Г. Г. ДилигенскийСеверная Африка в IV—V веках
ИЗДАТЕЛЬСТВО
АКАДЕМИИ НАУК СССР
Москва — 1961
Ответственный редактор
Е. М. Штаерман {2}
OCR Ю.Н.Ш. yu_shard@newmail.ru. Июль 2005 г. В фигурные скобки {} здесь помещены номера страниц (окончания).
ВВЕДЕНИЕ
Проблема гибели античного общества и развития феодальных отношений в Средиземноморье продолжает привлекать в наши дни внимание историков. В 1953—1956 г.г. эта проблема подверглась в советской историографии оживленному обсуждению, которое показало, что наиболее спорным и неясным в истории поздней античности является вопрос о характере социально-экономического строя Римской империи IV—V в.в. Если среди историков-марксистов не вызывает сомнения тот тезис, что падение Западной империи было обусловлено кризисом рабовладельческого способа производства, то формы проявления этого кризиса, его социальные и экономические последствия и степень развития феодальных отношений в рамках римского общества продолжают составлять предмет дискуссий. С другой стороны, хотя со времен Гиббона в исторической литературе прочно укоренилось представление о внутренней слабости Поздней империи как важнейшем условии, предопределившем ее завоевание «варварами», причины этой слабости получают самые разнообразные объяснения и нередко служат в Западной Европе и Америке пищей для тенденциозных исторических параллелей или модных философских спекуляций. Это лишний раз подчеркивает необходимость тщательного изучения тех процессов экономического развития, которые подготовили распад и гибель Римской империи.
В течение последних десятилетий проделана немалая работа по изучению отдельных сторон экономической жизни Поздней империи, в особенности форм труда, налоговой системы, торговли и денежного хозяйства. Ряд исследований по этим вопросам, опубликованных советскими {3} и зарубежными историками, позволил значительно пополнить и обновить научные представления об экономической структуре позднеримского общества. Однако, поскольку в большинстве исследований изучаемые вопросы рассматриваются применительно ко всей империи (или к ее западной либо восточной половине), они не позволяют в достаточной мере выявить особенности социально-экономического развития отдельных районов римского мира. Между тем достаточно обоснованные и конкретные выводы, относящиеся к Поздней империи в целом, возможны лишь на базе изучения истории отдельных провинций.
История Римской Африки периода Поздней империи предоставляет сравнительно благоприятные возможности для исследования указанного круга проблем. Мы располагаем большим количеством местных литературных источников, главным образом произведений церковных писателей, которые позволяют воссоздать хотя и неполную, но все же в ряде случаев довольно детальную картину хозяйственной жизни, общественных отношений, социальной и религиозной борьбы IV—V вв. Относительно богат также эпиграфический материал, относящийся к Африке этого времени. Кодексы Феодосия и Юстиниана содержат много императорских распоряжений, касающихся специально африканских провинций, что нередко позволяет уяснить особенности политики позднеримского государства в этом районе и расширяет круг сведений о социально-экономическом строе Римской Африки.
Настоящая работа не претендует на последовательное и полное изложение политической истории африканских провинций в IV—V вв. Ее основная цель, как это видно уже из сказанного выше, состоит в изучении экономических и общественных отношений и классовой борьбы. В связи с этим автор считал также необходимым рассмотреть более подробно те явления политической и религиозной жизни, которые позволяют в той или иной мере установить характер основных социальных противоречий и позиции различных общественных групп. Вместе с тем задача изучения кризиса античного общества в Северной Африке потребовала выйти за рамки истории собственно римских провинций и привлечь материал, относящийся к периоду господства вандалов в этом районе. В данном случае мы не ставили своей целью изучение истории Вандальского королевства в Северной {4} Африке во всех ее аспектах, но лишь пытались оценить социально-экономические последствия «варварского» завоевания, его роль и место в процессе перехода от античного рабовладельческого строя к феодализму. Попытка рассмотрения этого вопроса представлялась тем более целесообразной, что в последние годы к фрагментарным данным литературных источников о Вандальском королевстве присоединился такой интересный документ по аграрной истории, как найденные в Алжире акты продажи земли конца V в. (так называемые «Таблички Альбертини») [1].
Проблемы истории поздней Римской Африки не являются новыми для марксистской историографии. Ими много и плодотворно занимался Н. А. Машкин, который еще в 1935 г. опубликовал большую статью, посвященную классовой и религиозной борьбе IV—V вв. [2] Изложенная в этой работе концепция движения агонистиков и его связей с определенными течениями в африканском христианстве в настоящее время является наиболее обоснованной. Впоследствии Н. А. Машкин продолжил изучение этих вопросов, а также рассмотрел некоторые существенные особенности развития африканских городов в III—IV вв. [3] Историей народных движении в поздней Римской Африке занимался также А. Д. Дмитрев [4]. Ряд интересных соображений по поводу социально-экономического строя Вандальского королевства высказала З. В. Удальцова [5].
История Северной Африки в период Поздней империи и Вандальского королевства все больше привлекает в последнее время внимание западных историков. В 1954 г. была опубликована монография Уормингтона, в которой едва ли не впервые в историографии была сделана попытка {5} сочетать изложение политической истории африканских провинций Поздней империи с очерком их социально-экономического строя [6]. Автор уделил значительное место истории африканских городов, что позволило ему пересмотреть традиционный взгляд об их полном упадке в этот период, дал содержательную характеристику аграрных отношений, удачно исследовал вопрос о социальном составе массового религиозного движения донатистов. Значительный интерес и по проблематике, и по результатам исследования представляет книга Кристиана Куртуа «Вандалы и Африка» [7]. В отличие от своих предшественников, рассматривавших историю Северной Африки после вандальского завоевания только как историю Вандальского королевства, автор стремится показать возросшую в V в. роль туземных берберских племен и уделяет в связи с этим значительное внимание процессу завоевания ими ряда районов бывших римских провинций. В книге Куртуа содержатся также интересные наблюдения по отдельным вопросам социально-экономической истории поздней Римской Африки и государства вандалов [8]. Весьма существенный вклад в изучение религиозной борьбы в Римской Африке внесли капитальные работы Френда и Бриссона [9], в которых особенно примечательным является стремление авторов выяснить социально-политическое содержание этой борьбы.
Мы назвали лишь те работы западных историков, которые представляют наиболее непосредственный интерес для нашей темы. Перечисление многих книг и статей, в той или иной мере затрагивающих историю поздней Римской Африки либо посвященных анализу отдельных более частных вопросов, заняло бы слишком много места. Необходимо, однако, указать на некоторые наиболее типичные для западной историографии концепции истории Северной Африки IV—V вв.
Кризис и падение римской власти в Африке рассматриваются в подавляющем большинстве работ западноевропей-{6}ских и американских историков не как этап перехода от старого общественного строя к новому, но прежде всего как деталь в общей картине гибели римской цивилизации и возвращения к варварству. Отрицательное значение этого процесса обычно не вызывает сомнений у исследователей. Для Куртуа «дероманизация» Африки — это «драма», захват дикой природой территории, оставленной людьми. В тех же мрачных тонах рисуют упадок римской власти многие другие авторы. При этом весьма характерно, что в работах последних лет, особенно во французских, как наиболее отрицательный факт рассматривается не столько завоевание Африки вандалами, сколько связанное с ним расширение территории, захваченной берберами. Куртуа видит секрет «драмы Африки» в том, что благодаря религиозным противоречиям римлян с арианами-вандалами оказалось невозможным слияние римского и германского миров во имя спасения римской цивилизации от варваров-берберов. Эти идеи Куртуа развил впоследствии Ж. Каркопино [10], который упрекает вандалов в том, что они не смогли установить контакт с более цивилизованными и романизованными берберами и открыли поэтому дорогу диким кочевникам. Вандалы, с точки зрения Каркопино, несут также ответственность за вытеснение латыни семитическим пунийским языком, что облегчило впоследствии завоевание Африки семитами-арабами.
В этих рассуждениях весьма отчетливо проступает влияние настроений определенных кругов французского общества, заинтересованных в сохранении колониального господства Франции в Северной Африке. В римском господстве в Магрибе пытаются найти историческое оправдание современной колониальной политики, а вандальское завоевание рассматривают как событие, которое могло бы при более благоприятном совпадении обстоятельств сохранить «западное влияние» в этой стране. Поскольку вандалам это не удалось, произошло худшее: захват Африки берберами, а потом и арабами. Эта тенденция определенной части современной французской историографии откровеннее всего выражена в книге А. Бертье «Алжир и его прошлое». «Самое неприятное, — пишет автор, — это слишком легко допу-{7}скаемая мысль, что Северная Африка стала частью Востока, населенной арабами... и управляемой исключительно мусульманской религией, которая ведет к игнорированию всего, связывающего население Магриба с нашим западным миром, т. е. солидарности интересов и возможностей сообщества»