— Не знаю, — Сергей покачал головой, — боюсь, я сейчас не на пике формы…
— Да ладно тебе, брось! — воскликнул Юра, — ты там всех порвешь, что я, тебя не знаю? И потом, Серег, денежный приз, это как пить дать! А тебе деньги нужны, я-то знаю, — добавил он уже грустнее.
— Там подготовленные соперники, — заметил Макаров, — соблазн, конечно, большой, но…
— А что мешает, Серег? — подначивал Юра, — ну, не убьют же тебя там, правда? Не получится, ну и ладно. Только я уверен: у тебя получится!
Макаров задумчиво посмотрел на объявление, гласившее о предстоящих соревнованиях.
— Я подумаю, — негромко сказал он, — подумаю…
Петровский столкнулся с Соболевым на выходе из кафе. Похоже, Андрей собирался обедать. Они коротко пожали руки.
— Задержись, Андрюх, покурим, — предложил Петровский.
— Давай, — Соболев не стал возражать.
Они немного отошли от входа. Мелкий снег хлопьями ложился на одежду. Петровский достал зажигалку, «прикуривая» себе и Соболеву. Андрей, ничего не говоря, выдохнул дым вместе с разогревшимся воздухом.
— Андрюх, ты все еще дуешься на меня? — спросил Петровский, глядя Соболеву в глаза.
— Что сделано, то сделано, — ответил он, — да и я не умею обижаться…
На некоторое время вновь воцарилась тишина. Петровский сделал глубокий вдох и кивнул.
— И все же у меня такое чувство, что между нами недопонимание, — решительно сказал он, — Соболь, ты прости еще раз, что вот так, за твоей спиной, просто ты бы запретил, а мне надо было…
— Надо было что? — Андрей невесело усмехнулся, — быстро запрыгнуть повыше? Стать формой власти?
— Ну… — Петровский потупился, — в каком-то смысле да. Но ведь все получилось. И благодаря тебе мы развиваемся.
— А какой у меня теперь выход, как ни помогать? — хмыкнул Соболев, — Костя, ты понимаешь, как велик был риск? И вообще, ты в полной мере понял, что именно произошло? Складывается впечатление, что нет, — Андрей внимательно посмотрел на Петровского.
— Что Артем разобрался с Касаткиным моими руками? — тот улыбнулся, — догадался, не вчера. Еще когда он мне все это предложил, примерно так и думал, что у твоего «группаша» с этим гусем старые счеты. Но риск был оправдан. Взамен он предлагал…
— Он предлагал? — Андрей ехидно поднял брови, — а что, Артем был способен вывести тебя на эти каналы? А если бы я отказался? Вот скажи, ты действовал за моей спиной, имел я право огорчиться? — он выпустил кольцо дыма.
— Но ты ведь не отказал бы, — улыбнулся Петровский, — мы же с тобой друзья!
— Тогда давай на будущее не подводить друг друга, — сказал Соболев и чуть наклонился к Петровскому, — ой-ой-ой! И это в час дня! — он расхохотался, помахав рукой перед своим носом.
— Ладно, не нуди! — Петровский тоже рассмеялся и несильно ударил Андрея в плечо, — есть, за что пить! Давай, кстати, с нами! Мы там всей оравой!
— Ну, пить я пока не буду, — задумчиво ответил Соболев, — а посидеть можно, давай попробуем.
— Заходи! — Петровский хлопнул Андрея по спине и открыл перед ним дверь.
Март 2011
Петровский потянулся, сидя на своем месте в аудитории. Здесь должна была быть еще одна пара, значит, бежать никуда не придется.
— Там, кстати, еще два должника по Фокину, — напомнил Фролов.
— Как их угораздило? — нахмурился Петровский.
— Не знаю, — Дмитрий пожал плечами, — может, сами хотели сдать. Балбесы…
— Ну, сам по ним и отработай, — отмахнулся Петровский, — раз комиссионная сдача, пусть платят дороже…
— Добро, — Фролов перевернул страницу в своей тетради.
— У тебя по всем предметам, что ли, одна? — Петровский ухмыльнулся, покосившись на чистые листы.
— Да практически, — гоготнул Фролов.
В этот момент в аудиторию зашла Алина. Она тревожно оглядела присутствовавших и быстрым шагом направилась к столу, где сидели Петровский и Фролов.
— Почему мне кажется, что гонец идет с плохими новостями? — Петровский криво усмехнулся, глядя на приближавшуюся заместительницу старосты.
Алина подошла и оперлась об их стол.
— Дим, тебе срочно в деканат! — с ходу завила она.
— Да задрали! — Фролов со всего размахну стукнул тетрадкой об парту. Петровский ухмыльнулся.
— Ты, кстати, заметил, что в деканат всегда вызывают срочно? — спросил он — тебя хоть раз вызывали как-нибудь, типа: «Дима, тебе надо в деканат, но можешь не торопиться»?
Оба, и Петровский и Фролов, расхохотались в голос.
— Дим, иди прямо сейчас! — Алина не разделяла их жизнерадостности.
— Да иду, иду! — Фролов поднялся со своего места, — спокойно жить нормальным людям не дают…
— Это все? — осведомился Петровский, глядя Алине в глаза.
— Да, Кость, — ответила она.
— Может, поужинаем сегодня? — он предложил, скорее, ради шутки, и так зная ответ.
— Да учебы много, Кость! — быстро сказала Алина.
— Ну понятно, учись, — Петровский с усмешкой кивнул.
— Вызывали? — Фролов бесцеремонно отодвинул нескольких однокурсников и заглянул в деканат.
— К Карнаухову, — коротко ответила секретарша, — стой в коридоре, жди, он еще занят…
— Ну, как всегда, — буркнул Фролов и отошел к окну.
Секретарша тоже разговаривала с ним мрачно и сурово. Похоже, она прекрасно знала причину вызова и сейчас старательно нагоняла страху на Фролова. Это был давний прием, которым пользовались во все времена.
Скучая, Фролов стал разглядывать висевшие на стене стенды. Никакой полезной информации они в себе не несли, он просто пялился от нечего делать, как любой студент, ожидающий у дверей деканата или чьего-нибудь кабинета. Так прошло, наверное, минут двадцать. Большинство студентов уже разбрелись на занятия. У двери остались только двое, с надеждой смотревших куда-то вглубь помещения.
— Все, идите, на следующей перемени подойдете! — секретарша прогнала их, — Алексей Станиславович, к вам Фролов! — она осторожно заглянула в кабинет декана, — Фролов, заходи!
Дмитрий выдохнул и направился к заветной двери. Секретарша в очередной раз очень сурово посмотрела на него и уступила дорогу.
— Алексей Станиславович, можно? — Фролов просунул голову в дверной проем.
— Заходи, — железным тоном ответил Карнаухов, — дверь за собой закрой.
Фролов зашел в кабинет декана и остановился возле его стола. Поскольку присесть его не пригласили, вольностей позволять он не стал. А причина вызова была явно не из приятных, это было понятно по тону и выражению лица Карнаухова.
— Ну и что, Фролов, почему Семенова до сих пор не сдал? — осведомился Алексей Станиславович.
— Да я сдаю, потихоньку, — Фролов потупился. За это время он не был у Семенова ни разу.
— Что-то уж очень потихоньку сдаешь! — рявкнул Алексей Станиславович, — сколько прошло времени? Почти два месяца? Экзамен был в январе, а сейчас, слава богу, март!
— Всего один висяк же, — негромко сказал Фролов, глядя в пол.
— И что, это повод его не сдавать? — осведомился Карнаухов, — а на работе тоже так скажешь? Всего одно проваленное дело, зачем с ним работать! — передразнил он.
Фролов молчал. Сказать было нечего.
— Так я слушаю, Фролов! — наседал декан, — почему не сдан экзамен с зимней сессии? Что делается для ликвидации задолженности?
— Я отрабатываю… — начал Фролов, — потихоньку…
Он понимал, как глупо выглядит. Но ничего не мог с собой поделать и продолжал неуклюже врать.
— Фролов, кому ты врешь?! — рассвирепел Карнаухов, — что ты там отрабатываешь? Сколько раз ты был у Семенова? Отвечай мне, сколько?! — он встал, в упор глядя на Дмитрия.
— Ну, пару раз, — ответил тот севшим от неизвестно откуда взявшегося страха голосом.
— Пару раз?! — взвился Алексей Станиславович, — это за два-то месяца пару раз?
— Да я сдам, Алексей Станиславович…
— А ты в курсе, что по закону отчисляют через месяц? — осведомился декан.
— Нет! — Фролов похолодел, — не надо меня отчислять, Алексей Станиславович…
— А что с тобой делать? — Карнаухов продолжал наступление, — экзамен у тебя висит, делать ты ничего не хочешь, опять куча пропусков, хотя семестр только начался! Не много ли наглости для первого курса, Фролов? Оно и понятно, посиделки с друзьями в кафе веселее и приятнее, да? Что ты на меня смотришь? Считаешь себя умнее других, слепыми и глухими? Через день в «Оазисе» заседаете, не знаю, думаешь?
— Алексей Станиславович, да я сдам, — повторил Фролов, как заклинание, — не надо меняя отчислять, я хочу здесь учиться!
— Хочешь здесь учиться, — повторил декан, — а учиться ли ты хочешь, а, Фролов? По ведомостям непохоже! — он поднял со стола бумаги, — опять девять часов только за неделю. И где ты был, Фролов, стесняюсь спросить!
Дмитрий молчал. Врать про болезнь или еще что-то подобное было бы в сложившихся обстоятельствах апогеем глупости. Нет, уж лучше просто промолчать и ждать своей участи.
— Молчишь, — констатировал Карнаухов, — в общем так. Даю тебе две недели на ликвидацию задолженности. Не сдашь экзамен — пеняй на себя. Отчислю к чертовой матери!
— Но две недели — мало! — запротестовал Фролов, — дайте хотя бы…
— Еще слово — будет одна неделя! — прошипел декан, — идешь и пишешь объяснительную, образец возьмешь у секретаря! Я все сказал, свободен! Да, и еще, Фролов! — Карнаухов остановил его у самой двери, — ты, вроде, неглупый человек, только ленивый не в меру… совет тебе на будущее: осторожнее подходи к выбору друзей и круга общения. Надеюсь, ты меня понял. Это все!
Фролов посмотрел на декана, но ничего не ответил, а просто вышел из кабинета.
Образец объяснительной действительно выдала секретарша. Фролов сел за свободный стол и стал писать объяснение по завалу экзамена Семенова. На том месте, где надо было указать причины возникновения задолженности, он задумался на несколько минут, в итоге написав «не успел усвоить необходимый материал из-за пропусков». Никакого смысла это якобы объяснение в себе не несло, как и большинство остальных подобных «отписок», просто нужно было соблюсти формальность. Фролов поставил число и подпись и передал заполненную бумагу секретарше.