Ты всегда могла узнать, когда я утаиваю часть правды, но тогда я почти не лгал тебе и доверял свою жизнь. Посмотрим, сохранилась ли твоя проницательность.
Кейда постарался улыбнуться пошире, когда она повернулась и едва не столкнулась с ним.
— Вот что я тебе скажу: мы уже знаем, как сдержать дракона после того, как он избавит нас от чужаков. Это временная мера, но мы ищем способ его убить. Полагаю, такое деяние, если оно удастся, убедит наших соседей, что Чейзены очищены от колдовства дикарей. Кровь всегда служила решающим средством очищения от любого зла. Кто скажет, вдруг борьба с драконом научит Чейзенов чему-то по-настоящему важному?
— Думаешь, ты сможешь его убить? — спросила Джанне с откровенным недоверием.
Ты, безусловно, не ожидала такое услышать, правда? А чего ты ожидала?
— Как я сказал, непредвиденная удача все еще не иссякла после моего плавания к северным владениям, — Кейда оперся плечом о стену, сложив руки у себя за спиной. — Этот раб, Дев, рассказывает о варварах, убивавших драконов в непрерываемых землях. Ты, наверное, слышала, что в прошлом году со мной на юг явился стихотворец? Это женщина, и она сейчас ищет такую мудрость. — Он махнул рукой в сторону севера. — Мы ждем ее назад примерно к началу дождей. Тогда, возможно, буря смоет драконью кровь в море, и у Чейзенов начнется новая жизнь.
— Да, я слышала, что какая-то девчонка-сочинительница приобрела твое доверие. Что думает об этом Итрак? — сладким голосом спросила Джанне и умолкла, делая вид, будто разглядывает серебряных журавлей на алебастре вазы. — Впрочем, полагаю, твоя посланница обнаружит, что весть о драконе заметно опередила ее. Дурные вести летят быстрее голубей-посланцев.
— И что же? — холодно спросил Кейда.
Джанне с крайней неискренностью подняла брови:
— Кто бы ни обладал знаниями, как справиться с драконом, он пожелает не прогадать при сделке. И мы оба это знаем.
— Тогда тебе отрадно будет услышать, что Чейзенам выпал обильный урожай жемчуга, — самым приветливым образом произнес Кейда. — А это больше, чем просто удача, это важное предвестие. Оно сулит нам восстановление владения для мирной и счастливой жизни.
— И ты помышляешь о том, чтобы приобрести за жемчуг самоцветы, — с одобрением кивнула Джанне. — Мудрая предосторожность, если не знать, у кого ты станешь торговать премудрость. Всегда найдется кто-то, кто предпочитает самоцветы. У жемчуга свои недостатки, и не самый последний — его недолгая жизнь.
Я хорошо помню эту твою безмятежную улыбку, Джанне. Ты думаешь, что уже взяла верх.
— Нам много чего нужно приобрести, — начал он. — Металлы, всякого рода изделия…
— Но более всего вам нужны самоцветы, у вас возникла какая-то нужда. — Джанне сплела пальцы, изучая алый лак на ногтях. — Я, естественно, зашла поприветствовать Итрак Чейзен, прежде чем отправиться к тебе. Кажется, она крайне озабочена, как утвердиться в торговых делах.
И это оставило тебя в уверенности, что ты получишь все, что угодно, у неопытной девчонки. И едва ли ты ошибаешься, если честно.
— Не больно-то вежливо обсуждать твои торговые дела с Чейзенами в отсутствие Итрак. Более того, — продолжал он жестче, — едва ли прилично навещать меня в моих покоях, пока мы с моей благородной супругой не приветствовали тебя, как подобает приветствовать почетную гостью владения. Ты ставишь нас в неловкое положение, Джанне Дэйш.
— Может, хватит играть? — Джанне опять сложила руки, аметистовые браслеты звякнули. — Итрак не станет действовать против меня. Или против Рекхи. Сам знаешь. Речь ведь не о горшках и кастрюлях и не о тканях, дабы прикрыть наготу твоего народа. Как я полагаю, камни нужны тебе, чтобы заплатить некоему варвару, обладающему мудростью, за то, что он убьет дракона. Сомневаюсь, что у северян хватает ума по достоинству оценить жемчуг. — Она подняла на него лицо женщины, которая не прощает. — Ты ведешь такую же опасную игру, как и прежде, да? Один раз попробовал, и, кажется, пронесло. Однако тебе не нравится, что кто-то слишком подробно выспрашивает, где ты намерен получить эту премудрость, и не окажутся ли слишком опасными средства, с которыми решишься выступить против дракона. Разумеется, ты не желаешь, чтобы кто-то заподозрил, что ты опять собираешься прибегнуть к чародейству, пока вопросы о твоей неожиданной победе над захватчиками в минувшем году задаются шепотом. Никого не убедили твои россказни о таинственных травах и приправах, притупивших мозги колдунов так, что ты, твой раб и твой стихотворец смогли поразить их отравленными стрелами. Не беспокойся, — уверила она, — я держу при себе свои мысли и догадки…
— Ибо все, что я совершил, я сделал как Дэйш, и тебя осудят вместе со мной, если откроется правда, — перебил Кейда. — Молчи же и впредь, хорошо? Хотя бы до того, как мы обменяем наш жемчуг на то, что Дэйшам не жаль нам уделить. Если ты не хочешь игр, Джанне, не пытайся меня запугивать.
— Ты неверно понял меня, Кейда, — она казалась уязвленной. — Не кори меня, если у самого нечиста совесть.
— Моя совесть? — притворно удивился он. — Я показывал Ритсему Кайку и Эдису Харлу снадобье, которое мы применили против дикарских колдунов. У меня в ларце еще кое-что осталось. Я рассказал, как со мной поделился своей тайной Шек Кул, взяв обещание молчать. Никто не вправе отрицать, что самые северные из владений в прошлом не раз страдали от чародеев из непрерывных земель. Нетрудно поверить, что там нашли некий способ обороняться. Тела дикарских колдунов были найдены пронзенными стрелами с отравленными наконечниками.
— А почему так кстати они принялись сражаться между собой? — гневно отозвалась Джанне. — Так, что ты и эта сомнительная парочка с севера сумели их одолеть?
— Никто не знает, — осадил ее Кейда. — Да и кто скажет, если они все мертвы? Можешь дойти в своих подозрениях до того, что я каким-то образом забросил к ним колдуна северян, Джанне. Но ты этого не докажешь, ибо его тело превратилось в пепел вместе с остальными. Единственный способ меня осудить, это заявить, что с самого начала знала о неизбежном колдовстве, но тем самым ты навлекла бы на Дэйшей многие беды. Поэтому, Джанне, твои угрозы пусты, и ты это знаешь.
Пока ты не заподозрила кое-что о Деве. Я и впрямь должен не подпускать к нему ни тебя, ни Бирута.
— А эта твоя сочинительница? — усмехнулась Джанне. — Что она знает?
— Ничего, но если кто из Дэйшей нанесет ей ущерб, то они будут сожалеть до конца своих дней. — Кейда на шаг приблизился к Джанне, и она разглядела в его глазах нечто такое, что побудило ее отпрянуть. — Ты права. Хватит играть. Что привело тебя сюда? Неужели ты так спешила поговорить о нашем жемчуге, что не захотела ждать результатов, предоставив переговоры Рекхе?
— Я думала, что окажу Итрак честь, если сама с ней встречусь: первая жена с первой женой, — отчеканила она. — Я думала, желая добра этому владению, показать остальным, что мы, женщины Дэйшей, считаем — опасность колдовства миновала. Это должно чего-то стоить.
— Для меня это пахнет хуже, чем рыба, пролежавшая десять дней, — он с откровенным недоверием хмыкнул. — Не иначе как Рекха занята умиротворением Мони Редигал, я правильно догадался? А Мони и поныне жаждет своей доли в вашем жемчуге. — Кейда вновь шагнул вперед и навис над ней. — Каждый день промедления увеличивает опасность, что выплывет правда, и все узнают, что рифы Дэйшей в этом году ничего не принесли.
— Ты рассказал Итрак о сделке с Мони? — Джанне неожиданно ударила кулаком по дереву. — Ты преспокойно выдал торговые тайны Дэйшей своей новой жене?
— Я должен делать все для блага Чейзенов, — Кейда позволил ей оттолкнуть себя. — Ты сама наделила меня долгом перед ними.
— Кажется, ты забываешь, что дракон блуждает по вашим островам, — отрезала Джанне. — Что ты сделаешь для Чейзенов, если я откажусь взять ваш жемчуг в обмен на самоцветы, которых ты жаждешь? Самоцветы нужны тебе, чтобы купить премудрость варваров или заплатить варварскому колдуну, который возьмется избавить вас от чудовища. Не отрицай! — заключила она со злобным удовлетворением.
— Я нахожу, что присутствие дракона мне на руку, — и Кейда жестоко улыбнулся. — Я уже сказал тебе: мы в силах его сдержать. И я ради нашего общего прошлого поделюсь с тобой одной тайной Чейзенов, Джанне. Мы можем больше, чем просто его сдержать. Мы знаем, как переманивать его с места на место. А как ты думаешь, откуда еще у меня такая уверенность, что мы его когда-нибудь убьем? — Он приблизился к Джанне и опять смерил ее взглядом, на этот раз не позволив себя оттолкнуть. — И если мы сочтем уместным, но сможем завести его хоть в воды Дэйшей.
— Ты не посмеешь! — Она в ужасе воззрилась на него.
— А если мы не получим самоцветов, чтобы платить за премудрость, которая поможет его убить, что тогда делать? — Кейда подался вперед, упершись руками в стену за спиной Джанне, которая сидела на ларе. — Что нам терять? Если мне суждено видеть гибель Чейзенов после всего, что я выстрадал ради этого владения, то я утоплю с собой и Дэйшей.
Смогу я тебя в этом убедить? Смогу убедить, что ненавижу теперь так страстно, что забыл о своей любви к детям и о долге перед всеми невинными людьми народа Дэйшей?
— Тогда я потребую цены повыше, чем несколько мешков жемчуга, — прошипела Джанне. — Если ты так убежден, что можешь очиститься от подозрений, а владение избавить от мельчайшего следа колдовской порчи, пролив кровь этого дракона… — Ее дыхание стало скорым и поверхностным.
— И какова же цена? — холодно и отчетливо спросил Кейда.
— Итрак из кожи вон лезла, чтобы убедить меня в том, что счастлива в новом браке, что ваше будущее укрепит дитя, — Джанне встала, вынуждая его попятиться. Ваза с серебряными журавлями опрокинулась, скатилась со стола и со звоном рассыпалась на осколки по полу. Этот звон неправдоподобно громко прозвучал в замкнутом пространстве. Они оба не обратили внимания на разбитую вазу. Джанне шагнула и подошла так близко, что ее платье скользнуло по рубахе Кейды. — Да, прямо из кожи вон лезла. Ты ведь к ней до сих пор не прикоснулся, Кейда? Не пытайся мне лгать. Я тебя с