеек, в том числе, на техфаке, там все делается через тридцать три руки, значит, и жилки прибыльные! — он выразительно посмотрел на Логинова, — ты же больше не считаешь это авантюрой, а?
— До сих пор считаю, — усмехнулся Славик, — но вынужден признавать, что пока все удается.
— И дальше будет, — пообещал Петровский, — как я сказал, это — только начало!
— Костик у нас — Наполеон! — Фролов расхохотался, — меньше, чем мир, его не интересует! Ой, девушка, а можно нам еще бутылку коньячку и мясную нарезку? — он обратился к скучавшей за баром официантке.
— О, Фролов прямо сейчас всю свою долю и пропьет! — заржал Соловей.
— Чего это я? — возмутился Фролов, — тут не я один пью, тут все в равных долях, так что попрошу!
— Кстати, про равные доли, — кивнул Петровский, — раз уж все мы теперь при деньгах, должен напомнить кое-что, если не забыли. Я не давил раньше, но сейчас, по-моему, самое время. Все меня поняли? — он внимательно посмотрел на приятелей.
— Ну да, резонно, — Славик согласился первым, — тогда всех это устроило, так что…
Он достал кошелек, отсчитал несколько купюр и протянул Петровскому. Его примеру нехотя последовали и остальные. Отдавать долги, естественно, никому никогда не нравилось.
— Что напряглись, богатые теперь! — Петровский ухмыльнулся, — от вас не убудет, а слово держать надо!
— Да надо-надо, философ, — Фролов протянул ему деньги.
— Правда, не дуйтесь на Костяна! — заявил Соловьев, — если бы не он, сидели бы до сих пор без копейки! А так, при бабках, дела делаем, народ нас уважает… короче, Костик, за тебя, дорогой! — он поднял рюмку.
— За вас, пацаны! — добавил Петровский, — без вас бы у меня тоже ничего не получилось. И дальше не получится. Но, надеюсь, никакие обстоятельства теперь нас лбами не столкнут, так что будем работать вместе и прикрывать друг друга…
— Пафосный ты ублюдок! — захохотал Фролов, взяв рюмку в руки, — давай, выпьем! За успех нашего дела, пацаны, за грандиозный успех!
— Что-то наш Джамал зачастил прогуливать, — заметил Макаров, когда они с Юрой вышли из аудитории, — надо будет ему тесты откопировать и передать, — он задумчиво посмотрел на кипу бумаг, которые выдал преподаватель накануне последнего экзамена этой сессии, затем осторожно убрал в сумку.
— Ага, сходи, передай! — заржал Юра, — тут недалеко, они всей стаей в «Оазисе» бухают!
— Если ты об этом, я не собираюсь мстить за то, что он прогуливает, а мы сидим на консультации, это низко! — заявил Макаров, — знаю я, где это кафе, зайду, передам…
— Забей, — ухмыльнулся Юра, — они ему не нужны.
— Что значит, не нужны? — нахмурился Макаров.
— То и значит, — ответил Юра, — Сереж, ты как с другой планеты! Ты реально не знаешь, какие дела ведет компания Петровского? И что у Джамала давно решен вопрос с экзаменами, ну, кроме Семенова, конечно…
— Я особо не вникал, — Сергей пожал плечами.
— И не вникай, оно тебе не надо! — хмыкнул Юра, — короче, тесты Джамалу не нужны, поверь на слово.
— Ладно, как скажешь, — кивнул Макаров.
Они спустились по лестнице. Сергей остановил Юру, чтобы тот пропустил стайку девушек, спешивших в деканат, затем они оба вышли в коридор, наполненный студентами разных курсов.
— Смотри, Серег! — Юра привлек внимание Макарова к красочному объявлению на информационном стенде. Сергей подошел поближе и присмотрелся.
— Университетские соревнования по боевому самбо, — вслух прочел он.
— Ага! — Юрец похлопал товарища по плечу, — сечешь? За призовые места стопроцентно отстегивают! Ну, Серег, что думаешь? — он хитро подмигнул.