— А это я, друзья мои, вас хочу спросить! — огрызнулся Бондаренко, — что предпринимается для поиска остальных членов банды? — он вопрошающе посмотрел на второго оперативника.
— Как сквозь землю, — мрачно ответил тот, — пасут все места, где они могут появиться. Пока глухо…
— Да нет, бред, — Бондаренко невесело усмехнулся и покачал головой, — что, побежали все? Исключено, бессмысленно. Тут что-то другое… что же ты задумал, Костик Петровский? — он провел рукой по машине, — короче так. Обыщите квартиру Петровского и кафе. Только тихо, шума не поднимайте. Если есть ответы, то они где-то там. Все, направляйте людей. Работаем.
Петровский спрыгнул с капота старенькой машины, потому что дверь гаража с лязгом открылась. Кроме Костомарова некому, ключи были только у него, поэтому он особо не нервничал. Он ждал их. Конечно, это были они. Иван сдержал обещание, привез сюда всех четверых.
— И сколько у тебя этих конспиративных гаражей? — осведомился Асхат, осматривая помещение.
— Достаточно, чтобы на какое-то время спрятаться от любого охотника… ну, привет, банда! — Петровский, ухмыляясь, шагнул навстречу всей «пятерке». Все-таки, они были здесь. Все…
— Может, объяснишь, что здесь творится?! — с ходу накинулся на него эмоциональный Соловей.
— Ванек, дверь закрой! — велел Петровский спокойным голосом, — на ключик.
Костомаров кивнул и запер ворота гаража изнутри. Фролов, Асхат, Джамал и Соловей стояли посреди помещения, вопрошающе глядя на своего экс-лидера. Все молча ждали от него ответов.
— Вокруг да около ходить не буду, господа! — Петровский сделал несколько шагов по направлению к ним, — боюсь, у нас проблемы…
— У нас? — Соловей ехидно скривился, — у нас, это в смысле у организации? Но ты же сам сказал, что «сети» больше нет, нам ведь не приснилось?
— Ну, видимо не все так считают! — в тон ему ответил Петровский, — ты, кстати, тоже, Леша, дела-то вертеть продолжаешь. Да и ты, Джам, — он подмигнул Джамалу и махнул рукой, — да что там, я же вам ничего не запрещал, так, давал дружеский совет, к которому ни один из вас, конечно, не прислушался…
— Костян, я не понял, что за предъявы?! — на этот раз вспылил уже Фролов, — ты, может, расскажешь, какого хрена мы собрались здесь и что вообще происходит?
— Происходит то, что на нас вышли, — без предисловий и теперь уже очень серьезно ответил Петровский, — и вышли капитально. УБЭП, надеюсь, объяснять, что это значит, не надо…
Соловей присвистнул. Джамал и Асхат переглянулись.
— Костик, но как? И почему сейчас? — Фролов со страхом и недоумением уставился на него, — мы ведь… мы же все свернули! Ты сам сказал: концы в воду! Как, Костя?!
— Нас с Фокиным накрыли с поличным во время передачи денег за госы, — вместо ответа Петровский продолжил свой рассказ, — милейший Виктор Георгиевич, вероятнее всего, уже в СИЗО, либо под подпиской и скоро отправится на зону. А вот у нас с вами еще есть шанс…
— Нет, ты погоди, Костя, я вообще ни х…а не понимаю! — Соловей сделал шаг навстречу Петровскому, — я может совсем тупой, но я не догоняю, ты поясни! Накрыли тебя, а проблемы у всех? Это после роспуска «сети», который ты сам же и устроил? И почему, скажи на милость, ты здесь, если тебя, как ты сам утверждаешь, взяли с поличным? — говоря, он угрожающе приближался, — я не понял, Петровский? — зрачки Соловьева угрожающе сузились, — ты что, сдал нас?
Фролов, Асхат и Джамал изумленно переглянулись. Они не могли поверить в слова товарища. Петровский в свою очередь тоже злобно посмотрел на Соловья.
— Ты совсем охренел? — очень тихо осведомился он, — я тебе кто, стукач ментовской?
— А ты проясни! — Соловей не отводил глаз, — пока что картинка-то так себе вырисовывается. И не надо быть юристом, чтобы додумать кое-что, — он повернулся к остальным. Костомаров продолжал стоять возле ворот. Поймав взгляд Петровского, Иван лишь развел руками.
— В УБЭП есть личные дела на большинство из нас! — громко сообщил Петровский, глядя через плечо Соловью, на всех остальных, — разработка велась явно не со вчерашнего дня, похоже, они внедрялись под видом студентов, может, заочников, я не знаю. Ты, кстати, Леша, в их списке под первым номером! — он вновь посмотрел на Соловья, — там еще Джамал есть и ты, Фрол! — Петровский кивнул на Дмитрия и вновь посмотрел в глаза Соловьеву, — Соловей, идиотом не будь! Подумай, если бы я вас сдал, отпустили бы они меня? И какой мне тогда резон хорониться здесь, вас привозить? И что, скажи на милость, я мог бы им рассказать, даже захоти я вас слить, чтобы самому выйти сухим? Очнись, Алеша, я ничего не знаю о ваших делах, никакой банды давно нет! — он пощелкал пальцами перед лицом Соловья.
— Ну да, — тот кивнул и сделал небольшой шаг назад, поворачиваясь к остальным, — банды нет. Тем не менее, фактически, вся банда здесь. И никто не понимает, что происходит. А ты, Костик, ни черта не объясняешь! — он опять повернулся к Петровскому.
— А я и пытаюсь объяснить, просто кто-то, не будем показывать пальцем, постоянно перебивает и строит нелепые теории! — огрызнулся тот, — короче, так, парни, УБЭП плотно взялись за нас. Меня они схватили с поличным, но отпустили под честное слово. Что я сдам им банду… — он сверкнул глазами.
— Банду — это нас? — уточнил Соловей, вновь недобро сощурившись.
— Они думают так, — кивнул Петровский, — конечно, верить мне совсем на слово никто не собирался, УБЭП приставили хвост, от которого я сумел слиться. На практике это означает, что если в течение двух дней у них не будет расклада на банду, меня схватят и накинут сверху за побег из-под стражи…
— И мы все соучастники, потому что находимся сейчас здесь! — фыркнул Соловей, — но, как я понимаю, у тебя есть гениальный план, босс? Выбора-то у нас теперь нет, ты же опять все предусмотрел! — он приблизился к Петровскому вплотную и сказал последние слова зловещим шепотом.
— Нет, — тот покачал головой, насмешливо косясь на угрожающе придвинувшегося Соловьева, — банда будет настоящей. Что касается остальных! — он повысил голос, — нет, силой я никого не держу! И не сдам, даже если мне впаяют лет десять! Но подумайте хорошо! — он переводил взгляд с одного на другого, — я даже не буду просить подумать о том, что я ни разу не кидал ни одного из вас в беде. Подумайте о том, готовы ли вы рискнуть своим образованием, своей карьерой, деньгами, всем, что заработали за эти четыре года… я не знаю, что именно у УБЭП есть на вас. Может, пронесет, ограничатся тем, что поймают и отправят за решетку меня! Может, вам удастся отсидеться и, благополучно выпустившись, забыть все, как страшный сон, закопав совесть подальше, я вас не осуждаю! — он покачал головой, — а может, у них достаточно оснований для задержания и предъявления обвинений каждому! — он поочередно ткнул пальцем в Соловья, Джамала, Асхата и Фролова, — решать вам, ребята. Если кто не хочет помочь решить эту проблему раз и навсегда, пожалуйста! — он сделал жест рукой, — Ванек прямо сейчас отвезет вас в город, и мы забудем, что знакомы! Ну? Есть желающие уйти прямо сейчас?
Повисла тишина. Петровский скользил взглядом по раздумывавшим товарищам. Костомаров стоял у ворот гаража, скрестив руки на груди. Соловей сделал еще два шага назад и уставился на Петровского.
— Допустим! — начал он, — складно излагаешь, впрочем, как всегда. Что у тебя за план?
— Дать им то, что они хотят, — спокойно ответил Петровский, — банду. Насколько я успел изучить их главного, справедливость ему до фонаря. Ему нужна хорошая отчетность. Получит беспрецедентную ОПГ — отвяжется…
— Да уж… и где мы возьмем такую? — Соловей презрительно фыркнул.
— Возьмем, — пообещал Петровский, — вот только должен предупредить заранее: дело рискованное, очень опасное и очень незаконное, — он выразительно посмотрел на собравшихся, — но, если все пройдет успешно, выйдем сухими. И навсегда забудем о проблемах: материальных и проблемах с законом…
— Опасное и незаконное дело… — Соловей хмыкнул, — ну, мы тут уже участвовали в мошенничествах, рэкете, поджоге, рейдерстве, нанесении телесных, угрозах убийством… — он загибал пальцы, — вроде ничего нового, — Соловьев с усмешкой посмотрел на Петровского, — мы с тобой, Костя! Что на этот раз? Может, похитим кого-нибудь?
Несмотря на серьезность ситуации, послышался дружный смех. Однако ни Петровский, ни Костомаров, который уже был поставлен в известность о том, что должно было произойти в ближайшее время и, несмотря на изумление дерзости плана, все равно согласился участвовать, даже не улыбнулись.
— А что вы ржете? — осведомился Петровский, в глазах которого в этот момент горел почти демонический огонь, — именно это мы и сделаем.
Смех мгновенно прекратился. Глаза Фролова в ужасе округлились. Джамал слегка приподнял брови. Соловей словно налетел на невидимую стену и опять попятился.
— Погоди, что мы сделаем? — он инстинктивно хохотнул еще пару раз, — похитим человека? Ты серьезно?
— А когда я шутил на такие темы? — зрачки Петровского недобро сузились, — а что, струсили, стоило заранее узнать, на что придется пойти? Даже поджог вас не так смущал, а там дело вообще пахло трупами!
— А здесь не пахнет? — сдавленным голосом спросил Фролов, — Костя, ну там дело абстрактное. А здесь придется непонятно зачем похищать кого-то… мать твою, да кого?! — он сорвался на крик.
— Дергаться перестаньте, — спокойно произнес Петровский, — те, кого мы похитим, никому ничего не скажут. А еще помогут нам выпутаться из сложившейся ситуации. А чтобы начать называть вещи в моем плане своими именами… — он перевел взгляд на Фролова, — Димас, расскажи им!
— Рассказать что, Костя?! — горло Фролову будто сдавили железной рукой. Вопрос был риторическим, он догадался, какую именно информацию требует выложить на общий суд Петровский. Но было очень страшно. Страшно, как никогда…
— То, что знаем только мы с тобой, — спокойно пояснил Петровский, — расскажи им про банду… смелее, Димас, ничего в этом страшного нет! — подбадривал он испуганно сжавшегося Фролова, — я же тебя когда-то понял. А значит, поймут и они! — он кивнул на ребят, которые теперь в недоумении смотрели на Фролова, — давай, Диман, говори. Я помню, что обещал хранить эту тайну. Но теперь от этого зависит все…