— Знаешь, Леша, как людей отстреливают? — злорадно начал Петровский, держа того на мушке, — знаешь? Вот так вот просто! Лишить человека жизни проще простого, Леша! Я тебе сейчас все покажу…
— Убери ствол, больной придурок! — дрожащим от страха голосом проговорил Соловей. Дима у барной стойки вжался в стену. Фролов и Асхат к тому времени уже покинули кафе, вмешаться было некому…
— Так вот Славика и убили… — как ни в чем небывало продолжал Петровский, направляя оружие на Соловья, — берешь пистолет, взводишь курок… потом направляешь его на человека…
Петровский прищурился, стараясь получше прицелиться в голову Соловью. Челюсть Лехи подрагивала. Расстояние было слишком большим, даже если бы он сейчас рискнул и попытался выбить оружие из рук Петровского, не успел бы. Неужели тот сейчас его прикончит прямо здесь, в центре города?
— Костя, убери ствол… — прохрипел Соловей, — это не ты…
Петровский оскалился и вновь прищурил один глаз. Соловьев зажмурился, готовясь к смерти. Палец Петровского лег на курок…
— Бах! — Петровский рявкнул так, что Соловей подпрыгнул на диване. Дима у бара зажмурился, готовясь к чему угодно. Но выстрела Петровский так и не произвел. Он убрал пистолет в карман и, бросив взгляд на Соловья, упал на диван, заходясь истеричным хохотом…
— Да пошел ты на х…р! — Соловей вскочил на ноги и бросился наутек, — больной чокнутый урод! — бросил он, отскочив на более-менее безопасное расстояние.
— Давай, беги! — выкрикнул ему вслед Петровский, — все бегите! Трусы! Вы все боитесь! Гребаные ничтожества! Презираю!!! — он вновь истерично расхохотался, вытирая хлынувшие потоком слезы…
— Дима? — Марина изумленно смотрела на стоявшего в дверях Фролова, — что ты здесь делаешь?
— Войти можно? — негромко спросил Фролов, глядя в пол.
— Что случилось? — повторила Марина, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже, — если ты от Петровского, мы расстались. Можешь передать, чтобы не подсылал своих друзей, не хватает смелости поговорить самому, пускай катится, а у меня все нормально. Стало, наконец — она старалась не выдавать эмоций, хотя ее голос заметно подрагивал.
— Марина… — Фролов сделал глубокий вдох, — поверь, будет лучше, если мы поговорим внутри…
Она посмотрела на Дмитрия со страхом.
— Что случилось? Что-то с Костей? — у нее внутри все оборвалось. Она больше не могла сдерживать эмоций и казаться безразличной, потому задрожала всем телом, испуганно глядя на крупного Фролова снизу вверх…
— С Костей все нормально, — буркнул тот, — точнее, не совсем нормально, но он жив и здоров… короче, Марин, дай войти, пожалуйста! Это очень важно! — раздраженно бросил он.
— Хорошо, проходи! — Марина посторонилась, пропуская его. Фролов вошел в прихожую и медленно снял обувь. Марина знаком пригласила его пройти в зал. Дмитрий вошел в комнату и, опустившись на диван, вдохнул, собираясь с мыслями. Марина стола в углу, скрестив руки на груди, и вопросительно смотрела на него. Фролов тоже поднял на нее глаза и, набравшись смелости, сообщил:
— Славку убили.
Марина посмотрела на Дмитрия со смесью ужаса и удивления.
— Как убили? — прошептала она, опустившись на стул, — Славку, это вашего друга, веселого такого мальчишку, светленького, да? — Марина во все глаза смотрела на Фролова.
— Да, — тот мрачно кивнул и, набрав полную грудь воздуха, добавил: — застрелили у японского ресторана три недели назад, ты могла об этом слышать…
— Застрелили? — Марина шумно сглотнула, — ну да, было же, передавали по новостям, что застрелили молодого парня, но как же… — сбивчиво заговорила она, — господи! — Марина закрыла лицо руками.
Фролов поднялся с дивана и медленно прошелся по комнате, разглядывая стены.
— Но почему? — Марина не понимала, — он же был такой добрый, такой спокойный… за что его убивать? Господи, Дима, кто это сделал? — полушепотом спросила она.
— Очень плохие люди, — мрачно ответил Фролов, — Марин, я не за этим пришел. Понимаешь, Костян, он… он не может это пережить, — выдохнул Дмитрий, — все как-то смирились, а он не может. Понимаешь, он поплыл… выбыл из строя окончательно… — он с надеждой посмотрел на Марину.
— Пьет? — тихо спросила она.
— Безостановочно, — Фролов мрачно посмотрел в окно, — Марин, я все понимаю, я понимаю, сколько страданий причинил тебе этот человек, я не прошу к нему возвращаться… но сейчас помоги! — он с мольбой посмотрел на нее, — мы пытались его вытащить, бесполезно. Если ты не поможешь… боюсь, ему край…
Дмитрий облокотился на стену и прикрыл глаза. Марина, не моргая, смотрела на него.
— Дима, — очень тихо спросила она, — чем вы занимаетесь? Только не ври…
— Марин, я…
— Дима! — Марина слегка повысила голос, — я уже устала слушать эти отмазки! Устала от вранья, от того, что меня держат непонятно за кого! — она всхлипнула, — только поэтому я ушла от Петровского, хотя, наверное, до сих пор… — она замолчала, проглатывая подступившие слезы. Фролов тактично отвернулся, все поняв…
— Расскажи мне все, Дима, — попросила Марина, — кто вы на самом деле такие? С чем вы связались? Я же не идиотка, все вижу… Славика ведь убили из-за этого, верно? Откуда у вас в таком возрасте такие деньги? — она во все глаза смотрела на Фролова, — наркота? Дима, это наркота? — глаза Марины наполнились слезами.
— Нет, — Фролов покачал головой, — нет, Марина, клянусь тебе! — он посмотрел ей в глаза, — да, ты права. Мы — не очень хорошие люди. Точнее, стали такими, но винить в этом, кроме нас самих, некого. Мы делали плохие вещи. Противозаконные. Порой страшные… но клянусь тебе, чем хочешь, никто из нас никогда в жизни не прикасался к этой дряни! — твердо закончил он.
— Тогда расскажи мне, что? — потребовала Марина, — если хочешь помощи, рассказывай мне правду. А нет — исчезните уже все, наконец, из моей жизни… — ее голос вновь дрогнул.
— Хорошо, — Фролов решился, — я расскажу тебе. Только обещай, что поможешь. И, Марина: умоляю, никому и никогда не рассказывай то, что от меня услышишь, — он очень серьезно посмотрел на нее.
— Работай, работай! Жестче! Блокируй! Резче, сказал! — Макаров ударил по голое не успевшего уклониться новичка. Тот попытался уйти в сторону и ответить, но Сергей с легкостью блокировал и жестко ответил.
— Дыхалку держи, сказал! Ровнее, куда ведешься! Блок! От лоу-кика так не уходят! Держать!
В нем опять пыталась возобладать непонятно откуда взявшаяся злоба. Макаров ушел в сторону и, резко ударив парня под колено, провел сильную двойку, от которой тот рухнул на ринг.
— Встать! — рявкнул Сергей, — это все? Если так будешь драться, тебя сломает любая гопота! Встать, сказал! — зло повторил Макаров. Парень пытался подняться, но пока получалось плохо, удары были слишком мощными. Сергей со злостью смотрел на ни в чем неповинного новичка, готовясь опять отправить того в нокдаун, как только поднимется на ноги…
— Сергей! Эй, Сергей! — в чувство его привел оклик Павла Дмитриевича. Макаров обернулся и потряс головой. Странна злость понемногу начала отступать, — заканчивайте там! Иди сюда!
Макаров, опомнившись, помог подняться пареньку, который смотрел на него с непониманием и обидой.
— Поработай по мешку пока, — тихо сказал Сергей, виновато покосившись на спарринг-партнера.
Он снял перчатки и спустился с ринга. Тренер стоял, скрестив руки на груди, и взволнованно смотрел на него. Макаров приблизился.
— Отойдем? — Павел Дмитриевич отвел ученика в сторону и усадил на лавку, — Сергей, что происходит? — тренер опустился на корточки и заглянул Макарову в глаза, — я уже не в первый раз такое наблюдаю. Это же новичок. Ты должен тренировать его, а не превращать в мешок для битья…
Сергей потупился под укоризненным взглядом тренера.
— Простите, Павел Дмитриевич, — пробормотал он, — сам не знаю, что на меня нашло. Больше этого не повторится…
— А ты уверен? — тренер приподнял брови, — Сереж, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но надо держать эмоции при себе, а выплескивать на снарядах, но никак не на людях, тем более, калечить новеньких…
— Больше не буду, правда! — пообещал Сергей, — я вас не подведу, Павел Дмитриевич, обещаю.
— Если устал, лучше отдохни, — тренер поднялся на ноги и похлопал Сергея по плечу, — возьми паузу недельки на две. Если есть возможность, потренируйся дома. Как будешь готов, возвращайся…
— Хорошо, — Макаров кивнул, — я все понял.
— Костя! — Марина со смесью жалости и ужаса смотрела на полуживого Петровского. Тот по-прежнему сидел за столом и откровенно клевал носом. Рядом стола початая бутылка, сильно пахло спиртным. В кафе никого не было. Все разошлись, либо по делам, либо просто от нежелания находиться в одном помещении с неадекватным человеком, которого почему-то никак не могли угомонить…
— А, это ты. Привет… — Петровский с трудом поднял голову и посмотрел на Марину, едва ее узнавая.
— Костя… — глаза Марины в одно мгновение наполнились слезами, а голос — горечью, — что ты с собой делаешь?
— Я? — Петровский натянул на лицо пьяную ухмылку и кивнул, — ну да… я с собой делаю… — он показал рукой неприличный жест, имитируя определенное действие, — ты-то ушла…
С этими словами Петровский налил себе еще коньяк и, громко икнув, задумчиво посмотрел в стакан.
— Костя… — сквозь слезы прошептала Марина, — остановись. Я же здесь. Прошу тебя…
Петровский несколько секунд смотрел на нее мутным взглядом. А потом, вновь икнув, прищурился.
— А ты чего это вдруг явилась? — осведомился он, — нормального мужика захотела? Что, вокруг одни импотенты и п…ы? Понимаю! — он отхлебнул из стакана, — не, ну я, если что, не сильно против, давай, чего там… — Петровский протянул руку, пытаясь расстегнуть пуговицу на пиджаке, который был весь в пятнах от сока и еды. Марина смотрела на него, стараясь только не расплакаться в голос…
— Костя… — прошептала она, — остановись. Я же хочу тебе помочь. Почему ты со мной так поступаешь?