— Алло, Дашут! Ну, я подъехал, ты готова? — улыбаясь во весь рот, спросил Макаров в трубку. В другой руке Сергей держал внушительный букет цветов…
Они прекрасно проводили тот день. Сходили в кино, потом посидели в ресторане с живой музыкой, просто гуляли… и Макаров был счастлив. Придя домой абсолютно счастливым, он поцеловал мать и стал взахлеб рассказывать ей про Дашу и про то, как провел день. И ничто тогда не напоминало о мрачных и не самых приятных подробностях его деятельности…
Славик Логинов отбросил бумаги и откинулся на спинку кресла.
— А, к черту их, потом! — весело сказал он и достал сотовый телефон, — алло, Фрол, банкет уже закончился? Почти? Ну, как развяжетесь там, подгребайте на неофициальную часть. Все, коллег тоже бери, если хочешь! Костяна? Нет, Костяна сегодня не будет…
Петровский поднялся по знакомой лестнице и позвонил в дверь. За спиной он держал букет, которым сейчас ему с ненулевой вероятностью прилетит по лицу. А, будь что будет!
Марина открыла дверь и остановилась на пороге, глядя на него. Она молчала…
— Если захочешь послать меня, будешь права, — начал Петровский, глядя ей в глаза, — я уйду сразу и без скандала, даю слово. Но знай: мне ничего от жизни не нужно, если в ней нет тебя… вот, — он достал из-за спины букет, — хочешь — избей меня им, я заслужил. Марин, прости меня за все… — Петровский замолчал.
Из ее глаза выкатилась слеза. Она сделала шаг вперед и, схватив его за рукав, втащила в квартиру.
12. Вавилон4 курс. Сентябрь 2013
Сегодня был хороший день. Потому что сегодня было всего две пары. Нет, Аня задержалась после них еще с одногруппницами в кафе, сейчас доходил час дня. Но теперь она направлялась домой.
На улице было по-летнему тепло, в такую погоду учиться вообще не хотелось. А учиться, между тем, оставалось ровно два года. А потом все: диплом и взрослая жизнь… А пока все складывалось хорошо. Училась Аня неплохо, с Олегом все у них получилось, и встречались они уже достаточно давно, дело близилось к свадьбе, родителям он тоже очень нравился. Оставалось только закончить ВУЗ…
— Ну ты, кошелка! — грубый женский оклик вырвал Савельеву из размышлений.
Аня удивленно обернулась. Со стороны детской площадки к ней приближались две девицы «ПТУшного» вида. То, что намерения у них были враждебными, было понятно с одного взгляда. Она не любила конфликтов, тем более — драк между девочками. Тем более, никогда не слышала, чтобы в женском обществе, пусть даже не самом приличном, процветал так называемый «гоп-стоп». Нет, похоже, ее просто с кем-то перепутали, главное, сейчас спокойно это объяснить…
— Вы мне? — с удивлением спросила Аня.
— Тебе-тебе! — одна из девиц жевала жвачку. Подойдя, она сильно пихнула Савельеву в плечо, от чего та едва не потеряла равновесие.
— Девчонки, вы чего? Вы меня с кем-то перепутали! — воскликнула Аня, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Да ну на х…р? — осведомилась вторая, медленно заходя со спины, — а по-моему, мы по адресу, про… а универовская! Машка Богусонова — твоя подружка?
Аня похолодела. Машу из соседнего дома она знала хорошо. Очень возможно, что у той был конфликт с кем-то из соседних дворов. Только причем здесь она?
— Машу знаю, — честно созналась Аня, — только…
— Только ш…й быть плохо и к парням чужим лезть! — рявкнула девица ей в ухо.
— Девчонки, я ни к кому не лезла… — начала Савельева.
— Ты — нет, а подружка твоя стерва — да! — заявила та, — а раз твоя подружка, ты и п…ы получишь! Может, дойдет до тупой твари, когда тебя увидит! — на этих словах обе девицы расхохотались.
— Девчонки, вы чего… — испуганно начала Аня, — я же не…
Договорить она не успела, потому что та, что стояла сзади, больно схватила ее за волосы. Аня вскрикнула. В ту же секунду от второй прилетела болезненная оплеуха. А затем обе одновременно бросились на нее…
— Рад приветствовать, рад! — Антон Алексеевич наблюдал, как студенты проходили в аудиторию и рассаживались по местам, — надеюсь, каникулы прошли успешно, все живы-здоровы, успели отдохнуть от учебы и от меня в том числе! — он хохотнул, — и, главное, набрались новых сил для дальнейшего обучения. Дисциплина в этом году ожидает новая, интересная, так что…
Он перевел взгляд левее и снова увидел их. Федосеев и Королев, как ни в чем не бывало вошли в аудиторию и собрались усесться на места в аудитории. Антон Алексеевич прищурился.
— Молодые люди, а вы к кому пришли? — вкрадчиво спросил он, глядя на них.
— Как куда? К вам на пару! — Федосеев и Королев переглянулись, а затем с крайним удивлением уставились на Семенова. Похоже, они не ожидали такого развития событий.
— Ко мне на пару? — Семенов вскинул брови, — не помню, чтобы допускал вас до своих занятий…
— В смысле? — Федосеев (а преподаватель теперь уже их различал) уставился на Антона Алексеевича.
— В прямом, — Семенов пожал плечами, — у вас не закрыты два прошлых семестра. Новая дисциплина является прямым продолжением той, которую вы целиком пропустили. Так что допускать вас до занятий без базовых знаний я не имею права…
— Но как?! — Королев вытаращил глаза, — у нас же сдано все!
Антон Алексеевич покосился на аудиторию, затем вновь повернулся к своим прогульщикам.
— Идите сюда! — распорядился он, отойдя поближе к двери, — вещи с собой захватите! Захватите-захватите, чтобы два раза не бегать!
Федосеев и Королев приблизились к нему.
— В общем, так! — тихо сказал Семенов, — повторяю еще раз для пассажиров различных типов, извините, бронетехники: вы не посещали мои занятия за два семестра ни разу! Дисциплину у вас веду я. Не заведующий, не замдекана, а я: Семенов Антон Алексеевич, если вдруг не знаете. До своих занятий я вас не допускаю, так как я зачет вам не ставил, ибо просто не за что. Не знаю, кому вы там сдавали и, честно говоря, не хочу знать. Это на вашей совести и на совести тех, кто нечестно нарисовал вам этот зачет, — Антон Алексеевич переводил взгляд то на одного, то на другого, — а теперь можете быть свободны. Это все.
— Антон Алексеевич, но нам сказали ходить к вам! — начал Федосеев.
— Решайте это с теми, кто вам сказал! — отрезал Семенов, — я не знаю, что вам делать. Идите к заведующему, в деканат, в ректорат и так и скажите: Семенов не допускает нас до занятий. Все, друзья, мне нужно подготовиться к паре, не отнимайте мое время! — он развернулся и собрался вернуться за преподавательский стол.
— Антон Алексеевич, а оно надо? — Федосеев угрожающе прищурился. Семенов резко обернулся и несколько секунд пристально смотрел на студента. Федосеев шумно сглотнул и отвел глаза.
— Всего наилучшего, ребята! — бросил Семенов и больше уже не обращал на них никакого внимания.
— Петровский!
— Здесь! — Петровский поднял руку, показывая преподавателю, где находится.
— Романова! Романова здесь, отлично… Рысева! Рябухин! Где опять Рябухин? Понятно… Савельева!
— Нет! — подала голос староста.
— А с Савельевой что? — пожилая преподавательница удивленно посмотрела из-под очков, — показалась ответственной… случилось что-то с Савельевой?
— Она… она, в общем, в больнице, ее не будет, — пробормотала староста, немного потупившись, — Олеся Витальевна, я вам потом все объясню…
— В больнице? — преподавательница подняла брови, — ладно, понятно, причина уважительная. Пусть выздоравливает.
Петровский с Асхатом переглянулись. Асхат пожал плечами. Петровский покосился на старосту Настю, которая сидела с напряженным лицом и о чем-то шепталась со своей подружкой…
После звонка они с Асхатом первыми покинули аудиторию. Настя вышла спустя пять минут в окружении своей свиты. Все девочки продолжали о чем-то переговариваться.
— Настюх! — Петровский окликнул старосту. Та обернулась и сделала вопросительный жест головой, — Насть, иди сюда! — позвал Петровский.
— Что, Кость? — староста подошла к нему и вопросительно посмотрела. Стайка девушек остановилась поодаль, не спеша удаляться.
— Что там с Анькой такое случилось? — спросил Петровский, глядя на маленькую Настю сверху.
— В больнице, я же сказала Олесе Витальевне, — уклончиво ответила Настя, — Кость, нормально все, выздоровеет. Не переживай…
Староста собралась уходить, но Петровский резко поставил руку на стену, перегораживая ей проход. Асхат встал чуть правее, отрезая все пути к отступлению. Настина свита напряглась и уставилась на них.
— Костя, в чем дело? — возмутилась она, — пройти дай!
— Настюха, я тебя четвертый год знаю! — Петровский смотрел ей в глаза, — и вижу, когда люди мне врут! Давай рассказывай, что там с Анькой такое? Я, может, помочь хочу. Я же не зла вам желаю…
— Кость, ну там личное… — Настя опять попробовала уйти от ответа.
— Настюх! — Петровский повысил голос, — сколько раз я вам всем помогал? Хоть раз было такое, чтобы подвел? Давал я повод себе не доверять? Люди просто так в больницу не попадают. Нет, был бы роддом, я бы отвалил без вопросов, но чует мое сердце: ничем хорошим там и не пахнет… говори!
Петровский смотрел на Настю, как удав на кролика. Подружки что-то возмущенно запищали, но слишком боялись его, чтобы напрямую вмешиваться. Настя поняла, что выхода нет…
— Короче, она в шестой… — буркнула староста, опустив глаза.
— Шестой?! — Петровский опешил, — но это же «травма»! Что случилось? Сбил кто? Как она?
Аня была хорошим и порядочным человеком. Петровский всегда хорошо к ней относился, выделяя из общей массы «планктона» и «курятника». И сейчас по-настоящему переживал.
— Да нет, — тихо сказала Настя, — короче, это… напали на нее…
Петровский посмотрел на Асхата. Тот тоже был крайне удивлен.
— Напали? На Анюту? Кто?
— А я откуда знаю?! — разозлилась Настя, — она в сознании, но не говорит… боится, наверное. Ты пройти мне дашь или нет? Я тебе и так уже много сказала!