— Чего?! — Петровский посмотрел на Дмитрия угасающим взором, было видно, что говорит он с трудом, — можешь остаться и пожалеть!
Фролов с надеждой посмотрел на Асхата. Тот лишь обреченно покачал головой и направился вслед за остальными. Дмитрий попытался подойти к Макарову.
— Серег…
Сергей лишь грубо стряхнул его руку и даже не поднял глаза. Пару минут Фролов стол и грустно смотрел на него, понимая, что уже ничем не может больше помочь. А потом просто развернулся и зашагал в противоположную сторону. Не туда, куда направился Петровский и компания. Нет уж, хватит. С ними ему явно было не по пути. Теперь он сам по себе. Не важно, куда все это выведет. Но к этому кошмару, жестокости, к этим зверствам он больше не вернется. Никогда…
Макаров не знал, сколько он просидел в одной позе. Пошел дождь, достаточно сильный и холодный. Но ему было все равно. Он сидел до тех пор, пока не затекло все тело. Он больше ничего не хотел. Да и чего было хотеть, он се потерял. Наверное, надо возвращаться домой… к кому? Был ли смысл? Этого он не знал…
Макаров поднялся на ноги и медленно зашагал, глядя перед собой. Мимо проносились машины, гудя клаксонами, попадались люди… но он их не видел. Он просто шел домой…
Он не знал, сколько шел. Но внутренний «автопилот» все же вернул его к знакомому подъезду. Теперь уже опустевшему раз и навсегда…
— Сергей…
С мокрой от дождя лавки около подъезда поднялась девушка и встала у него на пути. Юля Аксенова. Он узнал ее. Макаров остановился, глядя на девушку в насквозь промокшей одежде, с растрепанными волосами. Та тоже смотрела на него и молчала. Ее скулы дрожали, а глаза наполнились слезами…
Сергей вздрогнул, словно от удара электрического тока, и просто упал на колени, прямо в эту воду. Юля шагнула вперед и, упав рядом, обхватила за шею, заливаясь слезами…
— Прости меня… — выговорил Сергей, — все простите…
— Тише, тише… — приговаривала Юля, гладя его по спине, вытирая заливавшие щеки слезы, проглатывая их, прижимая его к себе, — я здесь, я с тобой… тише…
— Я не хочу жить! — Макаров всхлипнул, — не хочу!..
— Я хочу, чтобы ты жил… — прошептала Аксенова, — ради меня, прошу тебя. Я тебя люблю…
Она еще крепче обняла его и уткнулась головой в плечо. Дождь лишь продолжал усиливаться…
— Пойдем домой…
— Ну как, Алексей Станиславович, принял дела? — ректор Сергей Анатольевич с улыбкой посмотрел на Карнаухова.
— Принял, Сергей Анатольевич, принял, — тот несколько раз кивнул.
— Ладно, давай без формальностей! — тот усмехнулся и похлопал вчерашнего декана юрфака, а ныне — проректора по учебной части по спине, — я, правда, рад, что теперь будем работать рука об руку. Ты — толковый руководитель, Леша! Рад, что именно ты теперь — моя правая рука? Факультет теперь принимает Виктор Георгиевич?
— Пока ВРИО, — Карнаухов развел руками, — там видно будет, ну, вы и так все знаете…
— Знаю, знаю… — Сергей Анатольевич встал и прошелся по своему кабинету, поглядывая в окно, за которым сновали студенты, вливаясь в первые дни учебного процесса, — ну что, Алексей Станиславович, можем себе позволить слегка отметить? — он по-дружески подмигнул.
— Вы — начальство! — Карнаухов улыбнулся.
Сергей Анатольевич лишь с улыбкой отмахнулся и направился к шкафчику. Через минуту на столе оказалась бутылка хорошего коньяка и стаканы. И в этот, как всегда самый неподходящий момент, на столе ожил селектор.
— Да! — отозвался ректор с легким раздражением.
— Сергей Анатольевич, к вам из администрации города! — пискнула секретарша.
— Администрации города? — ректор изумленно округлил глаза, — ладно, пусть заходят…
Он поспешно убрал приготовленную посуду обратно в шкафчик. В следующую секунду дверь открылась, и на пороге возник молодой человек в костюме и очках. Карнаухов встретился с ним взглядами и крякнул от удивления. Своего давнего выпускника он узнал…
— Андрюха! Моргунов! — вопреки формальностям он с удивлением озвучил имя вошедшего.
— Здравствуйте, Алексей Станиславович, — тот кивнул, — и вы здесь? Что ж, может, и к лучшему…
Карнаухов с удивлением отметил, что голос у гостя был каким-то печальным и, пожалуй, чем-то обеспокоенным. Но его отвлек ректор, удивленно приподняв брови. Карнаухов деликатно кашлянул в кулак.
— Это — мой выпускник и дипломник, — пояснил он, — Андрей Моргунов, Сергей Анатольевич. Я еще тогда замдекана на факультете управления был… вот, — он переводил взгляд то на ректора, то на внезапного визитера, чувствуя общее неудобство ситуации.
— Что ж, выпускник делает успехи! — Сергей Анатольевич улыбнулся, разряжая обстановку, — городская администрация… выпускаешь хороших специалистов на любой должности, да, Алексей Станиславович? — он посмотрел на гостя, — вы проходите, Андрей, присаживайтесь! С чем к нам пожаловала городская администрация? — он жестом пригласил Моргунова присесть.
Андрей сел на предложенный стул и посмотрел на обоих руководителей. Те ждали…
— Да я, собственно, Алексей Станиславович, как бы это сказать… отчасти по поводу своего диплома и пришел, — негромко начал он, вопреки субординации обратившись именно к Карнаухову. Ректор удивленно покосился на своего первого зама, но промолчал, позволив ответить Алексею Станиславовичу.
— Диплома? — переспросил тот, — не совсем понял тебя, Андрюш. Или хочешь написать еще один? Рад бы, с тобой приятно работать, но это тебе теперь к другому преподавателю… я вот, видишь, в должность проректора вступил… и дипруком быть не могу! — Карнаухов развел руками.
— Да я знаю, — Моргунов кивнул. Обоих руководителей здорово смущало напряжение в его голосе, — нет, Алексей Станиславович, я по поводу своего диплома. Того, который защищал в 2008-м… — на этих словах он сделал глубокий вдох и, как-то странно покачав головой, посмотрел на ректора, — Сергей Анатольевич, ситуация очень непростая, я даже не знаю, как сказать, чтобы прозвучало корректно…
Ректор медленно опустился в кресло, не сводя глаз с гостя. Карнаухов напряженно захрустел костяшками пальцев.
— Да прекрати ты! — одернул Сергей Анатольевич, — Андрей, говорите уже как-нибудь, в чем дело?
— Понимаете… — начал Моргунов, слегка замявшись, — дело в том, что в июне этого года меня пригласили возглавить итоговую аттестационную комиссию на факультете управления в НГТУ…
При упоминании конкурирующего ВУЗа ректор едва заметно скривился, но глазами показал готовность слушать дальше.
— В ходе защиты мое внимание привлекла одна из дипломных работ… — Андрей сделал небольшую паузу и, вновь глубоко вдохнув, добавил: — конкретно, моя дипломная работа…
Моргунов замолчал. Сергей Анатольевич медленно повернул голову и посмотрел на Карнаухова. Алексей Станиславович потряс головой и, схватив со стола ручку, стал нервно перебирать по ней пальцами.
— Погоди, Андрей, я тебя не понял! — начал он звенящим от напряжения голосом, — в каком смысле, твоя дипломная работа?
— Увы, Алексей Станиславович, в самом прямом, — Моргунов тяжело вздохнул, — ну, либо под копирку списанная с моей… — он снял очки и, дохнув на стекла, протер.
— С вашей? — вмешавшись в разговор, ректор недоверчиво прищурился и внезапно стал проявлять к гостю неподдельную агрессию, — а может, с всемирной сети? Раз уж пошли такие разговоры, и вы ведете туда, куда я думаю, давайте начистоту, — он зло посмотрел на Андрея, — студенты в наше время безбожно дергают данные для всех работ, включая дипломы, из интернета, а поиском информации дальше первой ссылки предпочитают себя не утруждать! А может, просто совпал образ мышления, а? — ректор вызывающе взглянул на визитера. Андрей опять лишь вздохнул и покосился на Карнаухова.
— Да нет, Сергей Анатольевич, — поняв, что объясняться ему, проректор обреченно кивнул, — Андрей проводил серьезные социологические исследования, результаты которых до сих пор хранятся у меня. Мы вместе проводили, честно, — он поймал себя на том, что едва ли не оправдывается, — но, Андрей, что значит: списано под копирку? — он с надеждой взглянул на Моргунова, — теоретическая часть — возможно, но…
— В том и дело, что все, — Моргунов мрачно кивнул, — вся аналитика, расчеты, графики… все данные, которые по идее никак не могут попасть в чужие руки. Подчистую…
Ректор Сергей Анатольевич посерел и посмотрел на зама с немой злобой. Моргунов тоже заметил этот взгляд.
— Нет-нет, упаси боже, я не намекаю ни на что такое! — он примиряюще поднял руки, — я же не идиот, чтобы думать, что высшее руководство крупнейшего ВУЗа приторговывает дипломами налево! — он покачал головой, — но факт остается фактом: мой диплом попал в чужие руки. Возможно и не только мой, — он выразительно посмотрел на обоих руководителей, — не подумайте, я не стал раздувать ситуацию, даже пришлось втянуть того студента на «удовлетворительно», чтобы не поставить под удар репутацию НГПУ, но… сдается мне, я не один такой, — с этими словами Моргунов посмотрел на них совсем двусмысленно, — думаете, будут молчать другие?
Ректор закашлялся. Карнаухов вскочил и налил начальнику стакан воды. Прокашлявшись, Сергей Анатольевич посмотрел на подчиненного красными глазами:
— Погоди! — начал он, — дипломные работы хранятся в бумажном виде в архивах соответствующих факультетов! И утилизируются раз в десять… хрен с ним, двенадцать лет! Если какой лаборант и… погоди! — он округлил глаза, — стоп, но там ведь был пожар в прошлом году. Все сгорело и архив тоже! Никакие дипломы просто… просто…
Сергей Анатольевич замолчал. У Карнаухова внутри поднял голову ужас. Настоящий, ледяной ужас…
«Вы же не хотите сказать, что Петровский спалил факультет управления? — Нет».
Диалог с Соболевым всплыл в его памяти и взорвался в мозгу мощностью боеприпаса. Руки против воли затряслись, что он тщетно попытался скрыть…
— Архив вместе со всеми материалами сгорает как раз в год утилизации, — негромко произнес Андрей, — а потом из ниоткуда всплывает диплом, который якобы был уничтожен в том пожаре…