Телует мне нужен, а не ты, тупоголовый варвар.
— Если я смогу расположить их к себе, особенно старых слуг, это определит отношение ко мне всех прочих, — продолжал Кейда вслух. — И не повредит узнать подробности, как они спаслись от врага, кто куда бежал, и как много не добралось до укрытия. А спать изволь на тюфяке у моих дверей, как тебе положено, — добавил он. — И никаких возражений, Дев, не то все станут показывать на тебя пальцами.
— Недаром вас принято считать варварами, вы, алдабрешцы, обращаетесь со своими рабами как с собаками, — с презрением пробурчал северянин. — Может, ты на меня ошейник с поводком наденешь?
— Не задирай меня, — ехидно ответил вождь. — Кое-какие вожди так и поступили бы. И поставили бы для тебя миску на пол, дабы научить надлежащему смирению.
Он остановился, очутившись на пороге большой палаты для приемов. Простота ее поражала после той роскоши, что осталась позади. Здесь пол был вымощен незатейливыми белыми плитками, беленые стены ничем не украшены, в середине потолка поднимались хоры с окнами, чудом стекольного искусства. Яркие цветные стекла образовывали сложный узор, который окрашивал солнечные лучи, и те, точно от драгоценных камней, падали на пол, воспроизводя картину наверху.
И эта картина меняется всякий раз, чуть облако промчится по небу; она разная, когда солнце всходит, когда стоит высоко и садится. Искал ли Чейзен Сарил предвестия в здешних красках? Я ничего о таком провидении не знаю.
Ни ковров, ни подушек. Тем, кто являлся к господину, приходилось стоять и быть благодарными за такую милость. Из дальней стены выступала резная, окованная бронзой балка, подобная носу триремы. Она несла на себе белый шелк, образуя шатер. И под шатром виднелся золоченый табурет из дерева с перекрестными опорами.
— Здесь можно вершить суд, но не больно-то расслабишься, — насмешливо заметил Дев.
Внезапно Кейда принял решение.
— Настанут времена, когда я и впрямь приберу к рукам владение и стану вершить суд. Мне нужны руководящие знамения. И новости с отдаленных островов, если я не намерен уступить их алчному дракону. Я, конечно, буду получать доклады с «Туманного Голубя», но ты, будь добр, подружись с матросами на якорной стоянке, особенно с теми, что служат на галерах, которые развозят голубей-вестников. Тебя поразит, чего они набрались.
— И при этом я должен постоянно держать голову ниже плеч и никому не напоминать невзначай, что я треклятый варвар с оскверненного волшебством севера? — лукаво спросил тот. — И лелеять надежду, что никто не задаст неловкого вопроса, как мы умудрились перебить колдунов-захватчиков вдвоем, не считая Ризалы, готовой, если что, взбодрить нас стишками?
— И ты мне постоянно твердишь, какой ты умник, — повернувшись спиной к табурету под шатром, вождь покинул палату и зашагал примыкающими к ней залами, роскошно обставленными и ярко расписанными, направляясь в целительский огород.
Тут Дев сообщил с ухмылкой:
— Я уже вынюхал кое-что полезное. Бейо показал мне тайный ход из этого садика, раз уж я твой доверенный раб, пусть и подозрительный варвар. Вдоль задней стены идет подземный лаз, оттуда несколько лестниц в твои покои и одна в малые залы для приемов. А в другую сторону лаз тянется за восточный мыс и заводит в пещеры. Там, похоже, все изрыто пещерами. В этих пещерах челядь прятала добро из усадьбы, пока не погрузила его в лодки и не подалась с ним куда придется, лишь бы от дикарей, — и Дев захихикал. — Бейо предвкушает, как покажет Джанне усадьбу, где уже почти вернулось былое великолепие благодаря тебе, мой господин. Есть лишь несколько исключений, о которых, очевидно, уже должна знать Рекха.
— Держись подальше от Бирута, телохранителя Джанне, — сурово предупредил вождь. — Он заподозрит тебя просто так, на всякий случай, а он достаточно хитер, чтобы от него не укрылось то, что укроется от Джевина. А если уж возьмет след, так сумеет его не потерять. Обходи его стороной. Ни к чему, чтобы Джанне получила что-нибудь, что можно против нас использовать.
— Вряд ли она превзойдет свой последний подвиг, — произнес Дев, скорее задумчиво, чем с насмешкой. — Так где тут обсерватория? И голубятня?
— Голуби размещаются в пристройке, — Кейда махнул рукой в сторону башен, вздымавшихся для защиты дома, где неослабно несли дозор меченосцы и стрелки.
— Не будет особого толку от всех воинов владения, если объявится дракон, — с некоторым злорадством заметил северянин.
Поскольку не нашлось ответа, Кейда молча зашагал через лекарственный огород к лестнице, ведущей к башне со стеклянным верхом.
— Обсерватория там, наверху.
Отворив дверь, он вздрогнул, увидав седовласого слугу, воззрившегося на него с изумлением.
— Мой господин, — тот поклонился, прижимая к побуревшей рубахе внушительный том в коже цвета дубовой коры.
— Кто ты? — спросил Кейда после того, как сердцебиение унялось.
— Тасу, мой господин, — тот по-прежнему стоял склонившись. — Здешний хранитель книг.
— Тогда покажи нам, что ты сберег здесь для Чейзенов, — живо предложил Кейда.
Кейда и Дев последовали за стариком по заново отстроенной лестнице в помещение, занимавшее всю ширину башни под обсерваторией со стеклянными стенами. Здесь от пола до потолка стояли на полках впритык одна к другой всевозможные книги. Широкий стол черного дерева, до блеска отполированный за те годы, что служил, красовался посреди зала. На нем были рассеяны наклонные книжные подставки, а под него тщательно задвинуты табуреты. Кейда с удовольствием оглядел полки:
— Отрадно видеть, что библиотека Чейзенов настолько хорошо сохранилась. Я боялся, как бы захватчики не сожгли книги, чтобы греть свои голые задницы.
— Они так и поступили с тем, что нашли, мой господин, — Тасу загородил улыбающийся рот морщинистой рукой, делая вид, будто ему необходимо поправить седую бороду. — То оказались копии малоценных изданий. Когда маяки поведали нам о вторжении, у нас оказалось достаточно времени, чтобы отнести самые важные книги в пещеры вместе с основными сокровищами этого дома. Мы оставили кое-какое добро, обветшалое и не больно-то пригодное. Мы надеялись, они решат, что захватили не особенно богатое владение. И мы оставили здесь достаточно пищи, чтобы им хватило на дорожку, но не столько, чтобы возбудить желание остаться. — Его улыбка угасла. — Затем мы замуровали пещеры, оставив внутри лучших бойцов на случай, если придется защищать мудрость и богатство Чейзенов. А сами растворились в лесной чаще. Те, кто не мог бежать. Воины и рабы тянули жребий, кому выпадет остаться и удерживать пристройку, чтобы дать беглецам время, а дикарям не позволить пуститься вслед за ними. — Он поглядел на Кейду умоляющими темно-карими глазами. — Мы ведь тогда еще не знали, что против нас пущено в ход колдовство. Защитники пали, мой господин, от рук чародеев.
— Тогда еще никто этого не знал, — твердо сказал ему Кейда. — А если бы вы остались, вас ждала бы позорная смерть или еще более отвратительный плен.
— Мы полагали, что спасены, когда прибыли корабли Редигалов с вестью, что Дэйш Кейда не умер, как мы слышали прежде, а жив и несет средства одолеть колдовство дикарей. И самым большим облегчением оказалась новость, что ты требуешь наше владение для себя, ибо мертв как раз Чейзен Сарил. — Голос старика дрогнул. — Теперь объявился дракон. Я тебе честно скажу, мой господин, и можешь велеть меня выпороть, если желаешь, но кое-кто спрашивает, а стоило ли так стараться.
— Я никогда бы не выпорол честного малого за то, что он задал правомерный вопрос, — уверил его вождь.
— Как же мы одолеем дракона? — Тасу растерянно огляделся, посматривая на книги, чтобы не встретиться со взглядом господина.
— Кажется, такие вещи известны варварам далеко на севере, — осторожно произнес Кейда. — Я отправил самую скорую трирему Чейзенов поискать в северных владениях Алдабреша каких-либо намеков, как убить чудовище или хотя бы прогнать его. Пока мы ждем, он, кажется, с удовольствием пожирает оставшихся дикарей, и я не против. Если же он обрушится на народ Чейзена, мы сделаем все возможное, чтобы его сдержать, в ожидании средства окончательно от него избавиться. — Он поднял взгляд к беленому потолку, без всякой видимой причины усеянному образцами раковин любопытных экземпляров морских созданий. — А я тем временем стану изучать круги, земной и небесный, и всю премудрость, какую сможешь предложить мне ты. И мы бросим вызов чудовищу, когда придет пора, во всеоружии.
Не знаю, стоит ли стараться мне или тебе, но если уж я предводитель этого владения, то должен делать все возможное, чтобы его защитить, не жалея жизни. И это покажет мне так или иначе — был ли я прав, прибегнув к волшебству, чтобы победить волшебство.
Кейда тут же заговорил о другом:
— Ты знаком со смотрителем голубятни?
— Да, мой господин. — Тасу был слишком ошеломлен, чтобы поклониться.
— Мне нужны все послания с кораблей, несущих дозор у западных островов. Пусть их доставляют в обсерваторию, — он пересек зал и остановился у лестницы, ведущей на самый верх. — Можешь сделать это для меня?
— Да, мой господин, — старик покорно наклонил голову.
— Может, сходишь взглянуть, нет ли чего нового с утра? — предложил Кейда.
— Конечно, мой господин, — Тасу прошел к главной лестнице и осторожно начал спускаться.
Дев последовал за Кейдой наверх, в помещение со стеклянными стенами.
— Значит, эти послания тебе не понадобятся до заката?
— Он не станет так долго копаться, — Кейда заморгал от солнечного света, ослепительно льющегося сквозь двенадцать больших окон. На каждом красовалось выгравированное напоминание о природе знаков, которые следует искать в этой части земли или неба. Черные деревянные столбы, разделявшие окна, были помечены изображениями звезд, выложенными слоновой костью и золотом. Яркая эмаль то здесь, то там представляла небесные самоцветы: Сапфир, Изумруд, Топаз, Рубин, Аметист, Алмаз, Жемчужину и Опал. Солнце раскалило черную деревянную крышу, и стояла удушающая жар