— Ваше здоровье! — Даня отломил от брикета плитку и разломал её на три части. — Слушайте, а может быть не зря Ник так остервенело уничтожает эти брикеты? Вон он какой худой, может быть таким образом восстанавливает форму?
— Чтобы форму восстанавливать бегать и отжиматься надо, — не согласился Тема. — А он только и делает, что стоит.
— К тому же попробуй голодавшему неделю человеку дай съесть полноценный обед, — подхватил Дюша. — Загнется от заворота кишок! Тут надо постепенно. Не зря Сомл сказал кусочек каждые два часа.
— Учитель Сомл, — устало поправил его Даня. — Андрей, твою налево, сколько раз тебе повторять?
— Харе лясы точить, — Тема догрыз свою долю и осторожно поднялся на ноги. — Нам ещё коридор домывать!
— Давай сначала по лепешке? — предложил Дюша, доставая из мешка ароматно пахнущий сырник и протягивая его Данилу. — Ого, теплый будто со стола!
— Мешок-то непростой, — прищурился Даня, принимая сырник. — Нельзя, чтобы ушлепкам из Первой достался.
— Обойдутся, — мрачно буркнул Темыч, впиваясь зубами в лепешку. — Вертел я всю их компашку…
Договорить Артём не успел.
ГОНГ!
По коридору прокатился противный звук, от вибрации которого, казалось, кожа отходит от мышц. Звук колокола ещё только затихал, но мальчишки мгновенно оказались на ногах.
— Дюша, веди Ника ко входу!
— Темыч, мы с тобой убираем ведра и тряпки!
Мальчишки молниями заметались по коридору, стараясь уложиться в минуту. Именно столько давалось послушникам, чтобы после гонга построиться на главной площади.
В обычный день в колокол били дважды: утром, обозначая подъем и вечером — подавая сигнал к отбою. Раздавшийся же посреди дня или ночи звон значил одно из трех: Спонтанный Прорыв. Нападение на храм. Предательство кого-то из послушников или выпускников.
— Как думаете, что это? — обеспокоено протянул Дюша, поднимаясь по ступенькам и таща Ника за собой.
— Думаю Прорыв, — спокойно ответил Даня.
— Или нападение на обитель, — поддержал его Тема.
— Если так, то в первую очередь бежим в каптерку и убеждаем Сидо выдать наши вещи.
— Поддерживаю, — кивнул на ходу Тема.
— А мне кажется предательство, — пожал плечами Дюша. — Помните Послушники что-то говорили про демона?
— Арсений, — неожиданно произнес Ник и будто бы заспешил, по крайней мере Дюше больше не приходилось тянуть его за собой.
— Ты-то откуда можешь знать, — буркнул Тема, ускоряя шаг.
Дальнейший путь до главной площади мальчики и Ник проделали в гнетущей тишине. Какой бы сценарий не был — ничего хорошего обитателям монастыря не светило.
— Эээ, не понял, — протянул Дюша, без зазрений совести забираясь Нику на шею. — Бред какой-то…
— Что там? — недовольно спросил Тема, взгляд которого упирался в лопатки Послушников, успевших прибежать раньше.
— Там, — Дюша недоверчиво хмыкнул, — Настоятель Арсений и Учитель Фагот… И они, похоже, собираются драться…
— Учитель Фагот выдвинул Настоятелю обвинение, — снизошел до пояснения один из Послушников. — Учитель Фагот утверждает, что Настоятель, используя неизвестную технику, попытался убить Учителя Сомла. И видимо это правда, вон как Настоятель Арсений покраснел
— И дрожит сильно, — задумчиво добавил Дюша. — Надо бы ему помочь…
— И дрожит, — согласился Послушник. — Боится Суда Карающей Длани.
— Спасибо за ваши пояснения, старший, — Данил поклонился спине так и не повернувшегося Послушника, и шикнул на Дюшу, — Андрей, даже не думай!
— Учись, Доджи, — хохотнул Послушник, все же повернувшись и покосившись на пацанов. — Маленькие, а уже вон какие почтительные. Тебе не помешало бы у них поучиться.
— Заткнись, Кроуз, — прошипел его сосед, — не слышно же ничего!
Кроуз тут же замолчал, а мальчики и вовсе затаили дыхание — получить подзатыльник от Послушника было легче легкого. Стоило разговорчикам утихнуть, как тут же стало слышно, о чем беседуют стоящие посреди площади Учителя.
— Ты нарушил устав нашего храма! — разнеслась по всему внутреннему двору полные презрения слова Учителя Фагота.
— Что ты мне… — Настоятеля повело вправо и он чуть было не упал на землю, — подсыпал?
— Власть — развращает! — повысил голос жилистый монах, одетый в парадные одежды храма. — Но основавший наше движение великий Цзин Ли предусмотрел и такой поворот событий!
— Фагот, ты что творишь…
— Я, Учитель Фагот, бросаю вызов нынешнему Настоятелю храма, поскольку уличил последнего в измене Солнечному пути!
— Остановись…
— Требую передать мне Сферу управления и доступ к артефактам храма! Требую боя до смерти! Требую…
— Как же глупо, — с горечью бросил пожилой монах и, потеряв интерес к предавшему его ученику, посмотрел на окруживших площадь послушников.
Фагот любит быть в центре внимания и говорит красивые слова… А значит у него, пока ещё Настоятеля храма «Солнечный кулак» есть несколько мгновений, чтобы посмотреть на послушников.
Вот стоят ошарашенные происходящим Воины. Сомл хорошо потрудился, выбивая из них тягу к интригам и натаскивая исключительно на противостояние тварям Разлома. Надеяться друг на друга, доверять только своей группе, прикрывать спину братьям — Воины слажено действовали во время Прорывов, но сейчас и слова не смели сказать.
Был бы здесь Сомл… Но он какого-то ксура лежит в больничном крыле… А ведь он предупреждал…
Настоятель Арсений тяжело вздохнул и скользнул взглядом дальше — на Послушников. Молодые, талантливые, но… уже какие-то уставшие от жизни. Большинство из них не пройдут Испытания и отправятся В Цитадель или в Крепость, жить в филиалах храма и вербовать новых претендентов.
На Слуг и смотреть не стоит — отвратительный набор. Злые, жестокие, подлые. И как только прошли стартовый отсев?
Взгляд Настоятеля остановился на ясных синих глазах Ника Вотчера — форточника, появление которого Арсений принял за долгожданный знак. На плечах парня сидел мелкий пацан — из случайного донабора… И если в глазах Ника царило спокойствие, то весь внешний вид мелкого выражал беспокойство.
«За меня что ли? — удивился настоятель Арсений. — И вправду за меня…»
Осознание того, что он кому-то нужен было сродни ледяному душу. А ведь он уже сдался, снял себя с доски! Да и как по-другому? Ведь ксуров Фагот подал чашку с отравленным чаем, и сейчас внутренняя энергия сходила с ума, калеча меридианы.
«Но вот же они! Стоят, смотрят на меня! — Арсений посмотрел на растерянных Воинов. — Разве я могу их подвести?!»
Он вернулся взглядом к безмятежному Ника, с плеч которого исчез мальчик из Слуг, и зачерпнул из взгляда форточника капельку силы.
«Думай, старик, думай!» — он завороженно уставился на форточника.
А ведь если Фагот получит регалии Настоятеля, Нику не жить. Как, впрочем и Сомлу. Как не допустить этого? Сражаться? Он не в том состоянии… Просить пощады? Никогда! А если ради детских жизней? Увы, но не поможет! Но что тогда…
Ник равнодушно моргнул и вновь вперил свой отрешенный взгляд сквозь него.
«Отрешенный взгляд… Отрешенный… Точно!»
— Отрекаюсь! — хрипло выкрикнул Настоятель Арсений, перебив обвинительную речь Фагота на самом ярком моменте. — Сроком на год!
— Но… — перебитый на полуслове Фагот растеряно замолчал. — Но…
— Устав свят! — добавил Настоятель, чувствуя, что силы покидают его. — Через год сможешь… потребовать Карающую Длань…
Скрежет зубов Учителя Фагота слышали, казалось, все без исключения. Мускулистый монах сам загнал себя в ловушку, через слово поминая Устав храма, и сейчас просто-напросто не мог отказаться от своих слов.
— Проваливай на все четыре стороны! — в ярости бросил Фагот. — Сейчас же!
— Как великодушно, хе-хе, с твоей стороны, — Арсений всё же не устоял на ногах и повалился набок, но тут, к его удивлению, его поддержал тот самый подросток, который сидел у Ника на шее.
— Спасибо, отрок, — поблагодарил Настоятель подростка и, оперевшись на него, посмотрел Фаготу прямо в глаза. — Что до тебя, Фагот, ты как никто другой должен знать, чем процедура Изгнания отличается от Отречения!
Монах покраснел и не нашелся, что ответить, и Арсений продолжил.
— Я напомню. Изгнанный уходит немедленно, в той одежде, что на нем надета и с тем, что есть у него в руках. Отреченный же должен уйти до утреннего гонга.
Ни у кого не осталось сомнений кто победил в этой неслучившейся схватке, но пожилому монаху сейчас было не до празднования победы. Стиснув плечо подростка-Слуги, он собрал оставшиеся силы в кулак и поставил в разговоре внушительную точку:
— Что ж, раз мы всё решили, то приказываю дежурным вернуться на брошенные посты наблюдения, а остальным пройти на ужин!
ГОНГ! Его слова, будто знамение небес, были подтверждены боем колокола.
— А вас, Учитель Фагот, я попрошу сопроводить послушников на ужин.
— Это будет самый быстрый ужин за всю историю храма, старик! — прошипел сквозь зубы поджарый монах, который и представить себе не мог, что его гениальный план провалиться так… обидно.
Если кто и хотел остаться, то после злых слов, брошенных Учителем Фаготом, чуть ли не бегом бросился в столовую. Ведь прошипел он вроде бы едва слышно, но послушники восприняли слова Учителя всерьез. Старались не смотреть на сгорбленную фигуру Настоятеля, стыдливо отводили взгляд в сторону.
Никто не имел ничего против Настоятеля Арсения, но ещё больше не хотелось оставаться без ужина.
Народ, только что стоявший по группам, мгновенно превратился в безликую массу, и человеческая река шумно потекла в обеденный зал. Да так быстро, что спустя десять ударов сердца на площади остались всего несколько человек.
Настоятель Арсений, опирающийся на Дюшу. Невозмутимый Ник. И угрюмые Даня с Темой.
— Проводим Настоятеля и к Сидо? — предложил Данил, на что Тема мрачно кивнул.
Оба понимали, что после случившегося житья в обители им не будет.
— Нет, — неожиданно проговорил настоятель Арсений, — Искры… к лекарю.