Виднелся подобный шрам и на задней ляжке. Один из когтей на этой ноге отлетел напрочь, прочие обломались наполовину. Когда огненный дракон чуть шире разинул пасть, оказалось, что пусть его зубы и белы, как прежде, но далеко им до ослепительного блеска зубов облачного дракона. Клыки же оттенком напоминали скорее слоновую кость, а ближе к основанию слегка почернели. Одного клыка недоставало, в драконьей челюсти образовалась кровавая дыра, и там уже начал прорезаться новый клык. Медная губа была разорвана, алый язык то и дело облизывал рану.
Если облачный дракон был легок, гибок, полон свежих сил, то движения огненного отличались медлительностью. Он казался крупней и тяжелей. Старше, как понял Кейда, и, пожалуй, мудрее. И глаза его отличались от глаз противника не только цветом. У того сапфировый огонь сиял яростью, простой и чистой. У этого же рубиновый отблеск полыхал коварством и злобой. Красная тварь терпеливо ждала, оценивая соперника, готовая встретить любой его вызов. Облачный дракон прыгнул ввысь, одновременно ловко пригнув алебастровую голову и послав облако белого пара в огненного недруга. Тот покинул свое место еще до того, как его задело морозное дыхание, но не поднялся в воздух, а рванулся вперед, на место, только что освобожденное белым чудом. Позади треснул и раскололся камень. Почерневшие кратеры, вопреки знойной погоде, окаймил иней. Вытянув длинную шею, огненная тварь извергла поток алого пламени в брюхо молодому красавцу. Тот подскочил, но пламя задело его волочащийся хвост. Ледяной шип помутнел, темная синева потекла меж белых чешуи. Раненый дракон завопил в ярости и приготовился нырнуть, явно слишком сильно поспешив с выбором. И едва вовремя удалился в сторону, чтобы избежать второго снопа огня, направленного ему в морду. С ошеломляющей скоростью обретя опору, он развернулся и послал во врага новое морозно-белое облако. А тот распростер крылья и устремился в небо, предоставив ледяному туману прокатиться по скалистому склону и обрушиться в море. Облачный дракон устремился на красного, колотя крыльями, вытянув шею и с грозным рыком разинув пасть. Он исчез в огненном шаре, не выдохнутом соперником, а просто возникшим вокруг него из воздуха. Шар принялся сокращаться и расширяться, точно живое сердце. И в конце концов бесчисленные молнии разнесли его в клочья. Облачное чудо освободилось, опаленные белые чешуи стали иссиня-черными, на белых крыльях появились раны, сырые, истекающие кобальтовой кровью. Казалось, это создание не замечает увечий и сосредоточено лишь на том, как настичь обидчика, висящего высоко в небе. Но, как выяснилось, целью нападения не был настоящий дракон. Холодное дыхание облачного существа обволокло лишь убедительный призрак, созданный колдовством красного соперника. Возникнув из воздуха позади белого, красный всадил медные когти одной из передних лап в плотное бедро облачного дракона. Тот дернулся, извернулся и в исступлении боли защелкал на соперника пастью. Красный высвободил когти и нацелился на глаза белого. Белый вовремя отпрянул, но все-таки на его рыле осталась глубокая ссадина. Хлеща хвостом, белый попал по животу красному, скорее случайно, чем намеренно. Красный потерял равновесие достаточно надолго, чтобы белый, отчаянно трепыхаясь, взвился в содрогающийся воздух. Пурпурная, отливающая синевой кровь сочилась из пореза на спине и стекала по хвосту, меж тем как белый возносился в небо. Красный погнался за ним с бешеной скоростью и вскоре оказался окутан туманом, поднявшимся от теплого моря внизу. Пар жарко светился, а затем растаял, и опять в небе возник красный дракон, поворачивающий голову во всех направлениях и опаляющий огненным дыханием небо. Он искал своего врага.
Тот парил в вышине и сразу ухватился за новую возможность, сложив крылья и камнем рухнув из поднебесья, но вытянув вниз лапы с сияющими на солнце когтями. Всеми четырьмя он приземлился на спину красному и всадил в нее когти, вертя головой, готовый всадить зубы во вражеский загривок. Но промахнулся. Вторая попытка удалась, но от его зубов оказалось мало толку. Поди прогрызи такие добротные чешуи, настоящий щит. Тогда белый стал терзать красному шею и сдирать когтями чешуи с боков. Красный, упорно взмахивая крыльями, старался удержаться на лету. Но как ни усердствовал, а понемногу падал, тяжесть облачного противника на спине влекла его к гибельным для него объятиям вод. Ярко-алая кровь блестела на разодранных боках, капли падали вниз и шипели, коснувшись морской поверхности. Красный хлестал белого мучителя тяжелым шипастым хвостом, вновь и вновь безошибочно попадая в зияющую на бедре рану.
Белый не смог этого вынести. Выпустив красного, он рванул прочь, вереща в ярости и муке. Красный преследовал его, пылая новой яростью. Его красно-золотистые бока трепетали точно языки костра, подставленные щедрому солнцу.
Алые крылья били медленней, чем исступленные белые, но с каждым их взмахом преследователь неудержимо становился ближе к беглецу. Красное создание с каждым мигом словно разогревалось, решимость пылала в рубиновых глазах. Несколько мгновений, и красный достаточно приблизился, чтобы схватить белого за потускневший и загрязнившийся хвост. Вцепившись в него, красный удержал его и дернул головой вбок, волоча тело белого обратно через небосвод. Еще один хлопок огромных крыльев, и белый оказался объятиях красного. Красный сильными ногами прижал тронутые золотом крылья белого к его бокам, растянулся, переплел шею и хвост с шеей и хвостом белого. Свечение, насыщавшее красное тело, стало гуще. Белый загорелся. Его туловище стало обугливаться, чернота распространялась от тех мест, где к нему, точно смертоносное пламя, прикасался красный. Синяя кровь сгустилась и засохла, не успев излиться. Перепонки белых крыльев раскололись и свернулись, обнажив тонкие лазурные кости, которые вскоре треснули и сломались. Облачный верещал в слепом страхе от боли, его длинная голова билась о тупую морду огненного. Красный крепко держал его и падал вместе с ним, умирающим, его язык трепыхался, проносясь по белой морде. Злобные рубиновые глаза не мигали, озаренные изнутри ослепительными точками; сапфировые глаза облачного тускнели, свет в них угасал. И вот обе твари упали, сплетенные, на соседний каменный островок. От удара каменные осколки, точно ножи, полетели во всех направлениях. Сам островок исчез в облаке пара, пронзаемом то там, то тут огнем и молниями.
Его больше нет? Неужели у волшебников, наконец, что-то получилось? Неужели все кончилось?
Кейда вскочил на ноги, попробуй тут удержись! Ризала держалась у его плеча так близко, что он чувствовал ее дрожь. Он гладил рукой ее плечи, а другой прижимал к себе, всматриваясь и пытаясь увидеть, что сталось с драконами.
Пар, пыль и туман рассеялись. Облачный дракон исчез. Огненный остался. Он лежал, простертый, на влажном камне, переливчатый, но тусклый. Чешуи на спине цвета сгустков крови. На грязно-рыжем брюхе все еще кровоточили темно-малиновые раны. Только глаза остались яркими: дивные рубины, озаренные раскаленными добела точками.
— Он не мертв! — в ужасе выдохнул Кейда.
— Где волшебники? — Ризала высвободилась и огляделась, глаза на ее пепельном лице окружали белые ободки.
— Давай-ка отсюда убираться, пока он не очухался и не может взлететь.
Кейда подбежал к краю скалы и поглядел на «Ретейль».
— Колдуны на судне! — вскричал он через плечо.
Опять поглядел. «Ретейль» опасно качался в своем убежище, уже не поддерживаемый волшебством. Вождь содрогнулся, когда крутая волна со скрежетом ударила в суденышко.
— Помоги нам спуститься! — в тревоге крикнул он Велиндре. Она подняла глаза, бледнея под загаром. Слезы размазались по щекам.
— Только без волшебства. Оно сейчас опасно. Я брошу веревку.
Кейда стоял и злился, пока она искала.
— Дев! Покажи ей рундук!
Лысый колдун сидел на палубе, повесив голову, прижав ладони к вискам. Ризала подошла к вождю.
— Дев!
Тот не отвечал.
— Эй! — Велиндре нашла веревку и неловко бросила конец им наверх. Он взлетел едва ли на половину высоты, затем упал обратно.
— Весь моток бросай! — в досаде вскричал Кейда.
Вторая попытка удалась чародейке лучше, и Ризала поймала веревку в воздухе. Кейда схватил девушку за руку, когда та подступила опасно близко к скалистому обрыву.
— Давай-ка сюда. Идешь первая. — Он вынул веревку у нее из рук и обвязал себя вокруг пояса, сильнее утвердившись на пыльной скале. — Приведи в чувство Дева. Надо убить чудовище, пока ему худо. Я перережу ему глотку мечом, если не найдем другого способа.
— Попробуй.
Ризала не глядела на него, поглощенная тем, как закрепить веревку на бедрах. Кейда подобрался, когда она начала спускаться с неровной скалы. Несколько тяжелых рывков и одно внезапное проклятие подсказали ему, где разрушающаяся скала подвела ее, не дав опоры рукам или ногам. Затем веревка ослабла, возвестив, что Ризала добралась до палубы «Ретейля». Вождь приблизился к краю обрыва и поглядел вниз, дабы удостовериться, что все в порядке.
— Там есть к чему привязать веревку?
Девушка глядела на него вверх с озабоченным лицом. Он оценил расстояние до пальмовых пеньков и покачал головой, бросая ей веревку.
— Придется мне дерзнуть. — Он встал на колени, изучая расколотый, изрытый камень, рассеянно собирая пыль, чтобы высушить ладони.
Выкинь из головы все постороннее. Сосредоточься на ближайшей задаче. Чуть отвлечешься, и ты пропал. Забудь о драконах, чародеях и колдовских хитростях. Эта скала — весь твой мир, а твое единственное дело — найти на ней надежные опоры.
Он медленно двинулся, исследуя каждый карниз и каждую трещину пальцами рук и ног. За руками он еще мог проследить взглядом, но стопы перемещались вслепую: крутизна скалы не позволяла глядеть вниз без опасности для жизни. Ропот моря отдавался во впадине, не давая расслышать ни крики поощрения, ни советы с палубы. Кейда перестал вслушиваться в неразборчивые голоса, сосредоточив все свое внимание на оценке каждого следующего шага. Не отрывая от скалы одновременно больше одной из конечностей, он безжалостно волок свое тело по острым выступам, следам работы