рестив руки на груди. Повисла неловкая пауза.
— Ко мне? — за неимением лучшего, Антон Алексеевич переспросил. В ответ Петровский лишь молча кивнул, — Костя, до меня, как и до всех, доходили неприятные слухи. Как бы то ни было…
— Да нет, — Петровский впервые за все эти годы позволил себе перебить, — о таких вещах я бы с вами никогда не заговорил, уж вы точно не можете иметь к этой грязи никакого отношения. Я по другому делу. Мне помощь ваша нужна, — он посмотрел прямо в глаза, — помощь, как преподавателя. Больше мне обратиться не к кому.
— Моя, как преподавателя? — Семенов был слегка удивлен, — но… как именно я могу помочь, я не сосем понимаю…
— Ну, мне же надо как-то заканчивать юрфак, — Петровский все же улыбнулся, — а для этого я должен защитить диплом. Моим руководителем был Фокин, но он… — Петровский замялся, — в общем, вы сами знаете. Короче, мне нужен новый дипрук, — он вновь посмотрел на Антона Алексеевича в упор, — я бы хотел, чтобы им были только вы…
Семенов тоже посмотрел на Петровского и со вздохом покачал головой.
— Понимаешь, Константин… — начал он, — мне, конечно, приятно, что ты оказываешь мне такое доверие… не надо улыбаться, сейчас я говорю без иронии! Конечно, это очень плохо, что тебе приходится, грубо говоря, менять коней на переправе… — он опять покачал головой, — но и ты меня пойми. До защиты меньше двух месяцев, у меня четыре дипломника, прости, но меньше пятерки меня не устраивает, ты курсе, у меня принцип. За такой короткий срок…
— Я вас понимаю, — Петровский несколько раз кивнул.
— Не обижайся, Константин! — попросил Семенов.
— Никаких обид, — ответил Петровский, — просто… просто у меня уже есть немало наработок по диплому. Практика, аналитика… — он двусмысленно усмехнулся, — и тему я выбрал интересную. Если бы только вы могли взглянуть, кое-что подправить, может, изменили бы свое мнение, — он продемонстрировал флешку, которую только что достал из кармана и вновь взглянул преподавателю в глаза, — я прошу, уделите мне немного времени. Если откажетесь представлять меня на дипломе, я пойму. Но если сможете помочь… — глаза Петровского сверкнули, — мы с вами в кратчайшие сроки напишем отличную работу. Самую лучшую…
— Незаконно отсутствующим можете передать пламенный привет! — Карнаухов окинул аудиторию и всех собравшихся хмурым взглядом, — в общем так, господа без пяти минут выпускники! Ходить вокруг да около я не буду, тем более, до многих из вас, я уверен, уже дошли некоторые слухи… что ж, довожу на официальном уровне… государственный экзамен на юрфаке в этом году отменен…
В аудитории, даже несмотря на присутствие проректора, раздался торжественный свист и радостные выкрики.
— Успокоились! — прикрикнул Карнаухов, — здесь выпускники юрфака или стадо? Настоятельно рекомендую потратить это время с умом. Проведите его своими руководителями, доведите до ума дипломные работы, потому что теперь на защите точно не будет никаких поблажек. Я лично буду в составе выпускной комиссии. На этом все, можете быть свободны!
Вопреки обычной словоохотливости, Карнаухов был лаконичен. Студенты стали подниматься со своих мест и разбредаться кто куда. Бывший декан лишь молча наблюдал за этим…
Суета. Волнение. Набившиеся в соседней аудитории студенты, для которых все прочее сейчас было неважно и казалось, что сейчас — самый ответственный день в их жизни…
Кто-то лихорадочно читал и пытался собрать бумаги и мысли кучу. Кто-то топтался в коридоре, ожидая окончания очередной защиты и приглашения, почти как приговора. Страх на этом моменте в основном достигал такой критической отметки, что становилось уже все равно…
— К защите выпускной квалификационной работы приглашается… — секретарь на секунду замолчала и покосилась на собравшихся здесь членов комиссии, особенно, Алексея Станиславовича — своего бывшего начальника, — приглашается… — она глубоко вдохнула и выдала почти обреченно: — Петровский Константин Алексеевич. Тема дипломной работы… — опять секундная пауза, вызвавшая легкое недоумение среди приглашенных гостей, — «Экономические правонарушения и хищение средств в казенных бюджетных заведениях на примере дела НГА». Руководитель… — она обреченно посмотрела на Карнаухова, — Семенов, Антон Алексеевич, доцент, кандидат юридических наук…
Повисла тишина. Карнаухов лишь на секунду злобно покосился на Семенова, который сидел чуть сбоку, за соседним столом. Антон Алексеевич всегда присутствовал на защитах всех своих дипломников. Некоторые из членов комиссии, в том числе, назначенный ее главой Вересов Андрей Дмитриевич, работавший Нобельске мировым судьей, были не в курсе происходившего в этих стенах последние пять лет, поэтому искренне не понимали, чем вызвана неловкая пауза…
Тем временем защищающийся показался аудитории. Он окинул взглядом собравшихся, лишь на секунду встретившись глазами с Карнауховым, который спешно отел взгляд. Петровский едва заметно улыбнулся. Семенов лишь кивнул ему, опять, так, чтобы видел лишь он…
Неторопливо проследовав к кафедре, Петровский запустил на компьютере свою презентацию. Затем аккуратно расположил перед собой несколько листов, в которые собирался заглянуть лишь пару раз для приличия, вновь поднял глаза. Секунду он смотрел на них. И за секунду увидел все: Карнаухова, усиленно смотревшего куда угодно, только не на него, Семенова, которого ситуация теперь даже немного забавляла. Какая разница, что будет, каждый из участников этой истории дано все для себя решил. Точка уже была поставлена. Для каждого из них. Кто победил или проиграл — уже неважно. Да все они проиграли. Оставалось лишь красиво уйти…
— Уважаемые члены государственной аттестационной комиссии, — негромко, но отчетливо начал он, — тему моей работы вы все прекрасно слышали, думаю, мы не будем тратить ваше время на повторы, позвольте сразу перейти к делу…
Доклад Петровского был окончен. Он замолчал и принял удобную, но не слишком вальяжную позу, ожидая, как говорил Семенов «настоящей защиты, которая начинается после завершения доклада». И снова эта неловкая пауза…
— Уважаемые члены комиссии, прошу вас, вопросы, — сказал Вересов, прерывая молчание.
Вот только вопросов не последовало. Все продолжали молчать, надеясь, что инициативу перехватит кто-то другой. Никто не знал, как именно себя вести в этой ситуации. Ситуации, до которой они сами довели…
Семенов вновь незаметно улыбнулся и поднял глаза.
— Раз ни у кого из комиссии вопросов нет, начинать дипломному руководителю было бы как-то… некорректно, — начал он, — Андрей Дмитриевич, может быть вы? — предложил он, слегка покосившись на всех остальных.
Все замерли, ожидая продолжения. Петровский так и продолжал молча стоять у кафедры, спокойно глядя на комиссию и гостей…
— Что ж, — Вересов кивнул, — тогда действительно начну я, — он перевел взгляд на Петровского, — Константин Алексеевич, в своей работе, в частности, прикладном разделе, вы опираетесь на материалы реального уголовного дела, причем недавнего. Не расскажете комиссии, откуда у вас такие материалы?
Петровский посмотрел Вересову прямо в глаза. Тот выражения взгляда не понял и лишь слегка повел бровью, ожидая ответа на свой вопрос.
— Ничего противозаконного, по крайней мере, — спокойно проговорил Петровский, все еще косясь на Алексея Станиславовича, — большая часть дел уже закрыта, по многим завершились судебные процессы, ведь растягивать такое… — он против воли ухмыльнулся и взглянул на Карнаухова почти в упор, нарушив собственный принцип: не прерывать зрительный контакт с собеседником, которым на данный момент являлся Вересов, — что касается нахождения у меня этой информации… — он опять усмехнулся, — ну да, я нарыл ее не в интернете. Подробности… — на секунду Петровский замолчал, — но Андрей Дмитриевич, ведь хороший специалист нашей профессии должен сохранять конфиденциальность источников, не так ли? Это же залог. Разе не этому нас должны по-настоящему учить? — он с интересом и вызовом смотрел на Вересова. Вновь повисла тишина. Все, затаили дыхание, ждали продолжения диалога…
— Что ж, считаю это достойным ответом, — Вересов кивнул, — хватка, Константин Алексеевич, чувствуется…
Даже сейчас, на расстоянии, Петровский явственно услышал, как Карнаухов скрипнул зубами.
— Константин Алексеевич, в вашем докладе это не прозвучало, уверен, вы знаете, но все же. От чего зависит наказание за получение взятки должностным лицом? — негромко спросил Вересов.
— Факторов немало, — Петровский пожал плечами, — основное — это, конечно же, размер получаемой взятки и то, за что она собственно была дана. Правда, второе учитывается, скорее, в неформальном порядке…
— Хорошо, — Вересов удовлетворенно кивнул, — хорошо, Константин Алексеевич. Больше вопросов у меня нет. Предоставляю это право остальным членам комиссии…
Петровский знал, что будет. Вновь повисла тишина. Никто не решался вступить в диалог. Вересов удивленно поглядывал то на одного члена комиссии, то на другого. Но все предпочитали отмалчиваться…
— Андрей Дмитриевич, позвольте, тогда все же я! — Антон Алексеевич прокашлялся и взглянул на Вересова.
— Пожалуйста, раз никто другой не хочет, — тот пожал плечами и кивнул. Семенов посмотрел на Петровского, который, как и полагалось, никаких эмоций по поводу происходящего не выказывал.
— Константин Алексеевич, — начал тот, — мой вопрос не из прикладной области, но все же я считаю его не менее важным, ведь чтобы лечить болезнь, недостаточно, по моему мнению, уничтожать лишь симптомы, — он выдержал небольшую паузу, — Константин Алексеевич, по вашему мнению, что вообще толкает людей на подобные правонарушения? И, собственно, как с этим можно бороться?
Петровский посмотрел Семенову прямо в глаза и выдержал небольшую паузу. Все буквально затаили дыхание. Провокационность вопроса для каждого из присутствующих осознавали все до одного…