— Их все еще гнетет прошлое? — Кейда поднял руку к одному из более крупных звездных кругов, висевшему близ окна. Там была вырезана тропа каждой звезды, небесные самоцветы вставлены в сеть, измерительная стрелка установлена горизонтально. — Я читал небесные предвестия на будущий год везде, где мы останавливались. Знамения были благими, насколько мне удалось понять. Островитяне склонны мне верить?
— Мне попадались очень немногие, которые выиграли заклады у соседей, что твои толкования неверны. Некоторые недовольно ворчали, что ты не рожден в этом владении. — Ризала устроилась на столе у лампы, рассеянно болтая босыми ногами. — Они раздумывают, сумеешь ли ты свести воедино нити прошлого здесь, у них, и увидеть, как может сплестись будущее. Но пусть это не лишает тебя ночного сна. Так говорили лишь те, кто сетовал, что ты путешествуешь без великолепия, подобающего предводителю, но их, как правило, быстро обрывали другие. — Она потерла рукой непокорные волосы и зевнула. — Не больно-то заведешь друзей, разгуливая в шелках и самоцветах. Видеть, как отражается процветание владения на роскоши вождя, хорошо в дни мира и полного изобилия, но не тогда, когда половина островитян ходит голышом, если нужно стирать единственную пару штанов. Большинство удовлетворено тем, что ты показал приверженность владению, изгнав чужаков, а затем потребовал власти и взял в жены Итрак после смерти Чейзена Сарила. Они прекрасно понимают, что пошли бы в пищу островитянам, останься владение без господина и примись за него воевать Ритсемы, Редигалы и Улла.
— Если бы тех не слишком испугала магия, что здесь разгулялась, — Кейда придвинулся ближе. — Они довольствуются тем, что я и сам толком не знаю, как изгнал врагов? — спросил он тихо и напряженно. — Не слишком многие ломают головы над тем, как мне удалось одолеть дикарское колдовство?
— Достаточно много уцелевших, которых держали в плену в том последнем становище и которые видели, как колдуны дикарей бьются между собой, — Ризала невольно метнула взгляд на арку и тьму за порогом. — Все, с кем я говорила, верили, что среди сильнейших из чужаков и их чародеев разразилась битва за верховную власть. Никто, кроме нас троих, знать не знает, что это Дев затеял бойню, наведя колдовской морок. — Она криво улыбнулась. — Цикл песен Букаи имел большой успех, особенно когда доходило до видения поэта о пожирании хвостов друг у друга Крылатым и Морским Змеями. Все соглашались, что здесь содержится назидание, справедливое на веки вечные: волшба уродует в человеке все и ввергает его в бедствия, от которых впадают в безумие даже змеи.
— Лишь бы только она не ввергла в бедствия Дева, пока он прикидывается моим рабом-телохранителем, — Кейда вытащил из-под стола табурет и со вздохом уселся.
— Вот именно, — сухо согласилась Ризала, глядя на вождя. — Как я понимаю, ему все еще неймется отправиться взглянуть, нельзя ли выяснить, какие колдовские тайны хранят те последние, что прячутся на западных островах. На стоянке только и твердят, что ты собираешься походом на запад, вместо того чтобы ждать, пока с пришельцами не покончат засуха и болезни.
— Самое время для похода настанет, как только я выполню свои обязанности по последнему в старом году осмотру владения. И то же говорят знамения, на какие ни посмотри, — он кивнул, пробежав пальцами по хрустальной чернильнице с серебряной крышкой. — А что болтали о прорицателе там да сям? Следует ли мне бояться бродячих ведунов, бормочущих недобрые предсказания о последствиях моей власти?
— Нет, — ответила Ризала. — Но неизбежно счастливого будущего с изобилием и миром они тоже не видят. Большинство твердит о неопределенности и предпочитает ограничивать пророчества временем и местом.
— Настолько хорошо, насколько я мог надеяться, — кивнул он. — Что еще тебе удалось для меня сделать? Нам и впрямь нужны надежные средства для получения новостей из всех уголков владения. И быстрых, чтобы не полагаться на Дева с его колдовством над чашами с водой.
— Я нашла для нас глаза и уши на всех больших островах и почти во всех прибрежных деревнях. Большинство их удачно расположено, чтобы собирать новости из глубины суши и с малых островов. — Ризала взмахнула ногами, держась руками за край стола. — Мы договорились о нескольких основных цифрах, и по воде должно ходить достаточно судов, чтобы мало-мальски быстро доставлять обычные доклады. Правда, этим мужчинам и женщинам нужны голуби, чтобы слать нам срочные вести. — Она поглядела на вождя, подняв черные брови так, что они пропали в буйных волосах.
— Я спрошу Итрак, сколько она сможет выделить, — он оттолкнул чернильницу. — Благодарен тебе за помощь, как всегда. Теперь, когда ты закончила… — он запнулся, — не забывай, ты вольна вернуться на север и плыть домой, когда ни пожелаешь. Ты была поэтом и посланцем Шек Кула до того, как стала моим. Если хочешь отправиться в свое владение и ознаменовать начало нового года, рассказав Шек Кулу, как он помог мне найти средства спасти Чейзенов…
— Думаю, его не обрадует, если он услышит, что его подозрения подтвердились и Дев оказался лазутчиком из северных колдунов, — содрогнулась Ризала. — Нет, я погожу. Когда Шек Кул прислал мне свой знак, он приказал делать все, что могу, дабы обеспечить этим южным островам безопасность от колдовского зла. Не думаю, что мы этого уже добились. — И она опять повернула на пальце перстень с изумрудом.
— Ты думаешь, твой повелитель понял бы, что нам ничего не оставалось, кроме как воспользоваться силой Дева как меньшим злом? — Он провел рукой по бороде, устремив невидящий взгляд на дальнюю стену с украшающими ее звездными кругами.
— Он дал нам травяной сбор, ослабляющий колдовскую мощь, — Ризала положила руку на его ладонь, покоящуюся на столе.
— Полагаешь, он считал, что мы должны прибегнуть к травам, чтобы извести колдунов менее сомнительными средствами? — Кейда поглядел на девушку.
— Так мы и поступили, — твердо подчеркнула она, — насколько об этом знают твои друзья среди окрестных вождей и их жен. А остальные и вовсе обойдутся без объяснений.
— Не думаю, что Рекха верит россказням обо мне как о храбром герое, не дорожившем жизнью, лишь бы, пробираясь среди захватчиков, подсыпать отраву в горшки с пищей для их колдунов, как о том болтают деревенские сочинители. — Его слова прозвучали невесело. — Вряд ли их с Джанне любопытство скоро уймется.
— У тебя еще остался порошок Шек Кула? — спросила Ризала. — Не мог бы ты показать его Рекхе?
— И скормить его Деву, чтобы показать, как средство действует? — Кейда улыбнулся, чтобы смягчить свои слова. — А затем наплести, как мы подсыпали отравы и прижали этого колдунишку с озера, чтобы он, пустив в ход свои чары, одолел магов-южан? И как мы не дали ему умереть от увечий, вызванных их чарами, но подлечили его и дали защиту, сделав моим рабом-телохранителем?
— Если ты не придумал ничего поумнее, то лучше не надо, — она ухмыльнулась в ответ, но вождь заметил тень в ее глазах.
Такая же тень лежит на мне.
— Не могу себе представить, чтобы Итрак оказалась довольна, узнав, на что способен ее новый супруг и повелитель, — устало выговорил он. — А Рекха, можешь быть уверена, все бы ей выложила. Не думаю, что дамы Дэйш желают видеть удачным то супружество, которое сами нам навязали.
— Ты не мог ничего сделать, кроме как жениться на Итрак, — с негодованием заявила Ризала, сложив руки на тощей груди. — Если Джанне Дэйш отказала Итрак в дальнейшем приюте, а владение, где вдова Сарила родилась, отвергло ее как запятнанную магией, как иначе вы могли поступить? Позволить какому-нибудь хищнику вроде Уллы Сафара закогтить ее, назвав насилие браком, и потребовать для себя владение Чейзен по праву супружества с последней уцелевшей из семьи законного вождя?
— Вообще-то все не совсем так, как ты говоришь. — Кейда мимолетно улыбнулся. — Нет, не совсем.
— Кстати, об Итрак, она весьма успешно восстанавливает сеть осведомителей Олкаи Чейзен, — поспешила вставить Ризала. — Я не раз и не два чудом избежала их ловушек.
— Что говорят островитяне об Итрак? — спросил Кейда.
— Половина их желает видеть, как она переваливается, точно утка, впереди выводка, — с презрением сообщила Ризала. — Вторая половина находит, что у нее и без того много хлопот, чтобы еще добавились испытания беременностью и родами.
— Будем надеяться, что соглядатаи Олкаи, куда ни повернись, слышат эти мнения, — с чувством произнес вождь. — Мало похоже, что в скором будущем Итрак позовет меня зачать с ней ребенка. Хотя у Дева есть на этот счет свои объяснения, — язвительно добавил он. — Учитывая, что ни одно владение не стало бы страстно искать союза со столь незначительным вождем, как говорит наш друг, Сарил явно обладал чем-то, что привлекало его жен. И Дев полагает, что Итрак опасается допускать меня до своего ложа, а не то, мало ли, вдруг окажется, что я ему уступаю.
— Похоже на шуточки Дева, — с презрением обронила соглядатайка. — Он бы лучше отпустил волосы и бороду вместо того, чтобы бриться, и все бы решили, что он вовсе не мужчина для мужчин и не скопец, пусть даже и варвар. Тогда какая-нибудь красотка могла бы спознаться с ним просто ради новизны, и ему бы стало гораздо легче жить.
— Или гораздо невыносимей, — возразил Кейда.
— Учти, нет конца пересудам у очагов о том, где бы ты мог найти плодовитую вторую жену, — продолжала Ризала, ее голубые глаза озорно вспыхнули. — Или даже вторую и третью, чтоб сидели и холили свои вздымающиеся утробы, пока вы с Итрак восстанавливаете хозяйство владения. Ты породил достаточно малышни для Дэйшей, так что нет никаких сомнений в твоей мужской силе.
— В самый раз для меня, — в каком бы исступлении он ни был, вождь не сумел удержать улыбку. — Младшая дочь в семье, готовая забыть о магической скверне, чтобы занять более высокое положение. Не ходит ли сплетен о ком-то, кто уже себя предлагает? Может быть, это объяснило бы дерзость Рекхи.
— Ты о чем говоришь? — озадаченно спросила Ризала.