— Абсолютно! — заверил Петровский, — откуда бы им взяться, Виктор Георгиевич, — он вновь по-змеиному улыбнулся.
— И с Семеновым не будет? — вкрадчиво переспросил Фокин, немного подавшись вперед.
— Никаких, — опять без пауз ответил Петровский, — планирую закрыть его дисциплину баллов так на девяносто… главное, выполнить его особые требования, — выразительно закончил он, прекрасно зная реакцию Фокина.
— Особые требования? — тот ожидаемо заинтересовался, — интересно какие же?
Глаза нового декана заблестели. Петровский с усмешкой посмотрел на него и, специально выдержав небольшую паузу, сказал:
— Посещать занятия, отвечать на семинарах, успешно сдавать срезы… — он с сарказмом посмотрел на Фокина, — ведь это особые требования, правда, Виктор Георгиевич?
Фокин слегка изменился в лице, но предпочел не подавать виду, хотя прекрасно понял сарказм Петровского.
— Ладно, иди, — произнес он уже совсем другим голосом, — позже поговорим.
— Всего наилучшего! — Петровский улыбнулся уголками рта и быстро вышел из кабинета декана.
Фролов резким движением отодвинул бумаги, скопившиеся за последнее время на столе, да так, что те едва не посыпались на пол. А затем отправил очередную порцию горячительного внутрь. Бутылка, вопреки правилам предосторожности, стояла здесь же, рядом, причем за последний час в ней заметно поубавилось.
Дмитрий налил себе еще, а затем открыл фотографии на телефоне и принялся листать. Здесь были сохранены воспоминания за все пять лет: они с Петровским и Асхатом на вручении студенческих билетов, они на вечеринке в клубе, где тогда собралась, по сути, вся будущая «сеть». Фото с его дня рождения и дня рождения Петровского, где они, уже изрядно пьяные, стояли в обнимку… Фролов грустно улыбнулся и покачал головой.
Дальше, начиная с третьего курса, фотографий было уже меньше. Слишком неофициальным все стало. Большую часть их жизни уже нельзя было запечатлевать. Да и настроения фотографироваться становилось с каждым месяцем все меньше и меньше…
Фролов хотел опрокинуть очередной бокал, но в это время послышался звук открывающейся двери. Быстрым движением он убрал бутылку и посуду в стол и поднял глаза.
— Дима, привет! — на пороге его кабинета возникла университетский бухгалтер Брагина.
— Наталья Михайловна? — Фролов посмотрел на нее удивленным, слегка замутненным от алкоголя взглядом. Было заметно, что женщина шла сюда второпях и была явно чем-то взволнована, — что-то случилось? — Дмитрий подался чуть вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо.
— Случилось, Дима, случилось! — выдохнула бухгалтер, падая в кресло напротив него, — фу! — она поморщилась, — ты что, бухаешь здесь? С ума, что ли, сошел? А если кто из ректората? — она округлила глаза.
— Да я… — Фролов хотел начать оправдываться, но Наталья Михайловна перебила.
— Короче, это сейчас уже неважно! — женщина махнула рукой, — слушай внимательно: в ближайшее время у нас аудиторская проверка…
— Какая проверка? — Фролов вытаращил глаза.
— Аудиторская! — повторила Брагина, повысив голос, — весь профком по финансовой части…
— С чего вдруг? — от изумления Фролов мгновенно посерьезнел и практически протрезвел, — с роду же не было! А кто, ректор? С чего вдруг? — тупо повторил он.
— Нет, Дима, не ректор, — Брагина мрачно покачала головой, — проверка министерская… — она очень выразительно посмотрела на него.
— Минобр?! — Дмитрий опешил от услышанного, — это что вообще за приколы? Такого же…
— Знаю, что не было, сама в шоке! — Брагина с досадой отмахнулась, — но факт в том, что теперь есть. И будет она ровно через месяц, не спрашивай, откуда знаю, это неважно. Важно то, что по сметам все должно быть ровно, — закончила она, не сводя с Дмитрия глаз.
Фролов похолодел. Его руки бессильно опустились, а под ложечкой засосало от страха.
— Но там… там… — заикаясь, начал он, — там же не сойдется ни хрена! Вы же знаете, что…
— А ты сделай так, чтобы сошлось! — рявкнула Брагина, зло посмотрев на него. Фролов похолодел еще больше.
— Но как? — прошептал он, — там же такие… вы шутите? — он бессильно сполз в своем кресле, — это нереально. Месяца за три, да, можно было бы подогнать, но за месяц, с учетом всего… — он сделал страшные глаза.
Брагина угрожающе надвинулась на него и по-змеиному зашипела:
— Фролов, а от меня ты чего хочешь? Мне эти деньги из кармана достать?
— А мне?! — парировал Дмитрий, заводясь, — вы же прекрасно знаете ситуацию, Наталья Михайловна, вы же…
— Замолчи! — Брагина грубо одернула, — или что, может, меня обвинить хочешь? Или подставить? Так впрягаться не буду, если что, понял? У меня все чисто, по всем раскладам украл ты, понял? — она недобро прищурилась, — я тебя предупредить пришла, а ты быкуешь?
Нижняя челюсть Фролова предательски задрожала. Он до конца понял всю серьезность ситуации.
— Но ведь я… я же и вам откатывал… — прошептал он.
— Заткнись! — шикнула Брагина, — ты совсем охренел? Меня впутать захотел? — она оскалилась почти так же, как Петровский, — зубы-то спрячь, родной, берега не путай!..
— Да какие зубы?! — Фролов сорвался на крик. От страха и отчаяния он почти плакал, — это же даже не отчисление, это срок, вы понимаете?! Меня посадят!!!
Он схватил пять минут назад спрятанный стакан и залпом осушил его.
— Да не ори ты! — опять одернула Брагина, — погоди, дай мне подумать…
На некоторое время повисла тишина. Фролов опустил голову и закрыл глаза. Его всего трясло. Вот и все. Кольцо сжалось окончательно. Это конец. Теперь точно конец. Денег не было, закрывать дыры в бюджете нечем. Обращаться к Петровскому после всего было бы унизительно настолько, что он скорее бы сел… так он и сядет! Такие хищения из бюджета ему не простят. А его сольют, стопроцентно сольют. Ведь главный студент ВУЗа — по сути, всего лишь пешка на административном уровне. И он знал эту правду…
Брагина барабанила пальцами по столу, задумчиво глядя на Дмитрия, который сидел, не поднимая головы. Затем сделала глубокий вдох и, щелкнув пальцами, начала:
— Вообще, есть один вариант, не знаю, как он тебе понравится, но, боюсь, он единственный…
— Какой? — Фролов поднял голову. В его глазах забрезжила надежда.
— У тебя зам толковый есть? — в лоб спросила Брагина, сверля его взглядом.
— Ну да, есть, Игорь Кондрашов с управления, а что? — он с непониманием посмотрел на бухгалтера.
— Заявление, — без предисловий ответила она, — задним числом…
У Дмитрия в горле пересохло.
— Заявление? — проговорил он, испуганно глядя на Брагину, — об отчислении?
— Об оставлении поста, не тупи! — та посмотрела на Дмитрия уничтожающим взглядом, — ну, посуди сам, последний год! Что он тебе, погоду сделает? А риск реальный. И выход тоже… — Брагина вздохнула, — думаю, удастся уговорить Карнаухова подписать эту басню еще прошлым семестром. А там сметы закроют, с тебя взятки гладки… передашь дела заму и все, в тень…
Брагина приподняла брови, ожидая реакции Фролова. Тот несколько раз мрачно кивнул и очень зло посмотрел на нее.
— А с замом что будет? — спросил он, — все повесят на него?
— Могут, — Брагина кивнула.
— И тогда все шишки тоже достанутся ему, — констатировал Дмитрий, — нет, не пойдет… — он набрался храбрости и выдохнул: — сяду! И так уже грехов на две жизни вперед хватит…
— Да ты идиот что ли?! — Брагина ударила рукой по столу, — тебе сколько лет, какое «сяду»? Ты о родителях своих думал?
— А о родителях Кондрашова? — Фролов сверкнул глазами, — у него тоже родители, брат младший, бабушка! А его закроют ни за хрен собачий, так? Нет уж!
Повисла тишина. С ненавистью глядя на бухгалтера, Дмитрий в открытую достал бутылку и налил себе еще. Терять было нечего. В скором времени его отправят в тюрьму. Если отчислят сейчас, мало что изменится…
— Хорошо, давай так, — Брагина покачала головой, — а ты не думал, с чего вдруг проверку решили провести именно сейчас? Столько лет не было, а тут — на тебе! — она наклонилась к Фролову и понизила голос почти до шепота: — Дима, ты не думаешь о том, что проверку могли просто инициировать изнутри? И какой может быть их истинная цель?
Фролов округлил глаза.
— Что, сместить меня? Но зачем? И зачем так сложно, через минобр?
— А что, мало врагов в администрации ВУЗа? — Брагина нехорошо прищурилась, — а по поводу сложности: а как еще? Все будет на официальном уровне, оснований море, а ректорская проверка… ну, это все равно не то. Кому-то ты сильно насолил, Дима, — она выразительно цокнула языком.
— Понятно, — Фролов взялся руками за голову, — а если напишу? Кондрашов, что будет с ним?
— Ну, если заказ, правда, на тебя, его не закроют, — ответила Брагина, немного подумав, — может, даже не отчислят, так, попросят оставить пост по-тихому…
— А если нет? — Дмитрий сильно сжал кулаки.
— Слушай, а есть вариант это проверить? — разозлилась Брагина, — нет, хочешь, вперед, дело твое. Но только если проверка будет, а она будет! — бухгалтер ткнула в него пальцем, — ты сядешь без вариантов! И никто за тебя впрягаться не станет! А у Кондрашова все шансы выйти сухим, слишком много шумихи может поднять с перепуга. Там тоже не лохи сидят, все понимают… — она выразительно указала глазами наверх.
— А если все-таки посадят? — Фролов почти с детским страхом посмотрел на бухгалтера.
— Слушай, ты меня достал! — рявкнула она, — расклады тебе объяснили: если останешься — шансов выкарабкаться не будет… ну, либо отдавай из своего кармана, если располагаешь средствами! Короче, я тебе сказала, ты меня услышал. Думай, Дима. И хорошо думай…
Она резко встала из кресла и быстро вышла из кабинета, хлопнув дверью. Фролов сидел и еще долго тупо смотрел в одну точку. Затем посмотрел на свои трясущиеся руки и достал из принтера чистый лист бумаги…