– До нас доходили слухи о том, что произошло на Балтике, – с сомнением покачал головой Корнилов, – но они были настолько фантастическими, что мы не поверили им. Да как такое могло случиться – совершенно целые вражеские стопушечные корабли спускают флаги и сдаются, не оказав сопротивления.
– Да-с, господин ротмистр, – Нахимов вопросительно посмотрел на Шеншина, – вы сказали-с, что были свидетелем этого удивительного дела. Мы были бы вам весьма признательны, если бы вы рассказали нам, что там произошло на самом деле-с.
– Ваше превосходительство, – улыбнулся Шеншин, – я готов не только рассказать, но и показать вам, как был разгромлен вражеский флот. Для этого необходимо лишь позвать поручика Домбровского, который находится в вашей приемной и готов на своем приборе, именуемом ноутбуком, продемонстрировать вам все перипетии этих славных баталий.
Ротмистр кивнул мне, и я, выйдя из кабинета Корнилова, сделал рукой знак Коле, который задумчиво смотрел на дверь, сидя на уютном диване в приемной начальника штаба флота. Тот встрепенулся, встал, потянулся и, подхватив портфель с ноутбуком, шагнул в кабинет. Адмиралы, словно дети, столпились у стола, с любопытством наблюдая за тем, как наш «Роман Кармен» колдует над своим девайсом.
Когда на экране монитора появилась заставка, Коля посмотрел на ротмистра Шеншина. Тот торжественно, словно церемониймейстер на приеме в Зимнем дворце, произнес:
– Господа, этот фильм снят очевидцами и участниками сражения на Балтике. Если у кого возникнут вопросы, то на них с удовольствием ответят те из нас, кто был очевидцем этих событий – я, капитан Сан-Хуан и поручик Домбровский, которые тоже имеют честь присутствовать здесь.
Изображение на экране монитора ожило. Затаив дыхание, Корнилов и Нахимов следили за тем, что происходило совсем недавно у Бомарзунда, Свеаборга и Мякилуото. Генерал Хрулёв, который уже видел этот фильм, с нескрываемым удовольствием еще раз наблюдал за разгромом вражеского флота и десанта.
Просмотр отснятого нашими телевизионщиками фильма сопровождался междометиями и восклицаниями, которыми обменивались адмиралы. Пару раз кто-то из них негромко выругался. После капитуляции французского экспедиционного корпуса, когда на экране крупным планом появилась моя сияющая физиономия, оба адмирала обернулись и с нескрываемым уважением посмотрели на меня. Зрелище разгрома и последующего унижения врага закончилось «парадом позора» – прохождением колонны английских и французских пленных по Невскому проспекту.
– Вот именно так все и произошло, – произнес ротмистр Шеншин, когда фильм закончился, а Коля Домбровский выключил ноутбук. – Государь надеется, что славный Черноморский флот сможет так же, как флот Балтийский, нанести поражение неприятелю и изгнать его из Черного моря. Как это лучше сделать, вам подскажут офицеры с эскадры капитана 1-го ранга Кольцова. Вы уже, наверное, знаете, что они сегодня прибыли в Севастополь.
Ротмистр указал рукой на меня с Николаем. Мы, изобразив смущение, поклонились двум прославленным адмиралам. Только что ножкой не шаркнули при этом.
Корнилов и Нахимов смотрели на нас с удивлением и восхищением. Еще бы – никогда до этого российский флот не добивался такого успеха в сражениях с прославленным британским флотом. Да и французским морякам было чем гордиться – достаточно вспомнить Сюффрена, Де Грассе и Де Турвиля.
– Господин капитан, – обратился ко мне адмирал Корнилов, – не знаю, кто вы и откуда появились ваши удивительные корабли, но я горжусь, что нам доведется плечом к плечу с вами сражаться с неприятелем. Но… Скажите, ради всего святого – кто вы и откуда?..
10 (22) сентября 1854 года, вечер. Севастополь Капитан Гвардейского флотского экипажа Александр Хулиович Сан-Хуан
Я вздохнул. Сейчас опять придется рассказывать уважаемым мною адмиралам о нашем иновременном происхождении. Но, чтобы между нами не было никаких недомолвок, это надо будет сделать, чтобы Нахимову и Корнилову стало ясно, кто мы такие и с чем нас можно кушать…
Как ни странно, после моего монолога адмиралы успокоились. Главное – они поняли суть произошедшего – мы их потомки, которые, угодив в XIX век, решили помочь предкам всеми возможными средствами. А сами наши возможности их впечатлили. Пылкий Корнилов с ходу предложил:
– Господа, как скоро можно нам будет рассчитывать на приход эскадры потомков? Противник ожидает, что мы будем обороняться. А мы могли бы, пользуясь благоприятными ветрами, атаковать те из кораблей, которые находятся неподалеку от Севастополя. Fortuna audaces iuvat![7]
– Ваше превосходительство, – я развел руками, – увы, Господу было угодно перенести нас туда, где мы находились в нашем времени – на Балтику. Дело даже не в том, что путь в Черное море займет не менее трех-четырех недель. Хуже другое. Машины наших кораблей работают не на угле, как у ваших пароходов, а на нефти – даже не на самой нефти, а на мазуте – это одна из фракций, получаемая при обработке сырой нефти. Возможности дозаправиться мазутом между Балтикой и Черным морем у нас нет, да и здесь ее в требуемых количествах получить невозможно. Поэтому в дальнем походе нам необходимо все везти с собой. Для этого у нас есть специальные корабли, именуемые танкерами. Но неприятель может атаковать нас в узких местах – в Датских проливах, в Па-де-Кале, в Гибралтарском проливе, а уж тем более в Дарданеллах и на Босфоре, где они это могут сделать и с берега. А попадания в танкеры грозят пожаром.
В нашем будущем были прорыты каналы между Балтикой и Волгой, а также между Волгой и Доном, что позволило бы нам перебросить корабли за приемлемое время и в полной безопасности. Но, увы, здесь этих каналов еще нет. Так что мы привели сюда только лишь один быстроходный катер, который хотя мал, да удал – уже потопил один британский пароход на траверзе Евпатории. Скоро сюда придет второй корабль, но тоже небольшой, и несколько трофейных пароходов, оснащенных, впрочем, нашим оружием. С ними прибудет груз оружия, боеприпасов, а также люди, которые умеют со всем этим обращаться.
Нахимов вздохнул.
– Господа, значит, пока ваши корабли не пришли, придется заняться обороной. Мы ведь с Владимиром Александровичем плохо разбираемся в ваших сухопутных делах-с… Конечно, слава богу, что государь принял верное решение и прислал в Севастополь Степана Александровича, – и он кивнул в сторону генерала Хрулёва. – Надеюсь, что вслед за вами в город придут-с подкрепления. А то мы уже не знали, как нам быть – после того, как светлейший князь Меншиков после Альмы увел-с из Севастополя армию, оставив нам всех своих раненых, наша диспозиция стала довольно-таки отчаянной. Господь послал нам подполковника Тотлебена, который тут же занялся строительством укреплений вокруг города. Но возводить их весьма непросто-с.
Господа, вы даже не можете представить, что в Севастополе не оказалось железных лопат и кирок. Мерзавцы-интенданты систематически разворовывали деньги, отпускаемые казной на закупку шанцевого инструмента. И мы были вынуждены отправить курьера в Одессу, чтобы закупить инструмент там-с. А пока саперы и жители Севастополя, с утра до ночи работающие на строительстве укреплений, ковыряют каменистую землю деревянными лопатами, палками, а из-за отсутствия носилок таскают грунт на одеялах, шинелях-с, даже в шапках иногда!
Нахимов махнул рукой и, похоже, с трудом сдержал себя, чтобы не выругаться. Я промолчал и не стал травить душу адмиралу – ведь кирок в Одессе не окажется вообще, а «лопат же отыскано у торговцев, за исключением брака, 4246 штук, весом в 404 пуда 15 фунтов». Эти лопаты в нашей истории были отправлены из Одессы 3 октября на 12 конных подводах, которые прибыли в Севастополь только 17 октября.
– Павел Степанович, – сказал я, – с нашими возможностями, в этот раз все будет не так, как это было в нашей истории. Ведь мы знаем, как развивались события, и потому сможем парировать удары англо-французов. Даже если у нас нет возможности перебросить сюда большую часть эскадры с Балтики, тем не менее те технические средства, а также неизвестные здесь виды вооружений, которые пришли с нашим караваном либо попадут сюда в ближайшее время, дадут нам немалые преимущества перед противником. Исходя из этого, государь дал добро на проведение операции по разгрому высадившихся в Крыму вражеских войск и пленению их остатков…
– Вот даже как? – удивился Корнилов. – Вы, господин капитан, всерьез надеетесь добиться полной победы над англо-французским десантом? К тому же противника поддерживает армада, насчитывающая несколько сотен вымпелов. Вряд ли ваши малые корабли смогут их все уничтожить.
– Да, ваше превосходительство, – ответил я, – мы уверены, что враг потерпит в Крыму поражение. И для этого у нас имеются все предпосылки. Надо только умело воспользоваться нашими преимуществами и не наделать тех ошибок, которые в нашей истории привели к потере Севастополя.
– Так значит, мы все-таки его потеряли-с? – с горечью вздохнул адмирал Нахимов. – Только, знаете, господа, я ни при каких обстоятельствах его не покину и буду сражаться до последней капли крови на руинах города. Вот так-с!
– Да, Павел Степанович, – пылко произнес адмирал Корнилов, – из Севастополя мы не уйдем и здесь сложим наши головы. Так и передайте это государю, господин ротмистр!
В нашей истории, подумал я с горечью, все именно так и было – Корнилов и Нахимов погибли в бою с врагом. Мне до сих пор вспоминались последние слова Владимира Алексеевича: «Отстаивайте же Севастополь!» Даст Бог, эти «птенцы гнезда Лазарева» переживут эту войну и послужат еще нашей Родине!
– Господа, господа… – генерал Хрулёв попытался успокоить адмиралов. – Никто не сомневается в вашей храбрости и готовности отдать жизнь за Отечество. Только государь поставил перед нами совершенно иную задачу – не погибнуть с честью на развалинах Севастополя, а разгромить вражескую армию и флот. Давайте подумаем, как нам это лучше сделать…