— Мир! — нехотя проворчал Фролов и пожал приятелю руку, — короче, хорош бухать, а то не ровен час, правда, какой проректор заявится. Не для того всю эту карусель с выборами затевали. И рожа моя не для этого страдала… — добавил он, с немалой долей обиды за прошлое посмотрев на Петровского.
— Ну вот, наконец-то пошли дельные мысли! — обрадовался тот, — и хватит уже ерундой заниматься! Расслабься, Фролов! В жизни и так хватает напрягов!
— Второй — первому! Вышел из дома, садится в машину, ведем его!
— Первый — второму! Принял, ведите, заметите что подозрительное — докладывайте, но никакой самодеятельности!
— Что подозрительного ты хочешь обнаружить? — Смолин усмехнулся, плавно трогаясь с места, — что Бероев начнет мочить людей посреди улицы из «мокрого» ствола?
— Смешно, — Шведов мрачно кивнул, — следую, кстати, твоим, Саша, советам…
— Не понял! — удивился Смолин, выезжая из жилого массива на проезжую часть.
— Надеюсь до кучи подловить еще на каком криминале, если обвинение в убийстве Логинова развалится в суде, — пояснил Шведов, — чтобы в этот раз упыри точно отправились на нары…
— Если у Гафурова есть мозги, из Нобельска он свалил, — задумчиво сказал Смолин, — после всех этих каруселей со стрельбой и «мокрухой», с судимостью за плечами… странно, что Бероев еще здесь. Слушай, три дня и никакого криминала. На чем ты хочешь их поймать?
— Пока не знаю, — Шведов покачал головой, — удача награда терпеливым.
— По-моему, все-таки смелым! — хмыкнул Смолин, — вот только постоянно кататься вместе с «наружкой», по-моему, необязательно! Если что обнаружат — сообщат ведь. Или ты теперь спать не можешь, пока их не засадишь?
— Не поверишь, реально не могу! — Шведов утвердительно кивнул.
— Борец за справедливость! — Смолин ухмыльнулся, — что будем делать, если все это ни к чему не приведет, Жеглов? Кошелек им подкинем? Или сразу «мокрый» ствол?
— Поживем — увидим, — проговорил Шведов, — на дорогу смотри…
— Ой-ой-ой, что я слышу! — продолжал глумиться Смолин, — следователь Шведов, гроза преступности, честный сотрудник, предлагает устроить злодею подставочку! Стыдно, товарищ следователь, стыдно! Если так дальше пойдет, не за горами…
Договорить он не успел, потому что ожила рация.
— Второй — первому! Машина остановилась! К нему идут еще трое, кавказской внешности, похоже, ждали его давно! Садятся в машину! Бероев трогается, преследовать?
— Первый — второму, ведите их, обо всех изменениях сообщайте! Держимся за вами в двух кварталах!
Шведов торжественно посмотрел на Смолина.
— И что? — тот лишь недоверчиво пожал плечами, — может, старые друзья решили прокатиться, поесть люля, шашлыки или еще чего-нибудь? Вряд ли они поехали грабить банк центре города…
— Второй — первому, машина выехала на северный проезд, похоже, направляются куда-то на окраину или за город, продолжаем наблюдение!
— Ну да, конечно, — теперь издевался уже Шведов, — они отправились отдохнуть на природе! Самое то в марте!
Смолин никак на это не отреагировал, продолжая аккуратно вести машину и прислушиваться к докладам «наружки». У него как раз происходящее не вызывало ни доверия ни энтузиазма.
— Второй — первому! Они миновали железнодорожный переезд, сейчас свернули в гаражный массив! Идем на большом расстоянии, чтобы не спалиться! Похоже, скоро приедут куда-то!
— Принял, второй, не упустите только! — Шведов повернулся к Смолину и мрачно усмехнулся, — что-то не припомню у кавказских народов привычку пить с мужиками водку в гараже! Это сугубо наша славянская забава…
— Ну да, ну да, — Смолин тоже решил язвить, не уступая коллеге, — они приведут нас на склад оружия. Или к массовому ритуальному захоронению…
Спустя несколько минут они тоже доехали до большого гаражного массива. Это была окраина города. Смолин плавно повернул руль, после чего они оказались на территории огромного, полузаброшенного кооператива, как, впрочем, и большая часть гаражных кооперативов Нобельска.
— Гиблое, кстати, местечко, — заметил Смолин, — каждую весну жмура-другого сто процентов находят. Может, ты и прав, правда возьмем их за какую-нибудь наркоту, — проговорил он, осторожно ведя машину по полуразбитой дороге.
— Второй — первому, они остановились!
— Что там, гараж?
— Это не гараж! Ты не поверишь, но тут забор с «колючкой»! Слышу лай собак, похоже, место охраняется! Им открыли ворота, машина въезжает на территорию! Здесь что-то типа склада, я не знаю! Могу попробовать осмотреться!
— Осмотритесь! — разрешил Шведов, — только аккуратно, не светитесь там! — он выразительно посмотрел на Смолина.
— Да понял, понял! — тот мрачно кивнул, нервно теребя руль, — можно я тебе потом поаплодирую?
— Можно! — Шведов насмешливо кивнул, — первый — второму, найти вас как?
— Сейчас попробую объяснить…
Шведов и Смолин вышли из машины. Последний брезгливо осмотрел носок туфли, которым только что угодил в самую грязь. Оперативник из «наружки», приблизился, оглядываясь по сторонам. Вокруг с одной стороны простирались беспорядочно разбросанные гаражи, с другой — бетонный забор, ограждавший непонятно что.
— Ну? — Шведов посмотрел на опера Мишу.
— Сто метров впереди и слева, — тот осторожно кивнул в нужную сторону, — тот забор с «колючкой». Заехали на территорию минут десять назад, там какое-то шевеление, что делают — без понятия, ближе не подойти. На въезде охранник в будке, по ходу, вольеры с псами… — Миша покачал головой, — если тут никакого криминала — я свою «ксиву» съем…
— Ну да, — Шведов задумчиво закивал и с легкой иронией посмотрел на Смолина, — не думаю, что они расположили овощебазу в районе, куда не каждый маньяк просто так не сунется, да еще обложили охраной с собаками… Миш, народу много внутри?
— Приехало четверо, это вместе с Бероевым, — Миша пожал плечами, — один в будке у ворот. Еще внутри народ есть, по ходу, их тут ждали. Сколько — не знаю, но точно не один и не два…
— Понятно, — Шведов кивнул, — ну что, господа, надо «кавалерию» вызывать!
— А санкции? — Смолин недоверчиво хмыкнул.
— Саня, какие к чертям санкции? — рявкнул Шведов, — тут явный криминал, это дураку понятно! И брать их нужно здесь и сейчас, неизвестно, появится ли Бероев тут еще раз! Не исключено, что после смерти Караева они вообще сматывают удочки!
— Два месяца спустя?.. — Смолин попробовал возразить, но, увидев взгляд коллеги, примиряюще поднял руки, правда, не удержался от новой остроты: — ладно, ладно, понял, воин, будет по-твоему! Вызываем спецназ, бронетехнику, авиацию и равняем тут все с землей. Артподготовку проводить надо, как считаешь? Или без нее обойдемся?
Оперативник Миша невольно рассмеялся.
— Ладно, шутник, ты все понял! — Шведов не разделял иронии товарища и был серьезен и взволнован, — надо действовать. Причем быстро.
Он привычно коротко постучал в знакомую дверь и, привычно, как в старые добрые времена не дожидаясь ответа Карнаухова, заглянул внутрь. Декан, как его и проинформировали, был на своем месте. Нет, скорее паковал вещи, причем, в прямом смысле слова. Вскоре ему предстоял «переезд» на новое место работы. Теперь уже проректором по учебной части, по факту, вторым человеком в НГПУ. Об этом его тоже информировали. Хотя сейчас это уже не играло большой роли, как было много лет назад, он все по той же привычке собирал информацию перед визитом.
— Разрешите?
Карнаухов, что-то собиравший на своем теперь уже почти бывшем столе, обернулся.
— Соболев? — удивлению декана не было предела, — вот уж кого не ожидал здесь увидеть!
— Простите, я бы зашел раньше, — отчего-то Карнаухову в этот момент показалось, что Андрей говорит искренне, — но было очень много дел. Целых три года ни минуты свободного времени…
— Но теперь появилось? — дежурно уточнил Карнаухов, продолжая что-то искать на своем столе.
— Да, жизнь, в целом, наладилась, — Соболев кивнул.
— Ну, проходи, чего нам на пороге-то общаться! — пригласил декан, — или что, Соболев, внезапно стал стеснительным? — он прищурился, глядя на своего бывшего студента.
Андрей лишь улыбнулся уголками рта и, проследовав в кабинет, сел на стул. До боли знакомый стул, еще не ушедший из памяти спустя годы…
— Слышал о вашем назначении, поздравляю! — начал Соболев, положив ногу на ногу.
— А, как и раньше разнюхиваешь! — хмыкнул Карнаухов, подняв глаза, — да, слухи не врут, с первого сентября нового учебного года я — новый проректор по учебной работе… что ж, Соболев, спасибо за поздравление! — он кивнул и на некоторое время опустился в свое кресло, — у тебя как складывается жизнь?
— В основном неплохо, — ответил Андрей, осматривая фотографии на стенах, часть из которых уже успели заменить за эти три с половиной года, — сначала отработал в частной юридической компании, по деньгам ни бог весть, что, набирался опыта… — он по старой привычке взял из органайзера карандаш и покрутил в руках, чем вызвал усмешку Карнаухова, — а недавно вот устроился в нашу администрацию…
— Городскую? — уточнил Карнаухов.
— Да, — Соболев кивнул и вернул карандаш на свое место.
— Значит, тебя тоже можно поздравить с повышением, Соболев, — констатировал декан, — что ж, как бы то ни было, никогда не сомневался, что пойдешь ты по жизни далеко…
Карнаухов откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. Некоторое время оба, и он и Соболев, молчали. Наконец, Андрей спросил:
— А здесь как дела? На факультете?
— А то ты не знаешь! — на секунду Карнаухов обратился к нему тем же тоном, что и когда тот был студентом, — или что, правда, ни разу не посещал НГПУ за все это время? И с Петровским контакт не поддерживал? — декан прищурился, в упор глядя на бывшего студента.
— Ну… — Соболев слегка замялся и потупился, — так вышло, что в какой-то момент наши с Костей дороги разошлись… — он грустно посмотрел в пол и вдохнул, — нет, честно говоря, мы давно не общались. А он был едва ни единственной ниточкой, что связывала меня и НГПУ в последние годы…