— Тут сессия на носу. Народу ставить надо…
— Асхат поставит… — пробормотал Петровский. Поскользнувшись, он распластался на холодной земле. Затем кое-как поднялся и облокотился спиной на ограду.
— Костя, ну что ты делаешь? — с болью спросил Фролов, сделав шаг вперед, — братан, ну прошу тебя, давай…
— Дима… — проревел Петровский, — уйди!!!
Его глаза наполнились кровью. Фролов испуганно сделал шаг назад. За последние три недели они успели усвоить, чем заканчивались попытки привести неадекватного Петровского в чувство…
— Костя…
— Вон пошел!!!
Дмитрий грустно покачал головой и, поняв, что все разговоры бесполезны, удалился. Петровский схватил лежавшую здесь же бутылку и вновь приложился к ней. Затем бросил рядом с собой и прильнул лбом к фотографии Славика на памятнике…
Похоже, он отключился на некоторое время. Он точно не знал, как надолго…
— Эй! Ты чего там делаешь?!
Петровский поднял глаза. Вроде бы, на улице все еще было светло. Значит, сознание потерял ненадолго. Надо было просто еще выпить… где эта чертова бутылка?
Он нащупал спиртное и, подняв с земли, вновь отхлебнул из горла, следя мутным взглядом за приближавшимся сторожем. Тот подошел и сердито посмотрел на него.
— Ну-ка встал и пошел отсюда, пьянь! Сейчас я ментов позову!
— Погоди! — выдохнул Петровский. Он сунул руку в карман и достал оранжевую купюру, — на вот… трубы-то горят, а? — он дрожащей рукой протянул деньги сторожу. Тот изумленно смотрел на банкноту крупного номинала, которой никак не могло быть у пьяницы. Только сейчас он заметил, что парень у могилы был одет прилично, просто одежда была испачкана от того, что тот сидел на земле…
— Это…
— Тебе-тебе! — Петровский закивал и вновь сделал глоток из бутылки, — бери, возьмешь себе нормального чего-нибудь. Только не за… й меня больше, ладно? — он вновь откинулся на погост.
— Ладно… — сторож попятился назад, — ты это… замерзнешь же к чертям так сидеть…
— Справлюсь! — выговорил Петровский, опять отхлебывая. Его несколько раз тряхнуло и едва не стошнило, но он удержал все в себе, — это, слышишь? Менты если тут шарахаться будут, маякни, ладно?
Сторож несколько раз нервно кивнул и поспешил уйти подальше от странного визитера. Вернувшись в свою кабинку он перекрестился и убрал деньги, которые все это время держал в руках в карман, после чего стал напряженно смотреть в окошко, не идет ли этот странный парень сюда…
Петровский посмотрел на фото. На нем Славик улыбался и излучал позитив. Он всегда был именно таким при жизни. Веселым, решительным… никогда не унывал и не отчаивался. И не давал Петровскому делать этого…
Он протянул руку и обнял памятник, после чего уткнулся в него лбом.
— Я не хотел, чтобы так, братан… — невнятно прошептал он, — лучше бы ты жил, а не я… с…а, за что мне все это?! — взревел Петровский, ударив по бетону кулаком. Руку пронзила резкая боль, но он не обратил на это никакого внимания, лишь снова закрыл глаза…
Прошло еще какое-то время. Он оторвал голову от бетона и осмотрелся. На улице начинало смеркаться. А как давно он вообще сюда пришел? Хотя, есть ли теперь разница…
Петровский нащупал бутылку. Взяв ее в руки, он обнаружил, что она пуста.
— Все выпил… — тихо констатировал он.
С трудом держась на ногах, он поднялся и, спотыкаясь об оградки и другие могилы, побрел к выходу с кладбища. Несколько раз он падал, но снова вставал и, даже не отряхиваясь, шел дальше. Через некоторое время ему удалось выбраться на дорогу. Пройдя какое-то расстояние, он услышал нараставший шум автомобильного двигателя. Петровский обернулся и неловко поднял руку.
Машина остановилась рядом с ним. Пошатываясь, он открыл дверь. Водитель повернулся к Петровскому.
— Ооооо! — он покачал головой, — нет, не повезу никуда!
Он попытался закрыть дверь, но Петровский остановил и достал из кармана две купюры, таких же, как та, что он сунул сторожу. Еще одна банкнота при этом вывалилась куда-то на землю, но ему было плевать…
— Здесь раз в пятнадцать больше, — пробормотал Петровский, качаясь и с трудом держась на ногах, — только отвези в одно место и все. Что скажешь?
— Ладно, садись! — алчность пересилила осторожность, и водитель нехотя согласился.
— Заднюю открой! — потребовал Петровский.
Водитель, поморщившись, разблокировал заднюю дверь. Петровский открыл ее и буквально ввалился в салон, мгновенно распластавшись на заднем сиденье.
— Куда? — осведомился водитель.
— Кафешка около НГПУ, — невнятно сообщил Петровский, — разбудишь, как приедем…
Фролов закурил и мрачно огляделся по сторонам. В последнее время на них смотрели косо все студенты, и даже некоторые преподаватели. Слух о смерти Славика разлетелся по всему НГПУ, как вирус, за спинами шептались, строили версии, косились, но подойти и спросить никто не решался.
— Костяна видел кто? — негромко спросил Соловей, поглядывая на группу второкурсников, которые стояли поодаль и поглядывали на их компанию.
— Вчера на могилках был, — коротко ответил Фролов, глядя в сторону.
— Все бухает? — Соловей покачал головой, — надо же его как-то остановить. Почти месяц прошел…
— Да, иди, попробуй, останови! — фыркнул Фролов, — меня он вчера послал. Думал, вообще убьет…
— А в меня из ствола шмальнул, — мрачно подтвердил Асхат, — когда я пузырь отобрать пытался. Совсем башню сорвало пацану…
Все трое замолчали. Из всей «сети» в данный момент «в строю» остались только Асхат, Фролов и Соловей. Джамал только-только выписался из больницы, но все еще был слаб, поэтому отлеживался дома. Макаров, узнав о том, что случилось с Логиновым, окончательно дистанцировался от этой компании, в последний раз они общались на похоронах, собственно, там же в последний раз видели и Петровского в более-менее адекватном состоянии… а потом все просто рухнуло. От их еще недавно сильной организации сейчас осталась одна тень, как и от самого Петровского…
— Да, — Соловей грустно посмотрел на небо и покачал головой, — и дела тоже катятся в ж…у, пацаны. На инжфаке контактов больше нет и решить ничего не можем. С бизнесом по тачкам, тут даже говорить не о чем… — он сплюнул на землю, — Макар, по ходу, сливается окончательно, Костику вообще все до фени… похоже, после ближайшей сессии мы к хренам потеряем все влияние…
— Ты еще можешь об этом думать? — Асхат невесело усмехнулся.
— А о чем еще ему думать, все правильно! — неожиданно заявил Фролов, швырнув сигарету на землю. Он обернулся и посмотрел на Асхата с Соловьем, — что, вот так вот все прос… м, да? Все три с половиной года вот так вот похороним. Не стремно?
— Я не понял, Димас, ты о чем? — Соловей напрягся, — Димок, очнись, игры кончились! — он пощелкал пальцами перед лицом Фролова, — поиграли в крутых ребят, видишь, к чему все привело? Нам давно стоило понять, что мы замахнулись на то, что не способны контролировать. Не наш уровень, понимаешь? Мы — всего лишь студенты, Димас, как бы тебе ни хотелось быть кем-то большим. И боюсь, что теперь нам это наглядно продемонстрировали… — он опустил глаза.
— То есть, вот так? То есть, начать можем, а закончить, когда появились сложности, кишка тонка! — с досадой буркнул Фролов, резким движением достав из пачки очередную сигарету.
— Сложности?! — Соловей вытаращил глаза, — Димас, приди в себя! Ты осознаешь, что Славика убили? Убили! — повторил он почти по слогам, — убили из-за того, что мы затеяли все это дерьмо, которое нам было не по зубам! — он ткнул Фролова пальцем в грудь, — тебе что, мало? Хочешь доиграться? Пока нас всех не пересажают и не поубивают?! Ты понимаешь, что вот это уже не игра?! — он яростно толкнул Фролова.
— Хочешь свалить, никто тебя не держит! — рявкнул Дмитрий, стряхнув руку Соловья, — очко заиграло? Все же хотели быть очень взрослыми, самостоятельными, крутыми, а на деле, что, не вывозите, да? Думали, будет без последствий? Хотите быть взрослыми и крутыми парнями, будут взрослые и крутые проблемы! Что-то подобное могло случиться каждую минуту! На базар, так все были готовы! А теперь что, в кусты?! — он разъяренно посмотрел на друзей.
— Слушай, а у тебя случаем у самого крыша не поехала, как у Петровского? — Соловей прищурился, — может, гангстерского кино пересмотрел, в себя поверил? Откуда вдруг такая смелость и решительность, мажорик? Ты же по логике вещей первым должен был хвост поджать, когда паленым запахло…
— Что сказал?!
— Что слышал!
Фролов с Соловьем бросились друг на друга, готовясь сцепиться. Асхат прыгнул между ними и растолкал обоих в разные стороны.
— Успокоились! — шикнул он, — хотите, чтобы все знали, в какой мы заднице?!
Соловей, зло посмотрев на Фролова, одернул рукава. Тот стоял, переводя дыхание.
— Говори, что хотел, Диман… — выдохнул Асхат.
— Я хотел сказать, что придется делать выбор, — железным тоном отчеканил Фролов, — здесь и сейчас. Да, наше дело трещит по швам. Да, обстановка — хуже некуда! Мы лишились хорошего парня, кучи возможностей и каналов, лишились лидера, который сейчас больше похож на невменяемое агрессивное зверье. Да, все так, не смотрите так на меня! — рявкнул он на друзей, — но вон они! — Фролов яростно ткнул пальцем во второкурсников, — ждут, что кто-то решит их проблемы по учебе. И ждут они этого от нас, хотя бы, мать вашу, от того, что от нас осталось! — он резко втянул дым и продолжил: — времени думать у нас нет, сессия начнется со дня на день! И второго шанса у нас тоже не будет. Если хоть раз облажаемся… все сами знают, что будет. Репутации хана. Так что варианта у нас всего два…
Фролов прошелся взад-вперед по широкому бордюру и посмотрел на друзей. Те молчали, ожидая продолжения.
— Вариант первый! — сказал Дмитрий, — мы разбегаемся и пытаемся забыть, что все это было. Не знаю, кто и как теперь сможет с этим жить, но, если хотите, расход! — он сверкнул глазами, — но знайте: тогда все это было зря. И Славяна тоже убили просто так… — очень тихо добавил он, выразительно посмотрев на парней.