— Ты приедешь на каникулах? — спросила мама, — экзамены-то сдала?
— Экзамены… — в глазах Аксеновой в этот момент появилась отчаянная, почти животная злоба, — экзамен сдала. Да, мамочка, на каникулы приеду. Слушай, не могу сейчас говорить, в деканат надо. Потом, ладно?
— Давай, дочь, целую, очень любим тебя!..
Сбросив вызов и отшвырнув телефон, Юля облокотилась на холодную кафельную стену и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась в голос, надеясь только, что в туалет никто больше не зайдет…
— Костя! Эй, Петровский, задержись!
Петровский с удивлением обернулся. В последнее время мало кто обращался к нему по фамилии. После того случая с пожаром его едва ли не боготворили, в совокупности со всем предыдущим опытом почти никто не решился бы вот так окликнуть его на улице, разве что кто-то из преподавателей. Но нет, это точно был кто-то из студентов. Обернувшись, он к еще большему удивлению увидел спешившего к нему Сергея.
— Макаров! Уже стал забывать твой голос! — Петровский остановился, с усмешкой глядя на приближавшегося однокурсника, — даже так, мы снова здороваемся за руку? — он посмотрел на протянутую Сергеем руку и, продолжая ухмыляться, пожал ее.
— Не ерничай, Петровский! — сказал Макаров, — если мы не друзья, не значит, что мы звери. И о подвигах твоих тоже наслышан. Так что не вижу повода не подавать тебе руки. Знаешь, если бы твою энергию направить в доброе русло…
— Если мою энергию направить в доброе русло, я по миру пойду! — отрезал Петровский, — ты ведь тормознул меня не для обмена мировоззрениями? По-моему, мы уже определились, что в этих вопросах не сходимся. Ты прости, Серег, я вообще-то спешу! — он изо всех сил демонстрировал пренебрежительное отношение, связанное с тем, что Сергей покинул «сеть».
— Да нет, я, в общем, по делу, — признался Макаров.
— По делу, тогда интересно, — Петровский быстро кивнул, показывая, что готов слушать, — что, взялся за ум и хочешь вернуться? Я бы взял, не гордый. Только что-то мне подсказывает…
— Правильно подсказывает, — на этот раз перебил уже Макаров, — нет, вопрос моего участия в твоей шайке мы уже проходили, эта вакансия мне не подходит…
Петровский усмехнулся. Ему нравилось, что некоторые, пусть и небольшие, но изменения в Сергее все же произошли, к примеру, в нем появилась доля сарказма…
— Но какое-то время я все-таки работал на тебя, — продолжал Макаров, глядя Петровскому в глаза, — полтора года, если мне не изменяет память, верно?
— Примерно так, продолжай, — Петровский согласно кивнул.
— Только неправильно не пойми! — предупредил Сергей, — но я знаю, что все это время помимо расходных денег копился и, так сказать, «общак», верно? Скажи, за те полтора года, что я был с вами… имею я право на какую-то долю? Даже с учетом долга, денег-то там явно во много раз больше? — он очень внимательно посмотрел на Петровского, — ты только не подумай лишнего, я от этого не в восторге, в иных обстоятельствах я бы…
— Я все понял, Серег, причины можешь не объяснять, мне все равно параллельно! — Петровский жестом остановил его, — да, претензия вполне справедливая, остальное меня не касается, это теперь твои проблемы, что тобой движет — мне равноценно. Деньги свои ты получишь. Через два дня тебя устроит? — он взглянул на Макарова, — просто надо кое-какие дела закончить, потом займусь тобой, нормально или срочно тебе?
— Да нет, два дня терпит, — Сергей согласно кивнул, — ты не думай, Петровский, что…
— Сереж, ты же умный парень! — Петровский усмехнулся, — мне что, повторять все по два раза, как в той песенке? Сказал же: мне не нужны твои оправдания.
— А я и не собираюсь перед тобой оправдываться, — Макаров заметно рассердился.
— Вот и ладненько, созвонимся! — Петровский похлопал его по плечу, — Сереж, а желания еще поработать прям совсем нет? — уже собираясь уходить, он все же остановился и задал Макарову этот вопрос.
— Совсем, — твердо заявил Макаров, — и причин достаточно, еще бы тебе это, наконец, понять…
— Ладно, — Петровский снова кивнул, — больше уговаривать не буду. Свои деньги получишь послезавтра, это вполне справедливо. Но еще один момент, Сереж, раз уж мы все решили: ты больше не мой человек, так? — он прищурился, пристально глядя на Макарова.
— Так, — Сергей опять ответил твердо и лаконично.
— А значит отныне твои проблемы — это твои проблемы, — вкрадчиво проговорил Петровский, — и решаешь ты их тоже сам, это тоже справедливо?
— Петровский, я не понял, это сейчас такая тонкая угроза? — Макаров тоже прищурился и сделал едва заметный шаг вперед.
— Нет, — очень серьезно ответил Петровский, — просто хочу раз и навсегда обозначить границы. Ты ведь сам ставишь вопрос так радикально, причем здесь угрозы?
— Я понял, — проговорил Сергей, выдерживая его тяжелый взгляд, — мои проблемы — это мои проблемы…
Петровский молча протянул руку. Макаров коротко и крепко пожал ее, после чего развернулся и быстро пропал из поля зрения.
— Я тебе кофейку принес, — Смолин вошел в кабинет Шведова с двумя чашками, над которыми поднимался ароматный пар. Коллега сидел за столом над кипой бумаг с дымящейся сигаретой в руке.
— Да, спасибо! — при появлении Смолина Шведов даже не поднял глаз от материалов дела, — на стол поставь!
— Все корпишь над убийством того парня? — даже беглого взгляда хватило Смолину, чтобы понять, что именно за бумаги лежат на столе коллеги, — гиблое оно, говорю тебе. Типичная «бытовуха», хоть и со стрельбой, стопроцентный висяк, не понимаю, на хрена ты вообще его взял…
Смолин отхлебнул горячий кофе. Шведов, наконец, поднял глаза и очень грустно посмотрел на него.
— И что? — спросил он, — вот так все бросить? Раскрываемость по «мокрухе» и так упала, дальше некуда! А уроды, что застрелили совсем еще пацана пускай гуляют, так?
— Я не говорю, что надо спускать с рук убийства, — Смолин покачал головой, — но и скопытиться на работе — тоже не дело. Посмотри на себя! Ты вообще спишь? Тебе нужно передохнуть, развеяться! И уж точно не зацикливаться на этих двух убийствах, а уж тем более не искать между ними несуществующую связь! Положи это в сейф! Положи, говорю! — Смолин гневно посмотрел на Шведова.
Пару секунд Шведов тоже смотрел на своего коллегу. А затем поменялся в лице и ударил ладонью по столу.
— Точно! — воскликнул он, — два убийства! Связь! Сейф!
— Чего-чего? — Смолин не понял ни единого слова, — слушай, тебе бы точно поспать…
Но Шведов не слушал. Он вскочил на ноги и, быстро открыв сейф, стал рыться в делах, приговаривая:
— Да нет, я ее точно сохранил… где же она, где…
— Что ты там пытаешься найти? — Смолин приподнялся на стуле, пытаясь заглянуть в сейф.
— Экспертизу… — путанно ответил Шведов, продолжая перебирать бумаги, — да где же… ага!
Он извлек какую-то бумажку и, вернувшись к столу, торжественно посмотрел на Смолина.
— Так что, Пуаро? — осведомился тот.
— Сохранил копию результата баллистической экспертизы по мокрухе полуторагодовой давности! — пояснил Шведов, почти сияя от радости, — вот как чувствовал, что пригодится!
— Слушай, у нас тут каждый день кого-то убивают! — рассердился Смолин, — давай поконкретнее, что за мокруха?
— Местный передел, два трупа под мостом возле железнодорожной развязки на юге, — ответил Шведов, разыскивая в папке на столе еще какую-то бумагу, — помнишь то дело? Двое коммерсов, завалили из «пээма», по пуле в затылок, короче, типичные разборки. Подозреваемыми тогда проходили… вот эти граждане! — он вложил на стол две черно-белые фотографии. Смолин взял одну из них в руки.
— Да, помню таких, — задумчиво проговорил он, разглядывая фото, — как же их там…
— Гафуров Умар Асланбекович и Бероев Махмуд Тимурович, — помог Шведов, славившийся в стенах СК почти феноменальной памятью, — Гафуров, кстати, был еще ранее судим за разбой. Их потом, если помнишь, отпустили, потому что ствол так и не нашли, как, собственно, и свидетелей. Короче, пришить тогда было нечего, но ежу было ясно, что они. И связаны ребята были с гражданином Караевым, тоже два месяца назад убитым! — Шведов выразительно посмотрел на товарища.
— И? — фыркнул Смолин, — надеюсь, не собираешься опять приплести сюда свою жуткую версию с убийцей-студентом? Забудь ты о Петровском, не тот уровень!
— Обязательно вспомню, но не в этом ключе! — пообещал Шведов, — дело тут в другом! — он протянул коллеге две бумаги, — теперь сравни результат баллистической экспертизы полуторагодовой давности с той, что делали по стволу, из которого завалили парня у ресторана!
Смолин бегло изучил бумаги.
— Ну да, теперь вижу, — задумчиво проговорил он, — получается, там и там работал один и тот же ствол. Они что, за это время так его и не скинули? Они совсем отмороженные носить с собой волыну, на которой висит два трупа, плюс валить из нее кого-то еще?! — он изумленно посмотрел на Шведова.
— А что, с Караевым когда-то работали другие? — осведомился тот, — дело в другом. Алана больше нет, значит, вытягивать их некому. Если взять этих двоих, противодействие не будет таким, как полтора года назад!
— Ага, только не забывай, что ствол тогда так и не нашли! — заметил Смолин, положив материалы на сто Шведова, — с чего ты взял, что найдем теперь?
— Да забудь на минуту про ствол! — Шведов всем телом подался вперед, сверля Смолина взглядом, — раз мы почти уверены, что это они, у нас есть стопроцентный свидетель!
— Это Петровский-то, мажорик, которого даже сюда привезли полувменяемого? — Смолин презрительно фыркнул.
— Но шанс ведь есть! — глаза Шведова горели так, что Смолин со всей ясностью понял: он не отступится, — если Петровский вдруг опознает хоть одного из них, это реальное основание для возбуждения дела уже на конкретных людей!
— Которое развалить в суде — раз плюнуть! — язвительно добавил Смолин, — но я уже понял, что пойдешь ты до конца. Так что предлагаешь?