— Где ты только все это нарыл! — Мироненко усмехнулся и затушил сигарету, — ну, с проректором могло просто совпасть, а вот «крыша» у Фролова явно покруче оказалась. Ну а дальше понятно: мальчишка качает деньги из профкома, как в принципе и все подобные ему и до и после. Отсюда уверенность в том, что сможет дружка за бабки отмазать. Я тебя понял, — Мироненко кивнул, — Фролов — тот еще жук, замазан по самое не балуйся, а с таким раскладом вероятность, что его держит на крючке какое-нибудь УСБ — ниже нуля! Молодец, Дэн, хорошо поработал! — он щелкнул пальцами, — ну, много с него не «снимешь», даже если терпила заяву заберет, я в принципе и не собирался, хочет другу помочь — пускай, а мы тоже не звери парням жизни ломать… — Мироненко вновь ухмыльнулся, — ну, и потом, если этот Перевертов реально студенток трахает…
— Ты погоди, погоди! — Денис иронично кивнул и поднял руку, останавливая рассуждения Мироненко, — он-то, может, и трахает, вот только огреб уж точно не за это…
— Стоп! Не понял! — Мироненко прищурился, — просвети-ка!
— Ты мне просто не поверишь! — Денис вновь расплылся в улыбке, явно наслаждаясь моментом.
— А я попробую! — рявкнул Мироненко, которого раздражали эти театральные паузы, — говори уже!
— Короче, говорю сразу, вся дальнейшая информация основана на слухах и источниках различной степени надежности, — начал Денис, — но ты ведь сам знаешь: дыма без огня не бывает… — он посмотрел на Мироненко, но увидев заметное раздражение, поторопился: — короче, тот и другой, ну, то есть наши Фролов и Макаров в разное время были замечены в общении с еще одним студентом юрфака — Константином Петровским…
Денис замолчал, ожидая реакции коллеги. Пару секунд Мироненко припоминал, потом посмотрел на него:
— Петровский, а это не родственник ли…
— Родственник, — Денис с наслаждением кивнул, — причем, судя по тому, что за него говорят, вероятность этого — процентов девяносто девять с хвостиком, — он снова усмехнулся, — как и то, что родство близкое…
— Ну что, сынуля? — спросил Мироненко.
— Вероятно, да, — Денис кивнул, — но суть даже не в этом. А в том, чем этот сынуля, если он конечно сынуля, занимается в НГПУ…
— Что, наркотой торгует? — Мироненко рассмеялся, — ты еще скажи, у него с Фроловым и Макаровым банда!
— А что ты смеешься, именно так! — Денис был очень серьезен, — у них банда. Только они не наркотой торгуют. А образованием… — он выразительно посмотрел на Мироненко.
— Не понял… а! — тот понимающе закивал, — ну понятно, договариваются со знакомыми преподами на своем факультете, накручивают процент, все дела… да ну брось, какая банда, так все делают! — он отмахнулся и достал из пачки новую сигарету, — скажешь тоже, банда…
— Нет, ты не понял! — Денис покачал головой, — это не три человека, способных решить вопрос с парой преподавателей. Это группа студентов с разных факультетов, решающих вопросы по всему ВУЗу со всеми преподавателями, заведующими, деканами, вплоть до высшего руководства НГПУ…
— Опять не понял! — Мироненко напряженно подался вперед, — в смысле, это система? Монополия? Они действуют в промышленных масштабах? Но… это же бред! — он попробовал улыбнуться, — это невозможно…
— Невозможно? — Денис криво ухмыльнулся, — а может, никто до них просто не пробовал? В «девяностых» мы думали, что невозможно, чтобы отморозки с улиц стали формой власти в стране. В «восьмидесятых» не верили, что через пару лет «совок» разорвет сам себя на куски. Два года назад предположить не могли, что у нас под боком фактически развалится целая страна. Теперь скажи: почему это происходит? — Денис хитро прищурился.
— Потому что кому-то выгодно, Аристотель! — хмыкнул Мироненко.
— Вот-вот! — Денис радостно закивал, — а что, если высокие чины ВУЗа внезапно обнаружат, что подобное положение вещей выгодно им самим… что самые темные дела можно проворачивать, используя таких вот «решал». Что можно брать на лапу только через группу проверенных людей, никого другого не подпуская и, соответственно, ничем особо не рискуя. И в случае чего на них же можно будет переложить всю ответственность. А с поддержкой сверху возможно все, знаешь сам… — Денис ухмыльнулся, — так почему нет?
Мироненко прищурился.
— То есть, банде позволяют функционировать? — уточнил он, — и завязаны все… слушай, но тогда прибыли этих «решал» измеряются…
— Ага, — Денис вновь удовлетворенно кивнул, — астрономическими суммами…
— Неслабо, — Мироненко снова кивнул, — то есть, хочешь сказать, что этот Перевертов в чем-то перешел им дорогу? Типа отказался делиться или идти на контакт… только все равно не думаю, что высшее руководство ВУЗа дало добро на расправу над своим же преподавателем… да нет, Дэн, это уже совсем бред! — дознаватель покачал головой и затушил почти уже истлевшую сигарету.
— Нет, разумеется, — Денис развалился на стуле и мечтательно посмотрел в потолок, — это уже, как пить дать, банальное самоуправство. Скорее всего, они почувствовали власть, вседозволенность… и решили, что могут решать вопросы вот таким вот образом, — он нехорошо ухмыльнулся, — в таких случаях зачинщиков просто сливают, бьюсь об заклад, никто из руководства не стал бы вписываться за этого Макарова. А вот в стае этих волчат, похоже, другие законы. И они захотели вытащить своего. Попробовать решить вопрос сами. Поэтому на наших берегах и нарисовался этот Фролов. А знаем обо всем этом только мы. Смекаешь, к чему я веду? — Денис очень хитро посмотрел на коллегу.
Пару секунд Мироненко смотрел на коллегу. Потом тоже усмехнулся.
— Смекаю, — негромко сказал он, — ребята хотят договориться. Что ж, договоримся. На наших условиях…
— Здесь подожди, — велел Фролов Юле, — незачем тебе пока ему на глаза показываться…
— Не знаю, смогу ли я… — прошептала Аксенова, — не знаю, что будет, когда я снова его увижу…
Она вновь едва не заплакала, но Дмитрий осторожно взял ее лицо своими руками.
— Послушай, тебе надо взять себя в руки! — попросил он, — это — единственный способ. Я понимаю, как тебе тяжело. Понимаю, что ты чувствуешь. Но если ты сейчас не сможешь пойти до конца, то\ все будет напрасно. Серега сядет! А этот урод, — он понизил голос и указал в сторону нужной палаты, — продолжит в том же духе, — он заглянул Юле в ее испуганные глаза. Та сглотнула подступивший к горлу ком и нервно кивнула, — жди здесь, — Фролов медленно направился к входу, — смотри-ка, с…а, VIP-палата… — пробурчал он себе под нос.
Удивительно, но объяснение про студентов, желающих помочь «любимому преподавателю» вкупе с предъявленным удостоверением председателя профкома вполне удовлетворило дежурную медсестру, не пришлось даже бежать в магазин за «презентом». Фролова пропустили без лишних вопросов. И даже хорошо, что Перевертову выбили отдельную палату, меньше лишних глаз и ушей. Оглядевшись по сторонам, Фролов медленно открыл дверь и осторожно вошел внутрь.
Перевертов выглядел плохо. Голова преподавателя была перебинтована, вероятно, накладывали швы. На лице отчетливо виделись гематомы, похоже, была сломана рука.
«Хорошо отделал Серега», — злорадно подумал Фролов.
— Артем Андреевич! — негромко позвал он, — Артем Андреевич! — Дмитрий протянул руку и потряс Перевертова, который, похоже, уснул.
— Не… не надо, не бейте! — невнятно проговорил тот сквозь дрему. Несмотря на ситуацию, Фролов не сдержал злобной усмешки.
Перевертов изумленно открыл глаза и уставился на «визитера».
— Ты кто? — ошалело спросил он, — мне сказали, мне нужен покой…
— Безусловно, — Дмитрий кивнул, не сводя глаз с преподавателя, — да вы не нервничайте, Артем Андреевич, вам сейчас нельзя. Может, помните меня, я Дмитрий Фролов, председатель профкома и президент студенческого союза. Вот, — он мельком продемонстрировал удостоверение.
— Ну, да, припоминаю… — слабым (а может и нарочито слабым) голосом произнес Перевертов.
— Да я… — Дмитрий замялся, — я, собственно, от лица всех студентов к вам…
— А, в этом смысле! — Перевертов попробовал улыбнуться, — ясно. Ну, давай…
Фролов осекся.
— Давать? — не понял он, — в смысле?
— Ну эту, как ее… помощь… — проговорил Перевертов, глядя на Дмитрия, — материальную или что там у тебя? — казалось, даже его голос стал чуть бодрее…
— А, в этом смысле… — глухо повторил Фролов, вторя словам Перевертова.
Несколько секунд он смотрел на «пострадавшего», ожидавшего «материальной помощи от профкома». А внутри закипала ярость, которая рвалась наружу. Дмитрий изо всех сил стиснул кулаки, пытаясь заставить себя не повторять ошибок Сергея и не наброситься на Перевертова.
— Девочек тебе привел, — очень тихо проговорил он. Глаза Фролова блеснули злым огоньком, — трахать…
— Чего? — Перевертов попытался приподняться на кровати и охнул от боли, похоже, не притворялся, — ты что себе позволяешь? Это шутка, что ли, такая?
— Да какие тут шутки? — Фролов наклонился к преподавателю, от чего тот вжался в подушку. Ненависть в его взгляде теперь была видна совершенно отчетливо, — ты тут залежался, а зачет все хотят. Тебе как, по одной заводить? Или групповушку тут замутим? — глаза Дмитрия по-змеиному сузились.
— Да ты что такое несешь?! — Перевертов картинно вытаращил глаза, — я сестру позову, ты больной совсем?
Вопреки угрозе, звать медсестру он почему-то не торопился. Фролов презрительно скривил рот.
— Ладно дурочку валять, мы ж не в ментовке! — бросил он, — и я прекрасно знаю, чем ты грешишь в универе! И отоварили тебя тоже за это, мало, надо было убить! — Фролов резко поднес свое перекошенное от злости лицо почти вплотную. Перевертов испуганно зажался на краю кровати, ожидая чего угодно, — так что, Казанова? Тебе девочек как, по одной, по две? Групповуху? Традиционно, минет, с извращениями?! Говори! — он занес кулак.
Перевертов закрыл голову руками и задрожал всем телом. Дмитрий смотрел на избитого, перепуганного преподавателя с отвращением. Без доли жалости. Перед ним было мерзкое, подлое, гадкое существо. Которое невозможно было жалеть, потому что оно никого не жалело…