. Однако к его немногочисленным недостаткам относится как раз то, что в свете нашей темы весьма важно — неточная статистика по русской армии. В первое десятилетие после заключения Ништадтского мира француз еще не имел двусторонних документальных данных и вынужденно использовал недавние пропагандистские материалы скандинавов. Отсюда, в частности, и 80 000 петровских солдат под Нарвой. Но со временем — когда отечественным историкам «высочайше дозволили» обнародовать собственные архивные «грамоты», все встало на свои места и в Европе. С тех пор там никто не преувеличивает численности «московитов»[10].
Тот же самый Вольтер, сев через несколько десятилетий за «Историю Петра Великого», уже получил от Екатерины II всю запрошенную информацию. А потому и количество царских войск, отправленных к Нарве в 1700 г., в новой работе им указано правильно — от 40 до 50 тысяч[11]. С конца XVIII столетия и до нынешних дней к теме Северной войны на Западе регулярно продолжают обращаться наиболее талантливые и известные авторы[12]. Но переводов их творчества, как уже говорилось выше, российская широкая аудитория, к сожалению, почти не видит. Очень мало и переизданий тех книг, что стали плодом изысканий лучших военных историков России XIX в. Поэтому, чтобы отобрать те цифры, которые с максимальной объективностью характеризуют события, необходимо проводить тщательный отбор.
Технология его секрета не составляет. В цивилизованных странах специалистами давно уже принято за правило: при определении величины вооруженных сил неприятеля и его потерь пользоваться архивными данными бывшего противника, опубликованными после окончания боевых действий. Причина подобного подхода — банальный рационализм. Не секрет, что собственные донесения военной поры о численности поверженных «супостатов», как правило, сильно грешат преувеличениями. В пылу боя оценки делаются «на глазок», не говоря уже о том, что человеческая природа склонна к возвеличиванию своих достижений. Между тем армии и флоты любой страны непременно оставляют после себя массу официальных бумаг — боевые расписания личного состава, ведомости по наличию вооружения, отчеты снабжения продовольствием и другие документы. Именно их сравнение между собой позволяет исследователям реставрировать достаточно точную статистику военных лет и уличать недобросовестных авторов в непреднамеренных или умышленных ошибках.
Отметим также, что количественный состав «наших» войск объективный историк должен определять по архивным данным своего государства, а не по разведсводкам противной стороны. Отступают от этих правил только в тех редких случаях, когда документы уж слишком противоречат друг другу и здравому смыслу. То есть имеют явные признаки фальсификации.
Руководствуясь вышеуказанными критериями, и подберем необходимую литературу.
ЧАСТЬ I.КРОВАВАЯ ТРИЗНА
Глава 1.ВОЙНА НА СУШЕ
Бескомпромиссная борьба России и Швеции в 1700—1721 гг. была составной частью крупного регионального конфликта, вошедшего в анналы европейской истории под названием Великая Северная война. Более 20 лет скандинавы отбивались от коалиции государств, сцементированных общим желанием реванша. Истоки столь «единодушного порыва» нужно искать еще в начале XVII столетия, когда шведская корона очутилась на голове Густава II Адольфа. Новый король оказался не только талантливым реформатором, но и великим полководцем. Во время его правления Швеция из «захудалых задворок» Европы стремительно превратилась в одну из сильнейших держав того времени, а созданная им армия нового типа отобрала у соседей столько территории, что Балтийское море превратилось, по сути, в «шведское озеро».
Однако после смерти Густава Адольфа великодержавие Стокгольма постепенно начало тускнеть. Малолюдная скандинавская страна с суровой природой и далеко не самой щедрой землей так и не сумела «переварить» завоеванные провинции, а ее еще недавно непобедимая армия перестала вызывать былой ужас у противников. Объясняется это просто: секреты организации и тактики войск, разработанные шведским королем, к концу века стали общеевропейским достоянием. Ярким доказательством тому могут служить, например, жестокие разгромы скандинавов бранденбуржцами в сражениях при Фербеллине и Шплиттере во время Сконской войны 1675—1679 гг[13].
Закат военной мощи потомков викингов, казалось бы, неминуемо должен был ускориться после того, как в апреле 1697 г. шведский престол унаследовал 14-летний «сумасбродный мальчишка» — Карл XII. Все бывшие жертвы «Владычицы севера», сразу же зашевелились в нетерпеливом стремлении поторопить события.
Коалиция «обиженных» начала складываться с антишведского соглашения, заключенного датским королем Кристианом V и саксонским курфюрстом Фридрихом Августом I Сильным в марте 1698 г. По прошествии полутора лет оно дополнилось еще одним документом, с той лишь разницей, что с датской стороны его подписал сын Кристиана Фредерик IV, сменивший отца на троне. Спустя два месяца — 21 ноября 1699 г.[14] — Август и русский царь Петр I официально оформили военный союз против Карла XII. А через несколько дней — 3 декабря аналогичный договор в Москве заключили и с Фредериком Датским.
Любопытно, что всего тремя сутками ранее — 30 ноября 1699 г. — Россия торжественно подтвердила шведскому посольству, прибывшему специально для этой цели в Москву, что не имеет к скандинавам никаких претензий, и будет свято соблюдать условия последнего мира. Подобное двуличие даже в том легкомысленном веке встречалось не часто. Открыть боевые действия союзники условились весной следующего года.
Шведы, почти скатившиеся к началу XVIII в. до уровня европейского середняка, на первый взгляд имели очень мало шансов в борьбе с образовавшимся против них блоком. Страна с хронически пустой казной и населением менее 2 миллионов человек с трудом могла выставить армию, равную количеству датских и саксонских солдат. Поэтому 15 миллионов жителей московского царства могли показаться решающим аргументом антишведского союза. К тому же курфюрст Саксонии Фридрих Август I Сильный одновременно являлся и королем 8-миллионной Польши (Августом II Сильным), которую тоже обещал вовлечь в ряды коалиции.
Но на самом деле все обстояло сложнее. Поляки уже давно миновали пик своего расцвета, вступив на дорогу, которая вскоре приведет их к полному исчезновению с политической карты. А Россия хотя и была многолюдна (в Европе уступая только 19-миллионной Франции), однако культурная и технико-экономическая отсталость превращали ее на полях сражений во второстепенную величину. Все прекрасно помнили, как в 1656-1658 гг., в предыдущую Северную войну, маневрируя малыми силами, шведы легко разгромили огромные, но неповоротливые «московитские орды». Поэтому и на сей раз никто не считал скандинавов обреченными, хотя ситуация для них складывалась, конечно же, тревожная.
КРАТКАЯ СПРАВКА
Начало боевых действий Северной войны — 12 февраля 1700 г.
Вступление России в войну — 30 августа 1700 г.
Официальная российская причина объявления войны Швеции — недостаточно почтительная встреча в 1697 г. царского посольства в принадлежавшей тогда шведам Риге.
Фактическое начало Россией боевых действий — 4.09.1700 г. (начало похода на Нарву).
Противники России:
Швеция — весь период.
Польша (Станислав Лещинский) с 13.07.1704 г. по 7.01.1720 г., а фактически до осени 1709 г.
Украина (Мазепа, Гордиенко) с ноября 1708 по июль 1709 гг.
Турция — фактически только первые семь месяцев 1711 г.
Союзники России:
Саксония с 21.11.1699 г. до 13.10.1706 г. и с 20.10.1709 г. до 7.01.1720 г.
Дания с 3.12.1699 г. до 18.08.1700 г. и с 22.10.1709 г. до 14.07.1720 г.
Польша (Август Сильный) с 30.08.1704 г. до 7.01.1720 г. (фактически без перерыва 1706-1709 гг).
Пруссия с 12.05.1715 г. по 1.02.1720 г.
Ганновер с 28.10.1715 г. по 1.12.1719 г.
НА ГРАНИ КРАХА
КАМПАНИЯ 1700 г. Согласно общему плану коалиции война началась в феврале внезапным нападением на шведскую Ливонию 14 000 саксонцев, попытавшихся овладеть Ригой. Затем в марте 16 000 датчан вторглись в зависимое от шведов герцогство Гольштейн-Готторп. Теперь был необходим удар с востока, однако Москва запоздала с выполнением взятых обязательств, не сумев вовремя завершить свой дипломатический диалог с Турцией. Пока со Стамбулом не имелось официального мирного договора, царь в новую войну вступать опасался. Известия, что все противоречия с султаном улажены, пришли только в августе. Поэтому к боевым действиям Петр I подключился лишь с наступлением осени, отправив «сборную» из солдат «иноземного строя» и старого московского войска осаждать пограничные крепости Нарву и Иван-город. Эти твердыни составляли единый комплекс укреплений (разделенный рекой Наровой) и являлись «ключом» от шведских провинций Эстляндия и Ингрия.
ОСАДА Нарвы и Иван-города. 3 октября — 30 ноября
Гарнизон (полковник Горн) — 1250 человек (300 пехотинцев, 150 кавалеристов, 800 ополченцев), не менее 150 орудий[15].
Осаждающие (Петр I) — около 45 000 человек (примерно 30 000 солдат регулярной армии и артиллеристов, более 3000 стрельцов, свыше 11500 человек дворянского ополчения), 184 полевых и осадных орудия.
Овладеть крепостью, пусть даже весьма устаревшей по европейским понятиям того времени, оказалось для русского войска непосильной задачей. Эффективность бомбардировки, начавшейся 31 октября, получилась ничтожной. Попытку русской пехоты пойти на штурм Иван-города шведы легко отбили. Наступала зима, и перспектив успешного завершения осады у русских оставалось все меньше. Это понимал и сам Петр. В конце концов, когда стало известно, что королевская армия стремительно движется на помощь осажденным, он уехал в Новгород, передав командование герцогу де Кроа.
Потери:
Русские — около 2000 убитых и раненых, неизвестное количество небоевых потерь (не менее нескольких тысяч) от болезней и дезертирами.
Шведы— незначительные.
К тому времени ситуация на театрах боевых действий уже успела серьезно измениться. Юный Карл XII неожиданно оказался талантливейшим полководцем. Он мгновенно оценил обстановку, определив в качестве главного врага Данию (из неприятельского альянса только она обладала флотом на Балтике и могла угрожать основе шведской обороноспособности — морским коммуникациям, соединявшим в единое целое все провинции). И бросил против нее все силы, которые удалось собрать — 15 000 солдат. Операция вышла быстрой и элегантной, как выпад умелого фехтовальщика, одним движением обезоружившего противника. Датскому королю оставалось только сдаться на милость победителя. 18 августа в Травендале близ Любека Фредерик IV заключил с Карлом XII мирный договор: он выходил из войны и выплачивал шведам контрибуцию — 200 000 талеров.
Еще около двух месяцев понадобилось Карлу на передислокацию своей армии обратно в Швецию и последующую переброску ее через Балтику. В середине октября около 10 000 его солдат уже находились в Ливонии. В качестве главного противника на сей раз предполагались саксонцы. Однако Август не принял боя: узнав об успехах Карла, он поспешно отступил в Польшу. Русская же армия продолжала осаждать Нарву. Поэтому шведы изменили планы, решив нанести удар по самому «непрестижному» противнику. Таким образом, восточный театр боевых действий на малое время превратился из второстепенного в основной. 30 ноября армия Карла XII подошла к Нарве.
СРАЖЕНИЕ под Нарвой. 30 ноября
Русские (командующий герцог фон Кроа) — около 40 000 человек, около 180 полевых и осадных орудий.
Шведы (Карл XII) — 10 537 человек, 37 орудий, а также гарнизон Нарвы — 1250 человек.
Бой продолжался с полудня до вечера. Атаковав укрепленные позиции русских, шведы прорвали центр боевого порядка, обратив в бегство или рассеяв более половины армии и окружив стоявшие на флангах полки. Вечером русское командование запросило перемирия и начало переговоры о капитуляции. Карл XII, не имея возможности содержать огромное количество пленных и считая, что армия противника надолго потеряла боеспособность, согласился отпустить еще не сдавшихся солдат и младших офицеров правого крыла с оружием, а левого безоружными. Старший и средний командный состав (вместе с теми, кто капитулировал во время боя) задерживался в качестве королевских «трофеев».
Потери:
Русские — около 20 000 человек убитыми, утонувшими и пленными[16], весь обоз и артиллерия. Скандинавам досталось 230 знамен. Ружья и знамена шведы оставили лишь трети полков (по шведским оценкам русских убито и утонуло свыше 18000, в плен попало до 12000).
Шведы — 1914 человек, в том числе 667 убитых и 1247 раненых (по различным русским оценкам шведов было убито от 700 до 3000).
После нарвской катастрофы остатки русских войск побрели к Новгороду, где в конце концов собралось 10— 11 тысяч человек[17]. Там по приказу царя их начал приводить в порядок князь Репнин, подошедший с подкреплением (12 000 солдат) из Казани. Шведская армия встала на зимние квартиры около Дерпта. Будущее «Третьего Рима» повисло буквально на волоске. Парировать движение победоносных скандинавских батальонов на Москву в тот момент с имевшимися в наличии силами, как свидетельствовал только что приобретенный опыт, было невозможно. Но судьба пощадила Россию — Карл XII решил, что сначала необходимо утрясти европейские проблемы, а окончательную победу над «толпами необученных мужиков» Петра I перенес в самую последнюю очередь.
Русский фронт для Швеции вновь на целых 6 лет превратился во второстепенный. Основные события Северной войны в эти годы происходили в Польше и Саксонии, где вооруженные силы Московии были представлены вспомогательными контингентами в союзной им армии Августа Сильного. Эта бесценная передышка, помноженная на разносторонний талант и исключительную энергию Петра Великого, позволила русским сформировать и обстрелять в боях с малочисленными и далеко не элитными частями противника, достаточное количество «новоманирных» полков. Именно они в итоге и решили (в большей мере еще числом, а не умением) исход войны, когда ее эпицентр переместился в Россию.
БОИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ
КАМПАНИЯ 1701 г. Русские войска к окончанию весенней распутицы расположились следующим образом: у Пскова находилась армия Шереметева, численностью 30 000 человек, у Ладоги 10-тысячный отряд Петра Апраксина, а 20 000 солдат корпуса Репнина отправились в Курляндию для совместных действий с саксонско-польскими силами.
Карл XII, пополнив свою отдохнувшую армию, двинул ее от Дерпта к Риге, которой опять угрожал Август. Для контроля за русской границей он оставил два соединения: полковника Шлиппенбаха в Ливонии и генерал-майора Кронхьерда в Финляндии. Если не считать гарнизонов тамошних крепостей, то в общей сложности шведы располагали всего несколькими тысячами по европейским меркам далеко не самым лучшим образом подготовленных солдат.
СРАЖЕНИЕ на Двине. 19 июля[18]
Союзники (генерал Штейнау) — 13 700 солдат саксонской армии и польской коронной гвардии, 36 орудий.
Шведы (Карл XII) — 7000 человек, около 100 орудий.
Под прикрытием дымовой завесы, а также огня сухопутных батарей и корабельной артиллерии с вошедших в Двину судов, шведы форсировали реку, захватив плацдарм на ее западном берегу. После упорного боя союзники отступили. Отправленный Петром для совместных действий с армией Августа корпус князя Репнина (20 000 человек) в битве задействован не был по причине крайне низкой выучки русских солдат. Лишь четыре полка (4000 человек) находились в резерве неподалеку от места сражения, но при виде шведов они разбежались, даже не успев вступить в бой. Вскоре после этого Репнин отвел своих бойцов назад к Пскову[19].
Потери:
Союзники — 900 убитых, 500 пленных, вся артиллерия.
Шведы — до 300 человек убитых и раненых.
К началу осени русские войска, наконец, начали приходить в себя после нарвского разгрома и короткими вылазками попробовали «прощупать» неприятеля. К зиме, когда стало ясно, что элитные полки Карла XII в ближайшее время не вернутся, Шереметев решился на более масштабную операцию. И столкнулся с частью сил Шлиппенбаха.
БОЙ при Эрестфере. 9 января
Русские (фельдмаршал Шереметев) — 18 800 человек, из них более 6000 иррегулярной конницы, 20 орудий.
Шведы (генерал-майор Шлиппенбах) — 3800 человек вместе с ополченцами, 6 пушек (по русским оценкам от 3200 до 8000, 6-16 орудий).
Бой, длившийся 5 часов, начался удачно для шведов, которые опрокинули атаковавший их русский авангард, но подошедшие основные силы Шереметева переломили ход сражения. Шлиппенбах, потеряв пехоту и артиллерию, с кавалерией скрылся в Дерпте.
Потери:
Русские — точно неизвестно. По различным оценкам русских историков — от 1000 убитых и раненых до 1000 только убитыми.
Шведы — более 1000 солдат убитыми и ранеными, а также вся артиллерия и 16 знамен (по русским оценкам шведы потеряли 3000 убитыми и ранеными, в том числе от 150 до 370 солдат попало в плен).
КАМПАНИЯ 1702 г. Карл XII, перезимовав в Курляндии, весной вторгся в Польшу. Там он занялся не только войной с саксонцами, но и политическими интригами, пытаясь лишить своего противника — Августа Сильного — польской короны. Тем самым возвращение шведов к российским рубежам отодвинулось на неопределенное время.
Численность и дислокация противоборствующих сторон на русском театре боевых действий практически не изменились. Однако после успешного зимнего набега на Ливонию Шереметев не спешил с новым походом. Только убедившись, что силы неприятеля не увеличились, 23 июля русские полки снова вторглись в Ливонию. Там они опять встретились со Шлиппенбахом.
БОЙ у Гуммельсгофе. 29 июля
Русские (фельдмаршал Шереметев) — 25 000 человек, 32 орудия.
Шведы (генерал-майор Шлиппенбах) — 7000 человек, 17 орудий.
Бой продолжался несколько часов. Вначале успех сопутствовал шведам, захватившим 6 пушек, но подошедшие главные силы русских своей многочисленностью внесли перелом в ход боя. Шлиппенбах, потеряв пехоту и артиллерию, с конницей отошел в Пернау.
Потери:
Русские — 411 убитых, 800 раненых.
Шведы — свыше 2400 солдат убитыми и разбежавшимися, 17 пушек, 16 знамен (по различным русским оценкам от 3000 до 5500 только убитыми и от 238 до 315 пленными).
После второго поражения у Шлиппенбаха больше не осталось сил для отстаивания Ливонии в полевых сражениях. Оборонять шведы могли лишь защищенные укреплениями города. Вся остальная территория, служившая на тот момент главной житницей Швеции, попала во власть Шереметева. И он не преминул этим воспользоваться, отдав всю область на разорение своей иррегулярной коннице — казакам, татарам, калмыкам. По одной лишь рижской дороге они выжгли более 600 поселений, разграбив имущество и угнав скот вместе с теми жителями, что не успели спрятаться в крепости. Только по официальной статистике добыча составила 12 000 душ. Кстати, среди них находилась и будущая русская царица Екатерина I. Правда так, как ей, повезло далеко не всем. Подавляющее большинство пленников лишились личной свободы и были проданы на невольничьих рынках России.
К концу лета цветущий край превратился в сплошное пепелище. Остались невредимыми только крупные города. Но русская армия все еще не умела штурмовать сильные крепости. Русский фельдмаршал лишь в конце операции решился осадить Мариенбург — старый замок, расположенный примерно в ста километрах юго-западнее Пскова — на острове небольшого озера Пойп.
ОСАДА Мариенбурга. 25 августа — 5 сентября
Гарнизон (майор фон Тиллау) — 350 человек, 22 пушки. Осаждающие (фельдмаршал Шереметев) — несколько тысяч солдат, несколько десятков орудий.
Крепость отделяла от берега 200-метровая полоса воды, мост через которую шведы разрушили. 10-дневная бомбардировка результатов не дала. Шереметев уже думал снимать осаду. Но в самый последний момент решил послать на приступ отряд добровольцев. Штурмовая группа попыталась преодолеть протоку на плотах. Шведы запросили перемирия и на переговорах согласились сдать замок на «accord»[20] при условии, что людей с личным оружием и имуществом отпустят в Ригу. Но два шведа-фанатика, жертвуя собой, взорвали пороховой погреб, повредив укрепления и убив много русских. Разгневанный Шереметев порвал договор и взял всех жителей замка в плен.
С возвращением в Псков 20 сентября основных сил Шереметева ливонская операция закончилась. Кроме награбленного имущества и угнанных мирных жителей было взято свыше 1000 военнопленных (из них 68 офицеров), 51 орудие, 26 знамен.
Этим же летом перешли к активным действиям и войска генерала Петра Апраксина в Ингрии[21], попытавшись оттеснить шведов от Невы. Там, у небольшого невского притока — реки Ижоры, его полки столкнулись с отрядом генерала Кронхьерда.
БОЙ у Ижоры. 24 августа
Данные о составе войск обеих сторон в отечественных источниках крайне скудны и неясны. Вероятнее всего, русские имели численный перевес. Итог боя в отечественной историографии трактуется, как победа Апраксина. Но если строго следовать логике, то дальнейший фактический ход событий не подтверждает подобный вывод. После стычки русские отошли на восток от Невы на несколько десятков километров — обратно к своей границе на южном берегу Ладожского озера. И встали лагерем у впадающей в него речки Назии.
Потери — неизвестны.
В конце сентября на помощь к Апраксину подошла через Новгород часть войск Шереметева. Сюда же от Ладоги подтянулся корпус Репнина, а с Белого моря прибыл с гвардией сам Петр I. Всего у Назии собралось не менее 35 000 солдат. 6 октября эта армия двинулась к тому месту, где из Ладожского озера вытекает Нева и на острове расположена крепость Нотеборг.
ОСАДА Нотеборга. 7—22 октября
Гарнизон (подполковник Шлиппенбах) — 439 солдат, 142 орудия.
Осаждающие (Петр I) — 12 500 солдат непосредственно у крепости и свыше 20 000 на ближних подступах к ней, 51 осадное орудие, не считая большого количества полевой артиллерии и корабельных пушек с вошедших в Ладожское озеро судов.
Начатая 12 октября бомбардировка частично повредила стены крепости. Однако к 22 октября почти все осадные орудия из за плохой выучки артиллеристов вышли из строя. По приказу царя русские пошли на штурм так и не пробив полноценных брешей. В течение 13 часов шведы отбивали атаки, но, исчерпав возможности для сопротивления, вступили в переговоры и сдали крепость на «accord». По его условиям шведский гарнизон ушел «с воинскими почестями, знаменами, музыкой, 4 пушками, личным оружием и имуществом».
Потери:
Шведы— после бомбардировки и штурма в строю осталось менее 100 человек (во время приступа около 200 убито, 156 ранено).
Русские — 1463 солдата (538 убито, 925 ранено). Кроме того «…повешен Преображенского полку прапорщик да солдат 22 человека за то, что с приступу побежали…»
На этом активные боевые действия в Ливонии и Ингрии в 1702 г. закончились. Противоборствующие армии разошлись по зимним квартирам. И пришли в движение только следующей весной.
КАМПАНИЯ 1703 г. Карл XII продолжал воевать в Польше с Августом, предоставляя Петру возможность и дальше действовать в благоприятных условиях. Главные силы русской армии — несколько десятков тысяч человек — царь собрал южнее Ладожского озера. Им противостояли только крошечные гарнизоны крепостей и корпус генерала Кронхьерда (4000 солдат).
Для отвлечения врага петровские войска сначала активизировались значительно южнее — в Курляндии. Туда выдвинули 2 стрелецких полка и смоленских дворян (свыше 2000 человек), которые соединились с литовским корпусом (более 3000 солдат) Августа. Союзники уничтожили несколько шведских армейских складов и фуражирных команд. Поэтому обеспокоенные скандинавы выслали сводный отряд для парирования выпада противника. Они вскоре встретились на поле боя.
БОЙ под Салатами. 29 марта
Союзники (генерал Огинский) — около 5500 человек, 11 пушек.
Шведы (генерал Левенгаупт) — 1400 человек, 10 пушек.
Готовясь к сражению, союзники построили укрепления, где засели пехотинцы. Им предписывалось задержать врага, которого потом добьет кавалерия. Но шведы стремительной атакой опрокинули и пехоту, и конницу. Отступление быстро перешло в бегство. Разгром союзников оказался полный.
Потери:
Союзники — до 2000 человек убитыми и ранеными (в том числе убито около 600 стрельцов), 11 пушек, 500 телег, 11 знамен, 2 штандарта.
Шведы — 44 человека убито, 129 ранено.
Эта неудача никак не сказалась на ходе операций армии Петра I в Ингрии. Как и предусматривалось заранее составленным планом, 4 мая русские войска численностью свыше 20 000 солдат под руководством фельдмаршала Шереметева пошли вниз по течению Невы. Три дня спустя они осадили Ниеншанц — шведскую крепость, охранявшую устье Невы. В тот же день армию догнал царь с гвардией.
ОСАДА Ниеншанца. 7—12 мая
Гарнизон (полковник Опалев) — 600 солдат, 82 орудия.
Осаждающие (Петр I) — более 20 000 солдат, 64 осадных орудия, не считая многочисленной полевой артиллерии.
Начатая 11 мая бомбардировка крепости прекратилась на следующий день. Комендант, видя, что помощи ждать неоткуда, а слабая оборонительная система города долго не выдержит, предпочел вступить в переговоры и добился почетных условий «accord'a». Гарнизон покинул крепость и ушел в Нарву с 4 пушками, знаменами, личным оружием и имуществом[22].
Южнее Финского залива русские активизировались позднее, чем на берегах Невы. Только 8 мая из Пскова вышел в поход корпус (10 000 человек) под предводительством генерал-майора фон Вердена. Он имел задачу овладеть крепостью Ям, которая контролировала переправу через реку Луга, где соединялись несколько дорог на Нарву.
ОСАДА Яма. 19-25 мая
Гарнизон (комендант неизвестен) — количество солдат и орудий незначительное.
Осаждающие (генерал фон Верден) — 10 000 солдат, несколько десятков орудий.
Гарнизон маленького городка, система укреплений которого находилась в плачевном состоянии, лишь обозначил попытку обороны крепости. После бомбардировки, начавшейся 23 мая, шведы вступили в переговоры об «accord'e», позволившим им уйти в Нарву[23].
Тем временем половина русского войска во главе с Петром осталась в устье Невы, где строилась новая крепость, а другая половина — свыше 10000 солдат, руководимые Шереметевым — двинулась к Копорью — цитадели контролировавшей одну из дорог в Эстляндию.
ОСАДА Копорья. 3—7 июня
Гарнизон (комендант неизвестен) — 140 солдат, 8 орудий.
Осаждающие (фельдмаршал Шереметев) — 10 000 солдат, несколько десятков орудий.
Осада носила чисто формальный характер. Укрепления давно не ремонтировались, и шведы лишь обозначили попытку обороны. На следующий день после начала бомбардировки комендант договорился об «accord'e», добившись разрешения уйти в Нарву.
Видя, что Петр I беспрепятственно занимает Ингрию, генерал-майор Кронхьерд двинул свой корпус через Карельский перешеек к Петербургу, надеясь помешать новостройке и хоть как-то нарушить планы врага. Навстречу ему с 4 драгунскими полками и гвардией вышел сам царь. Противники встретились на реке Сестре.
БОЙ на реке Сестре. 18 июля
Русские (Петр I) — 8000 солдат, количество орудий неизвестно.
Шведы (генерал-майор Кронхьерд) — 3700 солдат, 13 орудий (по русским оценкам противник располагал от 4000 до 12 000 солдат).
Бой был непродолжительным. После короткой стычки неприятели разошлись в противоположные стороны. Петр вернулся в Петербург, а Кронхьерд — в Выборг.
Потери:
Русские — 151 человек (36 убито, 115 ранено).
Шведы — 203 убито, 184 ранено (по русским оценкам убито 1—2 тысячи солдат, что представляется совершенно невероятным, так как это статистика не боя, а избиения. Такого соотношения потерь шведы не допустили даже под Полтавой).
В это же время Шереметев, оставив в Копорье часть сил, двинулся к Яму, где соединился с корпусом фон Вердена. Два месяца объединенное войско занималось фортификационными работами. Затем Шереметев во главе регулярной и иррегулярной кавалерии вторгся в беззащитную Эстляндию. Пока драгуны брали и жгли слабо-укрепленные городки и замки с гарнизонами из вооруженных обывателей (Везенберг, Вейсенштейн, Фаллин, Руин), казаки, татары и калмыки превратили в дымящуюся пустыню сельские районы, угнав оттуда скот вместе с местными жителями, распроданными затем в рабство. Из Эстляндии Шереметев вернулся на свою территорию осенью, пойдя на юг через разоренную годом ранее Лифляндию к Пскову, где встал на зимние квартиры.
КАМПАНИЯ 1704 г. Как и в предыдущее лето, Петр I главные усилия сосредоточил на завоевании районов, прилегавших к Финскому заливу. А для отвлечения внимания неприятеля от этих территорий вновь направил вспомогательный корпус (2000 пехотинцев, 1600 драгун) в Курляндию. После соединения с литовцами (7650 человек) объединенная армия предприняла попытку разгромить вражеские силы, оставленные для обороны этого региона. На сей раз вместе со шведами действовали и литовцы из числа тех, кто ориентировался на сотрудничество со скандинавами. Решающее столкновение произошло южнее Риги — на берегу Двины у городка Якобштадт.
СРАЖЕНИЕ у Якобштадта. 6 августа
Русско-литовская армия (командующий — князь Вишневецкий) — 11250 человек, 23 орудия.
Шведско-литовская армия (генерал Левенгаупт) — 5800 человек (в том числе около 3100 шведов).
Бой получился ожесточенным, но скоротечным. Первые атаки «шведских» литовцев были отбиты. Однако когда в дело вступили скандинавы, отразить их напор не удалось. Все закончилось бегством русских и союзных им литовцев.
Потери:
Русско-литовская армия — около 2300 убитых, 517 пленных (из них 287 русских), 23 орудия, обоз — 2000 телег, 37 знамен, 4 штандарта.
Шведско-литовская армия — 238 убитых (57 шведов), 181 швед ранен.
Но дивидендов из столь крупной победы шведам извлечь не удалось. Для развития успеха в Прибалтике у них не хватало войск. Основные силы Карла XII, как и в предыдущие годы, были связаны в Польше борьбой с Августом, поэтому ситуация у Финского залива оставалась очень выгодной для русской армии, позволяя ей создавать подавляющее численное превосходство над противником. У скандинавов, кроме малых гарнизонов в редких крепостях, даже второразрядные солдаты считались на вес золота. Только на Карельском перешейке действовал их небольшой полевой корпус. В отечественной литературе его численность доходит до 8000 человек, что весьма сомнительно, учитывая общие силы шведов в том году. Но в любом случае корпус выглядит каплей среди моря русского войска — более 60 000 солдат регулярной армии, не считая стрельцов, казаков, татар, калмыков.
Используя выгодную ситуацию, Петр I спешил закрепиться на землях Ингрии. По окончании весенней распутицы он хотел обезопасить строительство Петербурга с севера, вытеснив противника с Карельского перешейка. Но затем изменил планы, решив сначала упрочить позиции на западных подступах к устью Невы. Для обороны Петербурга и окрестностей царь оставил около 15 000 солдат и матросов. А с наступлением лета отправил 25-тысячную армию осаждать Нарву и Иван-город. Еще одно соединение (22 000 человек) вышло из Пскова с задачей овладеть Дерптом.
Но оба осадных войска постоянно испытывали тревогу относительно оставшихся у Шлиппенбаха сил. Шведский генерал-майор за зимние месяцы получил небольшие подкрепления. И собрав войска в кулак, расположил их в Эстляндии у городка Везенберг. Позиция позволяла ему одновременно угрожать диверсиями тылам обложивших Нарву и Дерпт корпусов. Кроме того, он распускал слухи, что готовится перекинуть часть сил через Финский залив — в помощь полкам Майделя у Петербурга. Поэтому Петр решил неожиданно напасть на скандинавов. Чтобы достигнуть внезапности был создан подвижный отряд генерала Ренне — 6 драгунских полков, Бутырский полк, полк Меншикова и гренадеры Семеновского и Преображенского полков. Пехоту для ускорения движения посадили на телеги.
БОЙ у Везенберга. 26 июня
Русские (генерал Ренне) — 8000 солдат.
Шведы (генерал Шлиппенбах) — по русским данным 2800-4000 солдат.
План удался полностью. Ренне нагрянул на противника и смял передовые посты. Русские вышли к лагерю шведов, когда у тех не оставалось далее времени построиться к бою. В результате скандинавов рассеяли. Шлиппенбах с несколькими сотнями кавалеристов ушел в Ревель. Остальные его части разбежались.
Потери:
Русские — незначительные.
Шведы — убитыми и ранеными незначительные. В плен попало около 60 человек, 2 пушки.
В результате удачной операции Ренне против Шлиппенбаха угроза удара с тыла для осадных корпусов русских была надолго устранена, после чего Петр получил возможность полностью сосредоточиться на подготовке к штурму той и другой крепости. Однако без шероховатостей все же не обошлось. Обе операции затянулись. И перебросить армию к концу лета на Карельский перешеек для осады Выборга или Кегсгольма в 1704 году не удалось. А затем на Западе открылся новый фронт, и решение проблемы безопасности Петербурга пришлось отложить в «долгий ящик».
ОСАДА Дерпта. 15 июня — 24 июля
Гарнизон (полковник Шютте) — 2200 солдат (по русским оценкам вместе с вооруженными жителями до 5000 человек), 132 орудия.
Осаждающие (Петр I) — 22 000 солдат, 46 осадных орудий, не считая полевых пушек.
Шереметев выпустил по крепости 2000 снарядов, но стены проломить не смог. Видя, что осада затягивается, 13 июля к Дерпту прибыл Петр I. Он перепланировал батареи и ускорил подготовку к штурму. Бомбардировка возобновилась 17 июля. Через неделю в бастионах пробили несколько брешей. Вечером 24 июля начался штурм. Бой длился всю ночь. С рассветом осажденные вступили в переговоры об «accord'е». Его условия разрешали гарнизону покинуть крепость с личным имуществом, но без знамен и артиллерии. Офицерам оставлялись шпаги, а трети солдат — ружья. Из крепости ушло 1388 человек.
Потери:
Шведы — 811 убито (по русским оценкам «побито до 2000»).
Русские— по различным версиям отечественных историков убито от 317 до 900 солдат, ранено от 400 до 2500.
ОСАДА Нарвы. 10 июня — 20 августа Гарнизон (генерал-майор Горн) — 4555 солдат, 432 орудия.
Осаждающие (Петр I) — около 45 000 солдат, 100 орудий осадной артиллерии, не считая полевых пушек.
Крепость блокировали, но долго ждали подвоза осадных орудий. За это время Петр успел съездить к Петербургу — поторопить артиллеристов, взять Дерпт и вернуться назад. Вскоре оттуда подошел и весь корпус Шереметева. 10 августа начата бомбардировка. За десять дней выпущено свыше 18 000 снарядов, причинивших стенам Нарвы значительный ущерб. 20 августа «винные солдаты»[24] возглавили приступ. Он был скоротечным (45 минут), но кровавым. Русские ворвались в город и учинили резню мирного населения. Царь, наводя порядок, лично убил нескольких мародеров и, возмущенный оскорбительным ответом коменданта на предложение «accord'a», арестовал его, а остатки гарнизона объявил пленными.
Потери:
Шведы — 4555 человек, из них 2707 убитых (за все время осады), 1848 пленных.
Русские — 1797 человек — 359 убито, 1438 ранено (только в течение штурма).
ОСАДА Иван-города. 10 июня — 27 августа
Гарнизон (подполковник Стирнстраль) — 200 человек, 128 орудий.
Осаждающие (Петр I) — свыше 40 000 солдат, 100 осадных орудий, не считая полевых пушек.
После падения Нарвы у Иван-города не осталось никаких шансов выдержать осаду. Крохотный гарнизон крепости мог обслужить не более трети орудий, и у него кончались припасы. Поэтому через неделю шведы согласились на «accord». Без знамен и артиллерии шведы ушли частью в Ревель, а частью в Выборг.
Таким образом, к концу 4-го года войны Петр овладел всеми крепостями, которые цементировали шведскую границу с Россией. Но объективности ради здесь надо заметить, что еще за 20 лет до войны, инспектировавший эти цитадели инженер Эрик Дальберг докладывал в Стокгольм о негодном состоянии их фортификаций (нуждаются даже в простом ремонте, не говоря уж о том, что в техническом плане безнадежно устарели). За минувшее потом время пустая казна не позволила шведам хоть как-то исправить положение.
Пока в Эстляндии происходили главные события 1704 г., на Карельском перешейке образовался еще один театр боевых действий. Эпизодические стычки, происходившие ранее в этом районе, постепенно переросли в упорное противостояние, составившее достаточно заметную главу Северной войны.
Русское командование, естественно, знало, что в южной Финляндии у шведов имеется некоторое количество войск, но понадеялось, что они из-за своей малочисленности снова не проявят особой инициативы. Поэтому запланированные было операции против этой группировки отложили на неопределенный срок. Скандинавы не замедлили воспользоваться ситуацией, решив если не отбросить русских с берегов Невы, то хотя бы заставить их оттянуть из Эстляндии часть сил, облегчив тем самым оборону Нарвы и Дерпта.
Финским корпусом шведов (по русским данным 8000 человек) руководил генерал Майдель. Он предпринял нападение на дельту Невы, скоординировав свою вылазку с действиями небольшой эскадры адмирала де Пруа (1 линкор, 5 фрегатов, 5 бригантин и около 30 мелких вымпелов — опять же по русским оценкам), блокировавшей петровским морякам выход в залив. Скандинавские корабли готовились одновременно с атакой сухопутных сил высадить десант на остров Котлин и захватить Кроншлот.
Командовавший обороной прилегавших к Неве территорий полковник Роман Брюс имел 10 пехотных полков регулярной армии и 2000 всадников иррегулярной кавалерии (татар, запорожских казаков, конных стрельцов). Общая численность гарнизона Петербурга составляла 13 680 человек. Еще имелось 55 вымпелов Балтийского флота. Среди них только один фрегат, остальные — мелкие суда, способные действовать в небольших водных акваториях, что позволяло войскам при обороне города рассчитывать на поддержку моряков.
Первое сражение состоялось 23 июля. Правда, напоминало оно скорее разведку боем, чем решительную атаку. 12 кораблей и несколько сотен десантников де Пруа, наткнувшись на плотный огонь батарей Кроншлота и залпы трех пехотных полков, оборонявших форт и остров, сразу же умерили пыл и, ограничившись 2-дневной перестрелкой, ушли затем обратно в Выборг.
На суше солдаты Майделя прорвались к северному протоку невской дельты, но форсировать широкий фарватер не смогли. Апогей противостояния свелся к 4-часовой дуэли шведских пушкарей с русскими батареями Городового острова и корабельными орудиями (с введенных Брюсом в Большую Невку судов).
Отступив обратно в Финляндию, Майдель отправил рапорт в стокгольмскую Комиссию обороны, сообщая в частности: «…Петербург очень хорошо основан и фортифицирован; его местоположение таково, что он станет и сильным фортом и процветающим торговым городом; если царь сохранит его на несколько лет, его власть на море станет значительной…» То есть в донесении объективно оценивалась обстановка и перспективы, а также сквозила надежда на экстренную присылку пополнений. Однако лишних солдат у скандинавов не было, и Майделю вместо резервов пришел приказ стараться рациональнее использовать то, что имелось под руками.
Во исполнение полученных указаний генерал в конце лета предпринял еще один набег на Петербург. На сей раз у шведов отсутствовала поддержка с моря. Однако они опять пробились к Неве и 16 августа заняли руины Ниеншанца, взорванного минувшей осенью русскими. Скандинавы сразу же начали там укрепляться, возводя несколько батарей.
Брюс, учтя опыт прошлого боя, решил вести активную оборону. В ночь на 17 августа он переправил на северный берег Невы крупный отряд пехоты с сильной артиллерией, расположив его в большом укреплении, построенном еще во время старой осады Ниеншанца. И упреждая неприятеля, начал бомбардировку развалин, не давая шведам закончить свои работы. Ожесточенная перестрелка длилась 3 дня, пока Майдель опять не отступил к Выборгу. На этом кампания 1704 г. на данном театре завершилась.
Тем временем стала приобретать угрожающий характер для союзников ситуация в Польше. Карлу XII удалось принудить сейм низложить Августа и провозгласить королем своего ставленника Станислава Лещинского. Впрочем, Римский папа Климент XI не признал новоизбранного монарха, пригрозив отлучением всем, кто поддержит марионетку протестантов. Но и без того многие оскорбленные насилием магнаты с частью шляхты объединились в конфедерацию (дворянский союз сторонников Августа Сильного), названную по месту своего создания Сандомирской. Этот политический промах Карла помог Петру добиться нового успеха: 30 августа в Нарве был подписан русско-польский договор о военном союзе. Речь Посполитая официально вступила в антишведскую коалицию.
Однако сила польского сопротивления скандинавам во многом зависела от российской помощи. Поэтому еще в начале лета Петр отправил к Августу 17-тысячный корпус пехоты и кавалерии под командованием князя Дмитрия Голицына. В августе объединенное русско-польско-саксонское войско изгнало Лещинского из Варшавы. Но уже осенью Карл XII вновь отобрал у союзников столицу Речи Посполитой, а шведский генерал Веллинг практически уничтожил 4 русских пехотных полка (из 11-ти присланных Августу). Становилось очевидно, что скандинавы могут разрешить свои европейские проблемы, если польско-саксонским силам не оказать более серьезной поддержки. И Петр был вынужден двинуть главные силы русской армии в восточные районы Польши.
ПОЛЬСКАЯ ЛОВУШКА
КАМПАНИЯ 1705 г. Наиболее многочисленные и боеспособные войска Карла XII продолжали действовать в западных землях Речи Посполитой против саксонцев. На восточном фронте шведы имели лишь два небольших корпуса: Майделя в Финляндии и Левенгаупта в Курляндии (по русской оценке 10 000 и 7000 солдат). Большой угрозы окрепшим петровским полкам они создать не могли. В завоеванной Прибалтике царь оставил примерно 20 000 солдат и матросов, а почти все остальные «регулярные» силы (40 000 пехотинцев, 20 000 драгун, 300 орудий) сосредоточились к началу лета у города Полоцк.
23 июня туда приехал сам Петр. Войска сразу же активизировались. Основная часть во главе с царем двинулась на соединение с польско-саксонским корпусом, а Шереметев с 11 полками численностью 10—13 тысяч солдат пошел по левому берегу Западной Двины к Риге. Навстречу ему выступил корпус Левенгаупта.
СРАЖЕНИЕ у Мур-мызы[25]. 26 июля
Русские (фельдмаршал Шереметев) — 9000 солдат, 2500 казаков, 16 орудий.
Шведы (генерал Левенгаупт) — по русской оценке до 7000 солдат, 12 орудий.
Бой продолжался несколько часов. Потерпев серьезное поражение, Шереметев отступил по направлению к главным силам.
Потери:
Шведы — 800 убито, 1000 ранено (по русским оценкам несколько сотен убитыми, а ранеными до 4000).
Русские — 1904 человека только убитыми (число раненых точно неизвестно, видимо, не менее нескольких тысяч), 13 пушек, 10 знамен.
Узнав о поражении у Мур-мызы, Петр I приказал Шереметеву судить виновных, а сам с частью главной армии 12 августа выступил из Вильно ему на помощь, попытавшись отрезать Левенгаупта от Риги. План царя заключался в том, чтобы общими усилиями, с потрепанными полками Шереметева окружить и уничтожить скандинавов. Однако шведский генерал умелым маневром выскользнул из ловушки (по образному выражению Петра: «Ушел яко Нарцисс от Эха»). Тем не менее курляндские крепости Митава и Бауск, прикрывавшие юго-западные подступы к столице Лифляндии, остались практически беззащитными. Русские не замедлили этим воспользоваться.
ОСАДА Митавы. Конец августа — 16 сентября
Гарнизон (полковник Кнорринг) — точное количество солдат неизвестно, 348 орудий.
Осаждающие (Петр I) — не менее 10 000 солдат, несколько десятков орудий.
Русские войска блокировали крепость со всех сторон. Понимая, что на выручку в ближайшие месяцы никто подойти не сможет, а средств на подготовку к долгой осаде шведы не имели, комендант Митавы вступил в переговоры об «accord'e», который позволил гарнизону на почетных условиях уйти в Ригу.
ОСАДА Бауска. Середина сентября — 25 сентября
Гарнизон (комендант неизвестен) — шведские данные отсутствуют, по русской оценке — 500 солдат, 55 орудий.
Осаждающие (полковник Балк) — не менее 3-х полков (примерно 3000 солдат), количество орудий неизвестно.
Так как гарнизон Бауска не имел возможностей для долгой обороны, комендант крепости вскоре начал переговоры об условиях «accord’ а», согласно которым шведы ушли в Ригу.
Тем временем, пользуясь передислокацией главных сил Петра в Польшу, шведы активизировались на Карельском перешейке. За минувшую зиму Стокгольм сумел сосредоточить в Финском заливе и на его северном берегу более значительные силы, но и русские серьезно укрепили оборону этого участка дополнительными армейскими резервами и вновь построенными кораблями. Силы Балтийского флота выросли настолько, что он превратился в достаточно боеспособную самостоятельную величину и был выведен из подчинения берегового командования, получив собственное руководство в лице голландского адмирала Корнелия Крюйса.
Таким образом, в 1705 г. генерал-майору Роману Брюсу было оставлено начальствование только над сухопутной обороной Ингрии. В его распоряжении находилось свыше 15 000 «регулярных» солдат. А также казаки, стрельцы, дворянское ополчение и прочие «служители нестройного войска», усиленные более чем сотней пушек среднего и крупного калибра.
Шотландцу и голландцу, как и годом ранее, противостоял генерал Майдель. Он располагал (по русской оценке) 10 000 человек и небольшим количеством полевой артиллерии при полном отсутствии осадных орудий, что делало достижение главной шведской цели — возвращение контроля над всем течением Невы — очень проблематичной задачей. Для этого требовалось овладеть сразу двумя крепостями — Петербургом и Шлиссельбургом.
Стремясь максимально использовать все возможности, Майдель вновь попытался скоординировать свои атаки на невское устье с ударами моряков по Котлину и Кроншлоту, договорившись о координации действий с новым командующим шведской блокадной эскадры в Финском заливе адмиралом Анкершерной. Первый совместный наскок состоялся 15 июня. Отряд скандинавов (1000 пехотинцев и 900 конников) вышел к Большой Невке, стремительно форсировал ее, захватил Каменный остров и сжег там все постройки. Однако затем, после перестрелки с русскими, укрепившимися на Городовом острове, вынужден был отступить к главным силам, собранным у реки Сестры и еще не готовым к решительным действиям.
Сборы скандинавы завершили через две недели. Однако Брюс к тому времени успел усилить свои позиции новыми укреплениями. Кроме того, Майдель уже не мог рассчитывать на поддержку эскадры Анкершерны. Его атаки на Котлин и Кроншлот адмирал Крюйс отразил, вынудив отойти для приведения кораблей в порядок. И теперь, наоборот, уже русский флот мог оказать помощь своим пехотинцам.
Активизировался Финский корпус шведов 30 июня. Сбив русские заслоны, 4 июля он вновь вышел на берег Большой Невки напротив Каменного острова и начал готовиться к форсированию этой водной преграды. Переправа прошла успешно. В тот же день скандинавы возвели 4 батареи на северном побережье Малой Невки, начав дуэль с пушками Городового острова. Перестрелка длилась всю ночь, но в итоге более крупная и многочисленная артиллерия Брюса опять одолела, заставив Майделя вернуться на «финскую» сторону Невы.
В течение лета шведы упорно продолжали в меру сил мешать неприятелю закрепляться в Ингрии. К 8 июля они прорвались в район бывшего торгового порта Ниеншанца и, соорудив там батареи, снова попытались форсировать Неву. Однако в очередной раз были остановлены превосходящими силами русской артиллерии.
Затем Майдель решил попытать счастья в 50 километрах восточнее — около Шлиссельбурга. Там 12 июля ему наконец-то удалось переправиться через главное русло Невы на ее южный берег. Однако Брюс успел подтянуть резервы к опасному месту — в самый последний момент не позволил противнику выйти на оперативный простор.
Несколько дней на территории прилегающей к юго-западной оконечности Ладожского озера происходили стычки «местного значения». К русским постоянно подходили подкрепления, и скандинавы, помня о крупной водной преграде за спиной, не решились вступать в серьезное сражение. При обратной переправе они потеряли значительную часть обоза. И, оставшись без самых необходимых припасов, досрочно свернули кампанию.
Тем временем Петр I, овладев Курляндией, поспешил обратно в Польшу. К концу осени главные силы русской армии в количестве 40 000 солдат и более 100 орудий остановились в районе Гродно. Там они соединились с одним из корпусов саксонско-польского войска (10—12 тысяч солдат). Вскоре в Гродно прибыл и Август Сильный. Союзники расположились на зимние квартиры.
Этой же осенью у Петра I возникли серьезные проблемы в глубоком тылу. В Башкирии вспыхнуло национально-освободительное восстание, а в Астрахани — народный бунт. На подавление первого отправили иррегулярные войска. Для усмирения второго потребовалась помощь регулярной армии. Поэтому туда из Польши с несколькими полками в сентябре срочно выступил фельдмаршал Шереметев (бунт удалось подавить только весной следующего года). А 18 декабря уехал из Гродно в Москву и сам царь, оставив Августа командовать объединенной русско-польско-саксонской армией.
КАМПАНИЯ 1706 г. Шведы так же были вынуждены разрываться между несколькими театрами. На начало года их стало три. Саксонский, где находилась армия генерала Реншельда. Польский, который уже пять лет служил главной ареной самому Карлу XII. И русский, едва прикрытый на севере малочисленными корпусами Левенгаупта и Майделя. Распределение сил русской армии по сравнению с 1705 г. по большому счету не изменилось.
Очередная кампания началась необычайно рано. Карл, стоявший у Варшавы на зимних квартирах, 8 января вдруг снялся с лагеря и с 20 000 солдат (10 полков конницы и 8 полков пехоты) стремительно рванулся на восток. Преодолев в лютую стужу за 2 недели свыше 350 километров, он внезапно появился перед Гродно и точно рассчитанным маневром перерезал коммуникации зимовавших там союзников. В ловушке оказалось свыше 50 000 человек.
Польскому королю с несколькими конными полками чудом удалось вырваться из западни. Но над оставшимися там основными силами русской армии нависла смертельная опасность. Для сражения в поле с элитными частями шведского короля у нее даже при численном преимуществе еще не хватало умения. Однако и оборона Гродно (хотя и превращенного в сильную крепость) без подвоза запасов тоже оборачивалась катастрофой. Надежда оставалась только на войска Августа в Саксонии, которым король приказал идти на выручку осажденным. Для этого было необходимо пробиться сквозь корпус генерала Реншельда.
БИТВА при Фрауштадте. 13 февраля
Союзники (генерал Шуленбург) — 18 300 солдат (в том числе 6500 русских), 32 орудия.
Шведы (генерал Реншельд) — 12300 солдат, ни одной пушки.
В результате сражения союзная армия потерпела катастрофическое поражение, лишив русских в Гродно надежды на помощь извне.
Потери:
Шведы — несколько сот убитых и раненых (по русским оценкам от 1400 до 3000).
Союзники — убито более 7000 солдат, попало в плен 2000, вся артиллерия, 68 знамен. От русского корпуса осталось 1600 солдат.
Ожидая помощи Августа, Петр в свою очередь подтянул с востока к блокадной линии шведов то, что смог собрать — 12 000 солдат и 15 000 казаков. Но, узнав о фрауштадтском побоище, понял, что на прорыв из Гродно у русской армии практически нет надежд. В отчаянии он приказал бросить все тяжелое имущество, включая артиллерию, и налегке бежать из Гродно, стараясь спасти хотя бы с таким трудом обученных солдат.
Это был для царя один из самых страшных моментов войны. Британский посланник весной 1706 г. доносил в Лондон, что министры Петра пробовали «отвлечь его судостроением и хождением под парусом от меланхолических мыслей о крушении его страны». Однако вскоре характер царя взял верх. К тому же Судьба, как и пять лет назад, опять пожалела Россию, перенеся ее через пропасть на крыльях удачи.
4 апреля русская армия налегке вышла из Гродно, но двинулась не на восток, а по льду переправилась на западный берег Немана, побросав в полыньи пушки и телеги. После этого погода изменилась и река, словно по заказу, сразу же вскрылась. Ледоход, не давая Карлу XII броситься в погоню, длился долгих 10 дней, спася тем самым русские полки. Затерявшись в польских лесах, они юркнули на юг и 16 апреля уже были в Бресте; к концу месяца проскочили к Ковелю и, повернув на восток, выскользнули-таки из Польши на свою территорию, достигнув 19 мая Киева. Там беглецы наконец остановились и перевели дух. За 45 дней они преодолели около 1000 километров.
Шведский король по окончании ледохода все же попытался настигнуть улизнувшую добычу, пойдя не следом, а наперерез. Но застрял в растаявших болотах. Русская кавалерия, подтянутая Петром в Белоруссию еще зимой, когда ожидали помощи Августа, в этот момент вдруг обнаружила в районе Слуцка один из отрядов противника.
БОЙ у Клецка. 30 апреля
Русские (полковник Неплюев) — более 5000 солдат, стрельцов и казаков, 4 пушки.
Шведы (генерал-майор Крейц) — 1000 драгун и рейтар.
В начале Неплюев потеснил авангард противника. Но затем шведы перегруппировались и переломили ход сражения. Русских снова подвела плохая выучка войск — неумение взаимодействовать и маневрировать на поле боя. В итоге скандинавы одержали полную победу. Настолько полную, что баталия получила в историографии наименование «Клецкий погром».
Потери:
Шведы — несколько десятков человек.
Русские — по разным данным 2—3 тысячи человек убитыми, 4 пушки.
Поняв бесперспективность погони за бежавшими из Гродно русскими, Карл XII остановился в районе Пинск — Слуцк, где дал солдатам два месяца отдыха. Затем развернулся обратно к западным границам Польши. Выделив корпус (6000 солдат) под началом генерала Мардефельда для поддержки ненадежных полков Станислава Лещинского, шведский король собрал все другие раскиданные по Речи Посполитой скандинавские части воедино. И, наконец, нанес своему главному европейскому противнику, решающий удар, вторгшись в сентябре с 24-тысячным войском в Саксонию.
Государственный совет, правивший страной в отсутствие Августа, решил, что принесено уже достаточно жертв ради военной чести курфюрста. За 7 лет войны Саксония потеряла 30 000 солдат и 800 орудий. Через несколько дней близ Лейпцига в замке Альтранштадт начались переговоры о мире, который подписали 13 октября. По его условиям Август Сильный лишался польской короны, разрывал союз с Москвой и оплачивал шведам большую часть военных расходов.
Тем временем в России, узнав, что Карл XII вновь ушел на запад, облегченно вздохнули… И продолжили воевать, как привыкли за последние годы. Вторую половину лета Петр провел в Киеве, восстанавливая боеспособность главной армии. Ее численность опять удалось довести до 60 000. 1 сентября он уехал в Петербург, приказав войскам снова идти в Польшу, чтобы отвлечь часть сил короля на себя.
Прибыв на Неву, царь попытался решить проблему Карелии — взять штурмом главную базу в оставшейся у шведов части Ингрии.
ОСАДА Выборга. 22 октября — 7 ноября
Гарнизон (полковник Аминов) — по русской оценке до 3000 солдат, около 150 орудий.
Осаждающие (Петр I) — 20 000 солдат, несколько десятков осадных орудий.
Флот был еще очень слаб для участия в столь серьезной операции. А без его содействия овладение крепостью оказалось делом крайне сложным (все необходимое осажденные шведы получали по морю). Перспектива приступа выглядела безнадежно, так как подготовку осады провели из рук вон плохо. Убедившись в бессмысленности затеи, царь приказал войскам возвращаться в Петербург.
Тем временем главная армия Петра от Киева вновь направилась вглубь южной Польши. Выдвинутым вперед авангардом командовал Александр Меншиков. 1 октября в Люблине он соединился с польско-саксонской армией, возглавляемой Августом, после чего союзники решили атаковать войска Станислава Лещинского, собранные в западной Польше.
СРАЖЕНИЕ у Калита. 29 октября
Союзники (Меншиков) — 20 000 солдат, 7000 казаков и калмыков, 15-тысячный польско-саксонский корпус Августа.
Шведы (генерал Мардефельд) — шведские данные неизвестны (по русским оценкам 6—8 тысяч шведов, 10—20 тысяч поляков Лещинского).
Трехчасовой бой свелся главным образом к противоборству русских и шведов, так как войска поляков с обеих сторон не отличались высокой боеспособностью. В итоге численный перевес определил победителей.
Потери:
Меншиков — несколько сот убитых и раненых (в том числе русские потеряли 84 убитыми и 324 ранеными).
Мардефельд — по русским оценкам 5000 убито и ранено (из них шведов 4000), 5000 пленных (шведов 1800, в том числе и генерал Мардефельд), 3 пушки, 400 ружей[26].
Несмотря на победу, Меншикову пришлось отойти назад к главным силам, так как вскоре стало известно, что Саксония вышла из войны. Основная масса русских полков остановилась на зимние квартиры севернее Львова, в районе Жолква — Дубно.
ТАКТИКА «ВЫЖЖЕНОЙ ЗЕМЛИ»
КАМПАНИЯ 1707 г. После поражения Саксонии Россия осталась почти один на один со Швецией (войска союзных Москве поляков являлись всего лишь ополчением с ограниченной боеспособностью). Страх перед военной мощью скандинавов, накопленный многими поколениями «Святой Руси», побудил царя лихорадочно искать выход с помощью дипломатов, прося выступить посредниками в переговорах о мире Англию, Францию, Голландию и Австрию. Однако все предложения Петра (причем на самых заманчивых для Стокгольма условиях) шведский король отклонял, желая примерно наказать Россию за вероломно нарушенные ею прежние договоры. Поэтому волей-неволей приходилось думать, как отбиваться от легкомысленно разбуженного грозного противника.
Генеральный план ближайших кампаний русское командование приняло на военном совете в польском местечке Жолква. В соответствии с ним по западным районам Речи Посполитой прокатилась безжалостная лава казаков и татар, превративших земли союзника в безлюдную пустошь с сожженными деревнями, уничтоженными посевами и отравленными колодцами. Собственная граница от Чудского озера до украинских степей укреплялась сплошной засечной чертой. А крупные города во главе с Москвой ремонтировали валы и стены, готовясь к долгим осадам.
Армия скандинавов отдыхала и пополнялась в Саксонии. В этот период у Карла XII, потребовавшего прекратить гонения на силезских протестантов, произошла ссора с императором Австрии, задержавшая начало русской кампании. Только к сентябрю конфликт удалось уладить, и шведский король приказал выступать на восток.
Итог похода не вызывал сомнений у большинства современников. Однако самые проницательные уже замечали, что ограниченные ресурсами скандинавы подходили к тому пределу, когда каждое новое усилие грозило надорвать их перенапряженный государственный организм. Карл собрал небывалую для малолюдной Швеции армию — свыше 88 000 солдат. Из них 41 500 шло с королем, 13 000 готовились в Риге и 12 000 в Финляндии. А свыше 20 000 находилось в метрополии, охлаждая воинственность Дании и Пруссии. Таким образом, с разных направлений на Россию двинулось 66 500 шведов.
Их готовились встретить 135 000 петровских солдат. Главная полевая армия численностью до 83 000 стояла в Польше. Около 30 000 обороняло Петербург. Примерно 12 000 прикрывали Украину. Остальные были растасованы на усиление гарнизонов крупных крепостей. Кроме того, в распоряжении Петра находилось еще несколько десятков тысяч иррегулярного войска.
Русский план выглядел предельно просто. Он основывался на богатом горьком опыте предыдущих веков, когда даже при численном преимуществе русские войска не могли одолеть более умелых шведов в открытом полевом бою. Отсюда и тактика — ни в коем случае не принимать генерального сражения — отступать, прикрываясь выжженной пустыней, чинить противнику препятствия при форсировании рек, нападать мелкими отрядами на фуражиров и обозы. Расчет строился на том, что скандинавы не рискнут уходить от своих баз вглубь малоизведанной Евразии. А если все-таки решатся, то стараться любой ценой изматывать и ослаблять их, пока количественное превосходство над королем не приобретет характер подавляющего.
Выйдя из Саксонии, шведы пересекли Силезию и вступили на дымящуюся польскую землю. Первым крупным препятствием на их пути лежала река Варта. Однако на ее берегах русская конница не смогла задержать неприятеля и была вынуждена отойти за Вислу, где командовавший петровскими арьергардами Меншиков оборудовал новый рубеж. Но и его Карл легко преодолел, умелыми маневрами заставив русских откатиться к следующей водной преграде — реке Вкре. Там произошло нечто аналогичное, и театр боевых действий сместился к Нареву. На этот раз шведский король решил не прекращать боевых действий даже в разгар зимы.
КАМПАНИЯ 1708 г. Снова заняв западную Польшу, Карл XII выделил из своей армии корпус генерал-лейтенанта Крассау (8000 солдат) для поддержки вернувшегося в Варшаву Лещинского (и его армии в 16 000 человек), а сам с 33-тысячным войском[27] двинулся далее на восток. В его планы входило к июлю соединиться с рижским корпусом генерала Левенгаупта, который должен был привести огромный обоз с припасами. Опираясь на эту передвижную базу, объединенное шведское войско могло предпринять поход на Москву даже по районам рукотворной русской пустыни. Кроме того, в это же время от Выборга переходил в наступление корпус генерала Любеккера с задачей разгромить или хотя бы связать боями петровские полки в Прибалтике
Стратегическая компоновка русских войск по сравнению с минувшей осенью изменилась мало. Главные силы стояли в Польше. У крупных рек продвижению королевской армии на восток старалась мешать выдвинутая вперед кавалерия Меншикова. Однако получалось это плохо. Карл XII вконец запутал царского любимца своими непредсказуемыми маневрами. Не стала исключением и попытка задержать шведов на берегах Нарева — русская конница откатилась к Неману, где в центре внимания вновь оказалась печальной памяти крепость Гродно, поскольку там сходились главные дороги в Россию.
БОЙ у Гродно. 6—7 февраля
Русские (Петр I) — 3000 солдат.
Шведы (Карл XII) — 600 солдат.
Петр, обеспокоенный неудачным течением заградопераций, сам приехал в Гродно налаживать оборону («для расположения войск наших к разрушению намерений неприятельских»), не подозревая, что Карл, намного опередив свою армию, всего с 600 кавалеристами направляется туда же. 6 февраля король неожиданно атаковал русский отряд в 2000 человек, охранявший мост через Неман. Царь, услыхав о появлении неприятеля, спешно бежал. За ним бежали и его солдаты, оставив в целости мост. На следующий день Петр, узнав, кем и какими силами был выгнан из города, послал 3000 драгун с задачей уничтожить переправу (а если повезет, то захватить и короля). Однако шведы в короткой, но жестокой схватке разгромили нападавших. Больше русских атак не последовало, хотя только через три дня к маленькому королевскому отряду начали подходить армейские части. Разгневанный царь, приказав судить коменданта Гродно, уехал в Петербург.
Потери:
Шведы— незначительные.
Русские— несколько сотен убитых и раненых.
В результате гродненского конфуза покатились назад не только передовые отряды Меншикова, но и главным силам русской армии пришлось бросить уже обжитые зимние квартиры. Петровские полки отошли за следующее крупное водное препятствие — реку Березину.
В этот тяжелейший момент в России вновь обострились внутренние проблемы. Вдобавок к еще не усмиренному в дальнем тылу восстанию башкир, поблизости от возможного театра боевых действий — на Дону — разгорался казачий бунт под предводительством Кондратия Булавина. Петру пришлось срочно изыскивать войска для его подавления. Правда, из действующей армии почти ничего не взяли. Собрали гарнизонные части, уже было забытое дворянское ополчение, стрелецкие полки (всего до 33 000 человек), и этими силами изолировали район волнений, не дав полыхнуть крупномасштабной гражданской войне[28]. Ближе к весне тактика выжженной земли все-таки заставила шведов остановиться. Отдохнув у Минска 3 месяца, в июне они вновь пошли вперед. К тому времени основные силы русских — свыше 70 000 солдат — разделились на множество групп, уничтожавших все, что могло пригодиться неприятелю. Корпуса Меншикова, Шереметева, Галларта, Репнина и Гольца отходили непосредственно перед королем. В конце июня они встали по руслу Березины, заняв оборону на 50-километровом отрезке. Но Карл опять эффектно сманеврировал и перебрался на восточный берег, вынудив врагов к новому спешному отступлению.
Русские генералы испытывали чувство, близкое к отчаянию и безысходности, от той легкости, с которой шведский король обыгрывал их. Они без сопротивления отдали еще один удобный водный рубеж — течение Друти. А затем вдруг, словно спохватившись и вспомнив о реакции царя на сей счет, решили любой ценой отбиваться на заболоченных берегах небольшой речки Бабич, неподалеку от белорусского местечка Головчино.
СРАЖЕНИЕ при Головчине. 14 июля
Русские (фельдмаршал Шереметев) — примерно 40000 солдат, 4000 казаков, несколько десятков орудий.
Шведы (Карл XII) — 12 500 солдат (по русским оценкам до 30000), 28 пушек.
Русское командование упрямо повторило недавние ошибки. Растянуло войска в тонкую длинную линию, стараясь прикрыть как можно больше дорог, но забыв предусмотреть варианты быстрой помощи соседям. Шведы не преминули этим воспользоваться. Продемонстрировав ложные переправы на флангах, они форсировали Бабич в центре и стремительно атаковали. В результате оборона русских рухнула, и они в беспорядке отступили.
Потери:
Русские — по различным данным от 1852 до 2302 человек (в том числе от 547 до 997 убитых, 675 раненых, 630 пленных), 12 пушек. По шведским оценкам убито 5—6 тысяч.
Шведы— 1474 человека (255 убитых, 1219 раненых). По русским оценкам убито 1200—2000 («…вдвое больше нашего потерял…»)[29].
После поражения растерявшаяся русская армия отошла в районе Шклов-Могилев за Днепр, даже не пытаясь мешать Карлу на столь серьезной естественной преграде. Авангард короля переправился через нее без единого выстрела и догнал противника только у русско-польской границы. Менее чем за год скандинавы отбросили врага на 1000 километров, преодолев все великие реки на пути в Россию. Совсем рядом находился Смоленск, от которого до Москвы оставалось всего 400 километров.
Теперь русским предстояло опустошать не территорию союзника, а свою землю. Но что можно еще предпринять, если класс неприятеля на порядок выше? Петр, вернувшийся к армии 20 июля, не колеблясь подтвердил приказ: жечь без всякой жалости (как метко заметил один из западных историков, «спасать страну путем ее уничтожения»).
В этот момент шведская машина дала первый сбой. Не успев вовремя собрать требуемое количество провианта и повозок, Левенгаупт вышел из Риги значительно позже. Поэтому Карл остановился в Могилеве, ожидая, как воздух, необходимые подкрепления и обоз.
Цепь сплошных русских бед наконец прервалась. К тому же во второй половине лета князю Василию Долгорукому удалось подавить восстание Кондратия Булавина. Хотя остатки его отрядов добивали еще около года, прежней опасности они уже не представляли. А освободившиеся на Дону иррегулярные войска вполне годились для демонстрации силы у турецкой границы, охлаждая желания османов вернуть потерянный 12 лет назад Азов.
Но одновременно с этим осложнилась обстановка в Прибалтике, где шведы согласно королевскому плану перешли в наступление из Финляндии на Ингрию. Там русские тоже уклонялись от крупных сражений. И также заранее разорили всю завоеванную в прошлые годы территорию, кроме Петербурга и нескольких крупных крепостей[30].
Командовавший скандинавами генерал Любеккер имел 12 000 солдат, но поскольку часть войск ему пришлось оставить для обеспечения тылов, то в поход он сумел собрать не более 10 500 человек и 10 пушек. Противостоявшая ему армия генерал-адмирала Апраксина насчитывала около 50 000 солдат и матросов с несколькими сотнями полевых и корабельных орудий, однако тот раскидал ее по всей Ингрии и поэтому в решающий момент смог выставить навстречу неприятелю только 18 000 пехотинцев и драгун.
Шведы начали движение в середине последнего летнего месяца. 19 августа они форсировали реку Сестру и вскоре вышли на северный берег Невы в среднем ее течении. Затем разведали обстановку и предприняли попытку с боем переправиться на южную сторону этой широкой водной преграды, неподалеку от места впадения в нее небольшой речки Тосны.
БОЙ у реки Тосны. 9 сентября
Русские (генерал-адмирал Ф. Апраксин) — 18 000 солдат, несколько десятков полевых орудий. Кроме того, имелась большая флотилия с сильной артиллерией и многочисленным экипажем.
Шведы (генерал-майор Любеккер) — 10500 солдат, 10 орудий.
Любеккеру удалось ложными демонстрациями обмануть Апраксина, поэтому тот не сумел противопоставить неприятелю численно превосходящих сил. Плохая организация боя также помешала генерал-адмиралу задействовать в сражении имевшуюся у него большую гребную флотилию шаутбенахта Боциса. Несколько оказавшихся неподалеку судов шведы вывели из строя артогнем и форсировали Неву на 5 плотах (300 человек каждый). На южном берегу они закрепились и в ходе 3-х часового сражения отбили все контратаки русских, после чего те отошли.
Потери:
Русские — точных данных нет, но по оценкам участников сражения с российской стороны, высказанным в частных письмах, урон выглядел значительно больше, чем у неприятеля.
Шведы — по русским оценкам около 300 человек убитыми и более 300 ранеными.
В результате поражения войск Апраксина дорога на Ингрию перед шведами оказалась открытой. Генерал-адмирал больше не решался вступать в крупные сражения с противником и отвел свои полки за стены крепостей. К тому же коренное население области («чухонцы», как обобщенно в русском варианте назывались местные финно-угорские племена) усилило партизанскую войну в поддержку скандинавов. Поэтому они после форсирования Невы полтора месяца беспрепятственно разгуливали по Ингрии, пока вдруг не наступила неожиданная развязка. Спровоцировала ее знаменитая хитрость с «подметным» письмом о «высланных царем подкреплениях», придуманная адмиралом Крюйсом.
В итоге скандинавы решили отступать, но не сушей, а морем, для чего двинулись к южному берегу Финского залива. Туда же в район Лужской губы подошли и шведские корабли, на которые Любеккер без промедления начал грузить свои полки. Когда основная часть его солдат уже эвакуировалась, Апраксин атаковал тех, что еще оставались на побережье в лагере, располагавшемся у поселка Сойкина мыза.
БОЙ у Сойкиной мызы. 27 октября
Русские (генерал-адмирал Ф. Апраксин) — 5000 человек[31].
Шведы (генерал Любеккер) — по русским оценкам свыше 1100 солдат.
Сдаться шведы отказались и отбили первый фронтальный натиск. Но русским удалось проскочить по прибрежному мелководью и с тыла ворваться в неприятельский лагерь. Там бой превратился в свалку, где численное превосходство стало решающим фактором. Вскоре сражение переросло в избиение побежденных.
Потери:
Русские — 278 человек (58 убито, 220 ранено).
Шведы — по русским оценкам более 1100 человек (более 900 убито у 209 пленных).
Таким образом, с побережья Финского залива поздней осенью 1708 г. были забраны кораблями своего флота и переправлены обратно к Выборгу сильно поредевшие части корпуса Любеккера. Общие потери шведов в ингерманландском походе по русским оценкам измерялись 4— 5 тысячами человек. Среди них значительную часть составили саксонцы-перебежчики, перевербованные из армии Августа Сильного после его выхода из Северного союза[32]. А на главном театре боевых действий Карл XII в это время продолжал ждать Левенгаупта, теряя самые удобные недели года для похода на Москву. Долго стоять на месте в разоренном краю было невозможно, и король начал понемногу маневрировать, «столуясь» в пространстве между реками Днепр и Сож. Приободрившийся Петр в один из таких дней рискнул внезапно атаковать фланговое охранение шведов (1 конный и 4 пехотных полка), стоявшее лагерем отдельно от главной армии.
БОЙ у Доброго. 10 сентября
Русские (генерал Михаил Голицын) — 10 000 солдат и драгун.
Шведы (генерал Роос) — около 5000 солдат (по русским оценкам 7—8 тысяч).
Неожиданно напав, русские потеснили шведов. После двухчасового боя скандинавы так и не сумели перехватить инициативу. Но затем, увидев, что на помощь к Роосу идут части основных сил Карла XII, Голицын приказал прекратить бой и отойти.
Потери:
Русские — 1566 солдат (375 убито, 1191 ранено).
Шведы— 1020 солдат (270убито, 750ранено), 3 пушки, 6 знамен. По русским оценкам от 2000 до 3000 убитых, столько же раненых.
После боя у Доброго русские почувствовали себя увереннее. Как следствие, участились стычки с небольшими шведскими отрядами. Суммарные потери быстро росли у обеих сторон[33]. И хотя убыль Карла XII обычно оказывалась меньше, он, в отличие от Петра, не мог ее восполнить. Эту опасную для скандинавов тенденцию усугублял наступающий голод — ожидание безнадежно опаздывавшего Левенгаупта начало угнетать армию. Поэтому король отказался от похода на Москву через Смоленск.
25 сентября (когда рижский корпус с главными силами разделяло около 100 километров) Карл повернул на юг, где надеялся найти продовольствие и дать отдых измотанной армии. 29 сентября шведы у Кричева форсировали первый большой водный рубеж на пути к новой цели — реку Сож. А в течение следующих дней ее крупные притоки — реки Беседь и И путь. Усилия русских помешать переправам успеха не имели. Скандинавы двинулись в направлении столицы Северской земли города Стародуб. Туда же пошел и генерал Левенгаупт.
Если бы Карл дождался обоза и пополнений, то вероятнее всего кампания этого года закончилась бы иначе. Но, повернувшись спиной к рижскому корпусу, король лишил его потенциальной поддержки. Это мгновенно оценил Петр. Он взял из главной армии отборные части (11 625 солдат) и двинулся навстречу Левенгаупту. Правда, операция едва не сорвалась. В период трехдневной переправы шведского обоза через Днепр скандинавов перехватить не успели. К тому же царя запутала его разведка, доложившая, что неприятель имеет не 8000 солдат, как ранее считала, а 16 000. На самом деле шведов было 12 950 человек, не говоря уж о том, что из Риги шли третьесортные воинские части. Но авторитет врага был настолько велик, что даже со своими элитными войсками Петр не рискнул напасть, а остановился и вызвал на помощь 5-тысячный отряд генерала Бауэра. Пока царь ожидал подхода резервов, у Левенгаупта появился шанс без помех форсировать и реку Сож. А там рукой подать до армии короля.
8 октября рижский корпус начал перетаскивать по узкой переправе через речку Леснянку у деревни Лесная свой громадный обоз. К утру следующего дня на другом берегу находилось уже около половины телег. Их Левенгаупт отправил, под прикрытием 3000 солдат, к Пропойску, где имелся мост через широкий Сож.
Петр в отчаянии смотрел на уходящего из-под носа неприятеля, когда вдруг узнал, что численный перевес противника уменьшился (на самом деле превосходство перешло к русским — 11 625 к 10 000). Судьба вновь подмигнула царю. Однако, зная, что его подданным в ситуации «один на один» может не хватить умения и мужества, он поставил сзади своих солдат заградотряды. И только тогда бросился в атаку на Левенгаупта[34].
СРАЖЕНИЕ у Лесной. 9 октября
Русские (Петр I) — 16 700 человек (не считая казаков и калмыков), 30 орудий.
Шведы (генерал-лейтенант Левенгаупт) — 12 950 человек, 16 орудий и обоз в 2000 повозок (по русским оценкам 16 000 солдат, 7—8 тысяч повозок)[35].
Бой начался в полдень. Вначале удача сопутствовала шведам. Они вынудили русских отступить и захватили 4 пушки. Но затем Петру удалось выправить положение. К 15 часам противники выдохлись и сражение затихло. Оно возобновилось в 17 часов с подходом отряда Бауэра численностью 4076 солдат (еще 1000 своих людей Бауэр послал к Пропойскуу где они успели уничтожить мост до подхода неприятеля). К вечеру шведы отбили 10 атак, но свежие силы русских захватили мост через Леснянку, перерезав дорогу на юг той части обоза, что не успела переправиться с северного берега. Тогда Левенгаупт вызвал обратно 3000 солдат, отправленных им к Пропойску. Они сумели оттеснить полки Петра и вернуть переправу. Однако не оставалось сомнений, что перебросить вторую часть каравана через речку русские уже не дадут. И Левенгаупт приказал солдатам уничтожить телеги, а на выпряженных лошадях ехать к Пропойску. Но ночью началась неразбериха, усиленная нападениями казаков и калмыков. Те, кто добрался до города, нашли разбитый мост через Сож и русских на другом берегу, поэтому была уничтожена и часть обоза, которая ранее прибыла в Пропойск. Далее Левенгаупт следовал налегке (с оставшимися 6650 солдатами), в обход, догнав Карла XII 22 октября около Мглина.
Потери:
Русские — 3967 человек (1111 убито, 2856 ранено).
Шведы — около 5000 солдат убито и пропало без вести (в это число входят и около 3500 пленных, из которых более 2500ранено), 16 орудий, 44 знамени, 2000 повозок. Еще до 1500 солдат сумело вернуться обратно в Ригу, но для армии Карла они были потеряны[36].
Карл XII не нашел продовольствия ни в Стародубе, ни в Мглине, ни в Почепе, так как русские успели укрепить главные города этого края, а времени на их осаду шведы не имели. Левенгаупт вместо обоза привел только голодных солдат. Поэтому король окончательно оставил мысль об осеннем походе на Москву (после отхода от Смоленска он еще надеялся, отдохнув в Северской земле, прорваться к русской столице через Брянск и Калугу).
Карл решил идти на зимние квартиры, к московскому вассалу гетману Ивану Мазепе, который уже не один месяц тайно хлопотал о союзе со шведами. Король предполагал, что, отдохнув, весной вместе с украинскими казаками, а возможно, с крымскими татарами и с турками (если удастся с ними договориться) он продолжит восточную кампанию.
В октябре скандинавы достигли русской Украины. Если бы Мазепа дождался Карла в своей резиденции в Батурине, то шведская армия получила бы столь необходимую ей базу, однако гетман с отрядом казаков (от 2000 до 5000 человек) выехал навстречу королю, рассекретив таким образом свои тайные планы.
Встретились они 6 ноября около Новгород-Северского. Там же заключили союз. Но на переговоры и празднование этого события потеряли неделю, что и предопределило дальнейший ход военных действий. Реакция Петра на весть об измене Мазепы оказалась быстрой и жестокой. Узнав о столь важном событии 7 ноября, царь сразу же отправил Меншикова уничтожить столицу гетмана.
ОСАДА Батурина. 11—13 ноября
Гарнизон (атаман Чепель) — 2—3 тысячи казаков, по разным оценкам от 70 до 300 пушек.
Осаждающие (Меншиков) — несколько тысяч солдат.
Кавалерийский корпус русских успел опередить шведов. Казачье войско не могло оказать серьезного сопротивления регулярной армии, поэтому бомбардировка в данном случае не требовалась. Получив отказ на предложение открыть ворота, Меншиков сразу же начал готовить штурм, который получился быстрым («на двучасном огне») и перерос в карательную расправу. Русские солдаты вырезали все население Батурина, не щадя женщин и детей (коменданта колесовали), после чего город сожгли.
Потери:
Украинцы — вместе с обывателями до 7000 человек.
Русские — незначительные.
Лишь 13 ноября шведы форсировали Десну, по обыкновению легко сбив русский заслон[37], и через 8 дней подошли к реке Сейм, на правом берегу которой располагался желанный Батурин с артиллерийским арсеналом и складами провизии. Через Сейм Карл переправился также без особых проблем. Но было уже поздно — на месте гетманской резиденции дымились головешки. Еще одной крупной базой Мазепы — городом Белая Церковь — легко овладел Дмитрий Голицын, чей корпус стоял у Киева, перекрывая дорогу Лещинскому, если тот вздумает пойти на русскую Украину для соединения со шведами.
Основная часть украинского войска в тот момент находилось в Белоруссии, где сражалась с полками польского короля Станислава Лещинского. Поэтому к Карлу XII Мазепа привел лишь небольшой отряд казаков. Чтобы предотвратить расширение бунта и переход всей украинской армии к противнику, Петр I немедленно предпринял не только военные, но и политические меры.
Особым указом с жителей Украины снимались налоги и повинности военного времени, якобы введенные для личного обогащения Мазепой. Казацкая верхушка, молниеносно собранная в Глухове, выбрала новым гетманом названную царем фигуру[38]. Мазепе объявили официальное церковное проклятье, а его ближайших сподвижников (кого удалось схватить) публично казнили.
Кроме того, исключительно для украинцев, оставшихся верными Москве, война переводилась на коммерческую основу. За убитого шведского солдата обещалось три рубля (по тем временам немалые деньги), за пленного — пять, взятый живьем полковник тянул уже на тысячу рублей, а генерал — на две[39].
От руин Батурина Карл, по совету Мазепы, спустился южнее и встал на зимние квартиры вдоль рек Псел, Хорол, Сула и Удай, в квадрате между городками Прилуки — Ромны — Гадяч — Лохвица. Эти места русские полностью разорить не успели, и шведы наконец утолили голод. Разместившись на большой (для 35-тысячной армии) территории в селах и хуторах, они, в свою очередь, взялись грабить горевшую в огне гражданской войны Украину.
Русские войска остановились северо-восточнее неприятеля, в районе Лебедин — Сумы — Богодухов, готовые в любой момент опустошить и выжечь дорогу к одному из самых дорогих детищ Петра — воронежским верфям. На этом кампания очередного года войны завершилась.
КОРЕННОЙ ПЕРЕЛОМ
КАМПАНИЯ 1709 г. Зима в том году по всей Европе выдалась чрезвычайно лютая (даже в Венеции замерзли каналы), но боевые действия не прекратились. Петр, используя погоду, желал максимально измотать врага. Он еще в декабре начал собирать крупную группировку около Гадяча. Карл тоже двинул туда войска со всей округи. В результате маршей в дикий мороз обе армии потеряли множество людей замерзшими (шведы до 4000). Однако русские имели возможность быстро возмещать убыль. Петр отступил, не приняв боя. Тогда Карл приказал взять наиболее близко расположенный опорный пункт русских — небольшую крепость Веприк.
ОБОРОНА крепости Веприк. 7—18 января
Гарнизон (полковник Вильям Фермор) — 1400 солдат, 400 казаков и ополченцев, 4 пушки.
Осаждающие (Карл XII) — 3000 солдат, несколько пушек.
Фермор приказал полить валы водой, превратив их в ледяные горы. У шведов отсутствовали осадные пушки и штурмовые лестницы, но Карл XII, подтянув несколько полевых орудий, приказал при их поддержке идти на приступ. Два штурма были отбиты, но у русских закончился порох, и крепость капитулировала. Гарнизон сдался в плен[40].
Потери:
Русские — 325 человек (175 убито, 150 ранено).
Шведы — 300—400 человек убито, 800 ранено (по русским оценкам 1246 убитых и около 1700 раненых).
В феврале Петр I уехал в Воронеж, приказав в его отсутствие не вступать в крупные сражения. К тому времени морозы спали, и Карл XII решил до весенней распутицы сменить уже порядком разоренное место зимовки, продвинувшись на восток к Харькову. Большая часть русской армии, возглавляемая Шереметевым, пошла параллельно шведам, готовая в любой момент начать опустошительное отступление к Воронежу. Непосредственно перед скандинавами находилась только растянутая по реке Ворскле завеса из конницы (правда многочисленная), руководимая Меншиковым.
БОЙ (первый) при Опошне. 8 февраля
Русские (Меншиков) — 7 драгунских полков, 2000 казаков.
Шведы (Карл XII) — 5000 кавалеристов.
Шведы внезапно атаковали русских во время обеда и после недолгого сопротивления выбили их из Опошни. Самому Меншикову удалось уйти невредимым, но его драгун полностью рассеяли.
Потери:
Русские — по шведской оценке примерно 400 убитых, 150 пленных.
Шведы — незначительные.
После этого шведы нанесли еще ряд быстрых коротких ударов на Олешню и Лебедин. Затем перешли Ворсклу. И к концу февраля, продвинувшись до Краснокутска, имели там достаточно серьезную стычку с конницей петровских генералов графа Отто Рудольфа фон-унд-цу Шауенбурга и барона Карла Эвальда Ренне.
БОЙ у Краснокутска. 22 февраля
Русские (генерал Ренне) — 8—9 драгунских полков, 2 батальона гвардии.
Шведы (Карл XII) — несколько кавалерийских полков.
Король атаковал Краснокутск, в котором находились 7 драгунских полков под командованием генерала Шауенбурга. Русские не выдержали шведского натиска и отступили к местечку Городное, где к ним на помощь подоспел генерал Ренне с шестью эскадронами драгун и двумя батальонами гвардии. Свежие части стремительной контратакой остановили скандинавов и даже окружили на заброшенной мельнице самого Карла XII с небольшим отрядом. Но шведы, быстро перестроившись, вновь опрокинули русских, после чего Ренне отвел остатки своих подразделений к Богодухову.
Потери:
Русские — свыше 1000 убитыми и ранеными.
Шведы — несколько сотен человек убитыми и ранеными.
Русские вновь отошли, стремясь не ввязываться в крупное сражение. 24 февраля войска короля достигли Коло-мака — маленького населенного пункта, самой восточной точки российской территории, где оставили следы ноги шведских солдат. Там грянула оттепель с ливнями и наступила непролазная распутица. Спасаясь от паводка, скандинавы еще успели вернуться в междуречье Псела и Ворсклы, где окончательно застряли. И война замерла[41].
После полутора лет похода у Карла XII осталось не более 27 000 солдат регулярной армии и около 50 пушек.
Боеприпасы кончались. Ситуация складывалась тревожная. Однако король не любил отступлений. К тому же он понимал, что на новый поход у истощенной Швеции может не хватить сил. Поэтому Карл пытался «добить медведя». Он приказал оставленному в Польше корпусу генерала Крассау вместе с армией Лещинского идти на соединение с ним. Король также надеялся договориться о военном союзе с турками.
Но Лещинский и Крассау были скованы боевыми действиями на территории Речи Посполитой, где им противостояло ополчение коронного гетмана Сенявского и великого гетмана литовского Огинского. В подмогу польским союзникам царь в 1708 г. отправил около 20 000 казаков. Чуть позже к ним присоединились 3500 драгун, а в апреле 1709 г. — корпус генерал-фельдмаршал-лейтенанта Гольца численностью 9500 солдат. К тому же в районе Киева, страхуя переправы через Днепр, по-прежнему стоял 12-тысячный корпус Дмитрия Голицына.
В мае Заднепровский корпус соединился с ополчением Огинского и Сенявского. Русско-польско-литовская армия продвинулась к Львову, где находились войска Лещинского, состоявшие из его польских полков и части шведских сил, оставленных Карлом с генералом Крассау. Общее командование ими осуществлял бобруйский староста Ян-Казимир Сапега. Противники встретились у деревни Лидуховой, в нескольких километрах от городка Броды.
БОЙ у Лидуховой. 24 мая
Русско-польско-литовский корпус (фельдмаршал Гольц) — состав сил точно неизвестен.
Польско-шведский корпус (староста Сапега) — состав сил точно неизвестен.
Сражение завершилось полной победой объединенных войск России и Речи Посполитой. Преследование бегущего противника длилось 5 дней на протяжении более ста километров. Основным результатом этого боя стало то, что Лещинский потерял даже теоретические шансы на возможность прорыва к армии Карла XII.
Потери:
Русско-польско-литовский корпус — точных данных нет.
Польско-шведский корпус — по русским оценкам большое количество убитых, около 2000 пленных, 27 знамен и один штандарт (из которых русскими взято 14 знамен).
Единственным союзником у шведского короля на главной арене борьбы оставался Мазепа с 5000 казаков. Через него Карлу удалось получить поддержку из близлежащего района. 24 марта состоялась рада запорожских казаков, где они приняли решение перейти на службу к шведскому королю. В начале апреля в лагерь скандинавов прибыл кошевой атаман Запорожской Сечи Гордиенко с 8000 казаков, недовольных Москвой из-за ее посягательств на их старые вольности.
Разумеется, от казаков было мало проку в сражениях с регулярной армией (посильные им задачи — нападения на тылы, разведка, преследование разбитого противника), но запорожцы могли организовать быструю переправу через Днепр, ширина которого в низовьях достигала двух километров. Это было важно как для получения ожидаемой королем помощи, так и для обеспечения отступления. Поэтому Меншиков, не медля ни минуты, предпринял энергичные меры. Посланный из Киева отряд на лодках доплыл по Днепру до впадения в него Ворсклы, где у местечка Переволочна стояла большая часть речного флота запорожцев. 29 апреля солдаты разогнали казаков, сожгли все их суда и поплыли дальше к Сечи, находившейся ниже по течению Днепра на острове.
ОСАДА Запорожской Сечи. 22—26 мая
Гарнизон (кошевой атаман Сорочинский) — несколько тысяч казаков.
Осаждающие (полковник Яковлев) — 3000 солдат.
Яковлев попытался вступить в переговоры, но узнав, что Сорочинский уехал к крымскому хану просить помощь, послал солдат на штурм. Однако приступ окончился неудачей. В это время на помощь к Яковлеву подошел полк бывшего запорожца полковника Галагана, который прекрасно знал слабые места крепости. Организованная им атака оказалась успешной. Взятую крепость разрушили, а попавших в плен защитников казнили.
Потери:
Запорожцы — убито несколько тысяч.
Русские — убито 294 человека, 142 ранено.
Тем временем земля подсохла, и Карл XII решил, что в качестве базы, опираясь на которую он бы мог ждать старых или новых союзников, ему необходима какая-либо крепость. Самой удобной казалась Полтава, стоявшая на Ворскле, километрах в ста выше от места ее впадения в Днепр. Вокруг этого города шведская армия и начала собираться к середине апреля.
ОБОРОНА Полтавы. 14 апреля — 8 июля
Гарнизон (полковник Келен) — 5500 солдат, 2600 вооруженных горожан, 28 пушек.
Осаждающие (Карл XII) — свыше 25 000 солдат, свыше 10 000 казаков Мазепы и Гордиенко, 40 пушек.
Перед началом осады русские успели усилить гарнизон, доведя его до 4300 солдат. Шведы, не имея осадной артиллерии, пытались взять крепость подведением к валу закрытых траншей, подкопов, минных галерей. Несколько раз Карл бросал солдат на штурмы. К концу весны сопротивление русских уже слабело, но в ночь на 26 мая бригадиру Головину удалось пробиться в город с 1200 солдатами. В начале июля гарнизон держался из последних сил, однако победа русской армии в Полтавском сражении сняла осаду.
Потери:
Русские — убито около 2000 (к концу осады осталось гарнизона 4944 человека здоровых и 1195 раненых).
Шведы — по русским оценкам свыше 6000 убитыми.
Пока часть королевских войск осаждала Полтаву, остальные старались контролировать течение Ворсклы от Опошни до Днепра с прилегающим районом. Русская армия пыталась мешать. Поэтому с середины весны стали вспыхивать ожесточенные стычки. Некоторые из них принимали характер относительно крупных столкновений.
22 апреля Карл послал от осажденной Полтавы к Переволочне отряд генерала Крузе. В его задачу входило оказывать помощь стоявшим там запорожцам, а главное — не допустить уничтожения казачьих лодок, предназначенных для устройства передвижного моста.
БОЙ у Соколки. 23 апреля
Русские (генерал Ренне) — несколько полков.
Шведы (генерал-майор Крузе) — по русским оценкам 4000 шведов и 3000 казаков-запорожцев, 4 пушки.
Крузе атаковал русский отряд, занявший дорогу из Полтавы на Переволочну. Ренне отбил нападение и принудил противника отступить через Ворсклу. Спустя шесть дней из Киева в Переволочну приплыл отряд Яковлева и разгромил базу запорожцев (см. выше).
Потери:
Русские — убито 50—60 солдат.
Шведы (и казаки) — по русским оценкам убито 800 человек, не считая множества утонувших в Ворскле (в основном казаков), 4 пушки[42].
Пытаясь облегчить положение осажденной Полтавы — оттянуть от нее силы противника — Александр Меншиков (в отсутствие Петра фактически старший начальник на театре боевых действий) задумал провести демонстрацию в районе городка Опошня, расположенном на северном фланге контролируемой шведами территории, в 40 километрах от Полтавы.
БОЙ (второй) у Опошни. 18 мая
Русские (Меншиков) — не менее 33 полков.
Шведы (Карл XII) — по русским оценкам 13 полков.
Русские открыто собрали большое число солдат на восточном берегу Ворсклы, навели мосты, но шведы не реагировали. Тогда Меншиков переправил к Опошне значительные силы, которые атаковали небольшое укрепление, где находилось 600— 700 шведских солдат и выбили их оттуда. Только после этого из Опошни вышло шведское подкрепление (3 полка кавалерии и 2 пехоты), но, увидев каково численное превосходство русских, отступило обратно. Не сумев взять город с ходу, Меншиков решил возвращаться. Однако эвакуация затянулась. Карл, узнав о бое, успел примчаться с 7 конными полками и опрокинул в Ворсклу те русские части, которые не успели уйти.
Потери:
Русские— до 600 человек убито.
Шведы — по русским оценкам до 600 убитых, 178 пленных, 2 пушки.
Маневрировавший южнее Полтавы на «шведском» берегу Ворсклы корпус Шереметева по приказу царя, опасавшегося, что Карл разобьет его войска по частям, 7 июня перешел реку и соединился с Меншиковым. 15 июня к действующей армии вернулся Петр I. Шведское оружие все еще внушало ему большое уважение, поэтому он не торопил события, предпочитая как можно дольше изматывать противника «малой войной». Самый эффектный ее эпизод произошел в конце июня, когда стало известно, что в Старых Сенжарах, расположенных в 25 километрах южнее Полтавы, находится часть королевской казны и пленные русские (гарнизон Веприка) с малой охраной.
БОЙ у Старых Сенжар. 26 июня
Русские (генерал-лейтенант Хайнске) — 2500 солдат.
Шведы (командир неизвестен) — 3 драгунских полка (по русским оценкам 3500 солдат).
Пленный подполковник Юрлов сумел известить русских, что в местечке «неприятель не зело люден». Специально созданный отряд ночью перешел Ворсклу и напал на поселок. После недолгого боя шведы отошли. Освободив 1270 пленных и захватив 20 000 таллеров, русские немедленно вернулись обратно.
Потери:
Русские — 80 убито , 150 ранено.
Шведы — по русским оценкам убито до 700 солдат, взято 8 знамен.
К середине лета ситуация на Украине оставалась сложной. 25 000 шведов (вместе с больными и ранеными), 1000 валахов, 3000 украинских казаков и 7000 запорожцев противостояли 60 000 русских солдат[43]. Еще одна 40-тысячная резервная армия[44] стояла на реке Псел — западнее района, занятого шведами. Кроме того, по всему периметру театра располагалось несколько десятков тысяч казаков, татар, калмыков и прочих иррегулярных войск. По сути, Карл XII находился в стратегическом окружении, тем не менее ни сам король, ни царь (вновь сделавший неприятелю весьма соблазнительные, но отвергнутые мирные предложения) ситуацию катастрофической для скандинавов не считали. Оба монарха еще хорошо помнили Нарву 1700 г.
Чтобы разбить главные силы шведов, русским надо было переправить через Ворсклу свою основную армию. Хотя небольшие отряды делали это часто, переброска огромной массы войск — задача иного уровня. Одновременно все русские соединения форсировать реку не могли, а значит шведы получали возможность использовать свое превосходство в умении маневрировать и бить противника по частям. Петр долго не решался на переправу, но 26 июня, под прикрытием серии отвлекающих демонстраций занял несколькими полками плацдарм в 10 километрах севернее Полтавы.
В данном случае царю опять явно начала улыбаться Фортуна. Шведы разгадали его маневр, но отложили контрудар до тех пор, пока на их берег не переправятся значительные силы, чтобы одной атакой уничтожить как можно больше врагов. Однако 27 июня Карла ранило случайной пулей. Несколько дней после операции жизнь короля висела на волоске. Скандинавы застыли в растерянности. Петр же, наоборот, узнав о случившемся, не терял ни секунды. К 1 июля вся русская армия одолела преграду и строила у переправы укрепления.
Атаковать рвы и валы, ощетинившиеся пушками, пошедшему на поправку Карлу, естественно, не хотелось. Но 7 июля он получил известие, что турки отказались от союза с ним, запретив и рвавшемуся в бой крымскому хану нападать на Россию. В Польше Лещинского и Крассау начали теснить к Померании. После этих сообщений стало понятно, что каждый день промедления уносит последние шансы шведов на победу. Поскольку царь явно в драку не спешил, король приказал готовить собственную диспозицию к наступлению.
Надеяться он мог лишь на превосходство в выучке своих солдат, поэтому казаков, не обученных сложным маневрам, в плане на бой даже не учитывали (только валахов послали «шуметь» в ложном направлении). Часть войск пришлось направить для блокады Полтавы и страховки тылов. Для главной операции у короля осталось всего 16 000 солдат-шведов (8200 пехоты и 7800 конницы). В предстоящем сражении скандинавы из-за нехватки пороха могли использовать лишь 4 пушки. Но главная беда шведов заключалась в том, что полноценно руководить боем Карл XII все еще не мог. Отсутствие его молниеносной хватки и четкого расчета явно прослеживаются с первой до последней минуты сражения, ставшего решающей ботвой всей войны.
БИТВА под Полтавой. 8 июля
Русские (Петр I) — 60 000 человек (без иррегулярных войск), 102 орудия.
Шведы (Карл XII) — 23 000 шведов, 1000 валахов, около 10 000 казаков Мазепы и Гордиенко, 39 орудий (по русским оценкам от 19000 до 37000 шведов, а вместе с союзниками до 48 000).
В 3 часа утра король с 16 000 солдат атаковал 10 выдвинутых вперед редутов, запиравших дорогу к главному лагерю царя. После 2-х часов боя, понеся серьезные потери, он все же прорвался на равнину перед основными укреплениями русских. Увидев, что шведов немного, Петр вывел из-за валов свою армию. Стиснутое болотами поле ограничило возможности кавалерии, поэтому результат предопределила схватка пехоты. Русские построились в две линии. Первая состояла из 24 батальонов (14 000 солдат, протяженность фронта 2150 метров), резервная — из 18 батальонов (10 000 солдат). Шведы встали в одну линию из 12 батальонов (5500 солдат, фронт 1450 метров). В 9 часов скандинавы пошли в атаку, прорвали первую линию русских, смяли левый фланг, захватили 12 пушек и поставили царя на грань краха. Но правое крыло Петра, где находилась гвардия, выдержало. После чего исход боя решили непрерывный огонь русской артиллерии (1471 выстрел из 102 стволов) и уязвимость шведских флангов, охваченных более длинным фронтом русских батальонов. К 10 часам все закончилось — шведы бежали, гонимые и истребляемые русской армией.
Потери:
Русские — 4636 солдат (1345 убито, 3291 ранено).
Шведы — 6900 убито, 2761 пленный, 4 орудия, 137 знамен и штандартов (по русским оценкам убито от 8000 до 13 281).
От полного уничтожения под Полтавой шведов спасло только то, что русские прекратили преследование, позволив остаткам противника (главным образом кавалерии, так как пехота в основном погибла) отойти к обозу, прийти в себя и начать спешное отступление из России. Петр, охваченный эйфорией «о зело превеликой и нечаемой виктории», сначала отметил победу и лишь к ночи вспомнил о погоне.
Перед бегущими скандинавами лежали три дороги, но две из них отпадали сразу. Ни вернуться в Польшу, ни добраться до Крыма войску Карла XII (отягощенному большим количеством раненых) русские бы не позволили. Оставалась надежда успеть уйти в турецкие пределы. Правда, в этом случае тоже требовалось найти способ форсировать широкий Днепр. Но выбора не было, и шведы бросились к Переволочне.
КАПИТУЛЯЦИЯ у Переволочны. 11 июля
Русские (Меншиков) — 9000 драгун (кроме того, казаки и калмыки), около 30 орудий.
Шведы (Карл XII) — примерно 15 000 солдат (вместе с 4000 раненых), 4800 нестроевых, 1650 женщин и детей, 6000 казаков, 31 пушка, 142 знамени и штандарта.
Деморализованная полтавским разгромом шведская армия застряла между Днепром и устьем Ворсклы. Не имея средств для переправы, она сдалась без боя преследовавшему ее конному корпусу русских. Лишь Мазепа с Карлом XII в сопровождении 1300 шведов и 2000 казаков перебрались на другой берег. Погоня в лице 6-тысячного отряда Волконского едва не достала и их. Но беглецы успели переправиться через Южный Буг под защиту султана.
В результате Полтавского разгрома и капитуляции у Переволочны силы Швеции южнее побережья Балтийского моря оказались подорваны. Еще одной столь же боеспособной армии малолюдная скандинавская страна с истощенной войной экономикой выставить не могла. Поэтому масштаб сражений на суше резко сократился. Только потому, что Россия на Балтике не имела сильного флота, и все участники антишведской коалиции думали лишь о собственных целях (в ущерб интересам союзников), война затянулась до 1721 г.
Напряжение, испытанное за последние годы, а также «метаморфозы» решающего боя не прошли для царя бесследно («Я от полтавской игрушки с лишком две недели был болен…»). Но, прийдя в себя, он сразу же начал закреплять победу на дипломатическом поле. Осенью в польском городе Торуне Петр встретился с Августом. Переговоры завершились 20 октября подписанием русско-саксонского военного союза. К еще большей выгоде стратегическую ситуацию изменил аналогичный договор с Данией, заключенный 22 октября. 40 линкоров и 10 фрегатов Копенгагена суммарной мощью 3471 орудие в корне меняли соотношение сил на морском театре Северной войны.
В то же время освободившаяся на Украине русская 100-тысячная армия двинулась в Польшу и Прибалтику. Лещинский, не имея сил для сопротивления (с запада на него перешли в наступление 14 000 саксонцев), в октябре бежал к шведской Померании, найдя временное убежище в Штеттине. Вся Речь Посполитая перешла под контроль союзников. В Прибалтике Петр I прежде всего хотел овладеть Ригой. Для ее осады направилась 40-тысячная армия Шереметева. Но так как двигаться ей пришлось по недавно разоренной территории, то к городу русские добрались только поздней осенью.
ОСАДА Риги. 7 ноября 1709 г. — 15 июля 1710 г.
Гарнизон (генерал-губернатор Штремберг) — по русским оценкам 11 000—18000 солдат и вооруженных жителей, 641 орудие.
Осаждающие (фельдмаршал Шереметев) — 40 000 солдат (не считая иррегулярных войск), более 100 орудий.
Рига того времени являлась сильной крепостью. Несмотря на многократные бомбардировки (первую 25 ноября начал сам царь), существенно повредить бастионы не удалось. Поэтому штурмов города не было. 21 мая к Риге доставили дополнительную осадную артиллерию, но 25мая в русской армии вспыхнула эпидемия чумы, унесшая за два месяца жизни 9800 солдат[45]. Это задержало новую бомбардировку, начавшуюся только 25 июня. Она продолжалась до 5 июля, после чего комендант города вступил в переговоры о сдаче. «Accord», подписанный 15 июля содержал 65 пунктов, позволяя гарнизону уйти к своим, а генерал-губернатору и прочим шведским чиновникам забрать как личное, так и государственное имущество, архив, библиотеку. Однако царь подписанных Шереметевым условий не выполнил и задержал шведов, как военнопленных.
Потери:
Шведы — убито и умерло от чумы несколько тысяч солдат, в плен попали 5132 (из них 2905 больных).
Русские — более 10 000 убитых и умерших от чумы.
ЗАВОЕВАНИЕ ПРИБАЛТИКИ
КАМПАНИЯ 1710 г. Пока Шереметев осаждал Ригу, Меншиков действовал в северо-восточных землях Речи Посполитой. В середине зимы он послал несколько полков в Польский коридор (выходящий к Балтике район Польши, разделявший Берлинскую и Кенигсбергскую территорию Пруссии) с задачей овладеть расположенной неподалеку от Гданьска крепостью Эльбинг.
ОСАДА Элъбинга. Январь — 8 февраля
Гарнизон (комендант неизвестен) — по русским оценкам 900 человек, 208 орудий.
Осаждающие (генерал-майор Ностиц) — несколько полков.
Штурм, в котором участвовало 3 полка пехоты, длился около трех часов. По приставным лестницам русские забрались на стены и ворвались в город[46].
Потери:
Шведы — по русским оценкам 72 человека убито.
Русские — 32 убитых.
Договоры членов воссозданного Северного союза предусматривали атаки на Швецию одновременно с разных сторон. Поэтому пока саксонцы с русскими действовали в южной и восточной Прибалтике, 17 000 датчан высадились на юге Скандинавского полуострова. Однако шведы, собрав последние резервы (20 000 солдат), в середине марта нанесли контрудар и в битве у города Хельсинборг разбили армию вторжения, заставив ее остатки эвакуироваться домой. Но победителям пришлось оставить для обороны берегов Датского пролива крупные силы, что помешало помочь резервами Риге или Финляндии, где русские войска также перешли в наступление. 27 марта войска Федора Апраксина (15 000 солдат, 13 орудий) вышли с острова Котлин и после 6-дневного перехода по льду Финского залива (160 километров) достигли побережья западнее Выборга, перерезав дороги из крепости.
ОСАДА Выборга. 2 апреля — 24 июня
Гарнизон (полковник Стиернстроле) — по русским оценкам 4—6 тысяч человек, 151 орудие.
Осаждающие (генерал-адмирал Апраксин) — 20 000 солдат, 298 пушек.
Войска Апраксина блокировали крепость. Вскоре к Выборгу сквозь еще не сошедший лед пробились корабли русского флота, доставившие 5000 солдат и 108 крупных, осадных пушек с соответствующими припасами. Бомбардировка крепости длилась с 12 до 17 июня. За это время в стене пробили брешь. Штурм отложили до прибытия царя, но 20 июня шведы запросили перемирия. 24 июня Выборг сдался на «accord». По его условиям гарнизон уходил «с пожитками и семействами, но без музыки, знамен и ружей». Однако после капитуляции Петр не сдержал слова и объявил 3880 шведов военнопленными.
Сразу же после занятия Выборга царь направил корпус под руководством генерал-майора Романа Брюса к противоположному берегу Карельского перешейка, с задачей овладеть располагавшейся там крепостью Кегсгольм.
ОСАДА Кегсгольма. Начало июля — 19 сентября
Гарнизон (комендант неизвестен) — несколько сотен солдат, 103 орудия.
Осаждающие (генерал Брюс) — несколько тысяч солдат.
Перейдя реку Вуоксу, русские осадили крепость. Поскольку город располагал не только фортификационными сооружениями, но и неплохими природными укреплениями, то его решили брать не штурмом, а измором. Потом все-таки подвезли осадную артиллерию и начали бомбардировку. В результате комендант согласился сдаться на «accord», с условием, что гарнизон может уйти с оружием и имуществом, но без знамен и музыки.
С завоеванием Выборга и Кегсгольма ушла в прошлое даже теоретическая угроза Петербургу. Шведы потеряли возможность с какой-либо стороны внезапно напасть на любимое детище Петра. Впрочем, и достаточных сил для такой операции скандинавы уже в любом случае собрать не могли.
Тем временем в Ливонии после взятия Риги, высвободившиеся русские войска разделились. Меньшая их часть направилась на запад от покоренной столицы Лифляндии, где стояла еще одна шведская крепость — Динамюнде. Остальные пошли на север к Пернау.
ОСАДА Динамюнде. 20 июля — 19 августа
Гарнизон (полковник Карл Адам Штакельберг) — по русским оценкам 1900 солдат, 226 орудий.
Осаждающие (генерал-майор Бук) — несколько полков.
Из перехваченного письма русским стало известно, что почти весь гарнизон (1200 человек) крепости умер от чумы. Та же участь постигла и половину пополнения (700 солдат), доставленного морем из Швеции. Видя, что город обложен хорошо, и помощи ждать бесполезно, комендант после нескольких дней бомбардировки вступил в переговоры о сдаче. После подписания «accord'a» гарнизон получил возможность уйти частью на остров Эзелъ, а частью в Ревель.
ОСАДА Пернау. 2—25 августа
Гарнизон (комендант неизвестен) — 1000 солдат, 201 орудие.
Осаждающие (генерал-лейтенант Бауэр) — несколько полков.
После эпидемии чумы в гарнизоне крепости насчитывалось только 120 здоровых солдат, поэтому серьезного сопротивления она не оказала. Комендант, выдержав для приличия несколько недель, попросил об «accord'e», который вскоре и был подписан. Оставшиеся в живых шведы покинули город с воинскими почестями.
Одновременно с осадой Пернау Бауэр отправил отряд для овладения островом Эзель. Он лежал рядом с побережьем Эстляндии и ограничивал с севера Рижский залив.
В южной части острова находилась одна из шведских военных баз — крепость Аренсбург.
ОСАДА Аренсбурга. Середина августа — 25 августа
Гарнизон (комендант неизвестен) — несколько сотен солдат, 70 орудий.
Осаждающие (командир неизвестен) — несколько полков.
Крепость была взята «без всякого сопротивления от неприятеля».
Дольше всего на Ливонском побережье Балтийского моря шведский флаг развевался над Ревелем. Когда зимой Ливония вновь превратилась в арену борьбы русских со шведами, население Эстляндии, помнившее разорительные походы Шереметева, начало искать в этом городе убежище. Вскоре там скопилось огромное количество людей. Но вода за его стены поступала из озера, расположенного вне кольца бастионов, поэтому из Нарвы послали русский отряд, перекрывший канал, по которому она текла. Это способствовало разгулу чумы, вспыхнувшей в Ревеле 22 августа. Вскоре на помощь передовым русским частям стали прибывать крупные соединения, высвободившиеся после падения лифляндских крепостей. Они прочной дугой обложили крепость с суши, приступив к осаде.
ОСАДА Ревеля. 26 августа — 10 октября
Гарнизон (полковник Паткуль) — по русским оценкам до 4500 человек, 241 орудие.
Русские (генерал-лейтенант Бауэр) — несколько полков.
Русские, не имея морского флота, не могли установить тесную блокаду города. И он с помощью шведских эскадр был способен обороняться бесконечно долго. Но проникшая за стены чума (из 50 000 жителей осталось только 3000) выступила царской союзницей. Скандинавские корабли с пополнением и припасами подходили к Ревелю, однако жители, опасавшиеся, что осада затянется, усугубив эпидемию, отказались пустить их в порт. К тому времени заболел комендант крепости, и шведы решили прекратить сопротивление. Старший по выслуге лет полковник подписал «accord», согласно которому русские заняли укрепления и разрешили шведским судам войти в порт, чтобы забрать оставшихся в живых солдат.
Ревель стал последней крепостью, взятой Петром в 1710 г. У союзников дела шли не столь блестяще. Фредерик Датский, после неудачной высадки на Скандинавский полуостров, больше не рисковал. А Август Саксонский занимался внутренними проблемами вновь обретенного польского королевства. К тому же русский царь отказался отдать ему отобранную у шведов Ливонию (как сговаривались в 1699 г.), что охладило союзнические устремления Августа. Впрочем, таково право сильного. И вообще, не все же мечты сбываются, что весьма наглядно подтверждает и ход событий следующего года.
ФИАСКО НА ПРУТЕ
Русская регулярная армия создавалась Петром для войны со шведами, но еще не закончив борьбу с европейцами, ей пришлось столкнуться и с совершенно иным неприятелем — турками, являвшимися наиболее мощной в то время вооруженной силой Азии.
Восточный театр боевых действий российских вооруженных сил отличался от западного по всем параметрам — размерами, географией, климатом. Но главная разница заключалась в характеристике войск оппонентов. Османская империя к началу XVIII в. уже миновала пик своего могущества, пришедшийся на XV—XVI столетия. И ослабление ее армии, связанное с социально-экономическим отставанием от европейцев, продолжало стремительно прогрессировать[47].
Но до начала петровской европеизации, Россия, представлявшая собой такую же косную «азиатскую пирамиду», серьезной угрозой для Турции не являлась. С известной долей упрощения можно сказать, что между ними существовал примерный военный паритет. Однако западнические, реформы Петра I резко увеличили мощь бывшей патриархальной Московии. В Стамбуле, естественно, не обрадовались появлению нового опасного соседа с энергично-агрессивной внешней политикой. Поэтому бежавший после Полтавы к султану Ахмеду III шведский король встретил благожелательный прием.
Тесное общение османов и шведов вполне могло обернуться их военным союзом против России. А серьезная борьба на два фронта для молодой армии Петра была явно не под силу. Недавно добытый сверхчеловеческим перенапряжением страны перелом в ходе Северной войны мог уйти из рук. В результате в Петербурге родился авантюрный план быстрого решения «турецкой» проблемы. 28 июля и 29 октября 1710 г. в Стамбул отправили категорические требования выслать Карла XII из турецких пределов. В противном случае обещалось, что Россия и Польша прибегнут к силе оружия. В ответ на ультиматум 1 декабря 1710 г. Ахмед III объявил России войну.
РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1710-1713 гг.
Противник: Турция, Крымское ханство.
Союзники: Польша, Молдавия, Валахия, Сербия.
Эта война состоит всего лишь из одной кампании, поэтому в просторечии она чаще всего именуется Прутским походом, с которого большинство отечественных историков обычно и ведут отсчет ожесточенного двухвекового противостояния Петербурга и Стамбула.
На европейской арене созданная Петром I армия могла успешно действовать, лишь имея численное преимущество. Но в сравнении со шведами турки выглядели бледно. Боевые качества османских войск оставляли желать много лучшего. Если европейцы уже постоянно пользовались в сражениях искусством сложных построений и маневра, то азиаты на поле битвы оставались неуправляемой толпой, рассчитывая лишь на количественное превосходство. Вооружение мусульман также все больше утрачивало способность на равных конкурировать с западной техникой. Эти обстоятельства (вкупе с полтавской эйфорией) видимо и послужили причиной возникновения в российском стане шапкозакидательских настроений.
Хотя общая масса сил собранных для войны выглядела внушительно: 90 000 солдат регулярной армии, 80 000 казаков, 20 000 калмыков (союзники обещали выставить: поляки и валахи по 30 000 ополченцев, сербы — 20 000, молдаване — 10 000), сам поход оказался подготовленным из рук вон плохо. Не было организовано ни разведки, ни снабжения, ни взаимодействия с членами антитурецкого блока. План военных действий составлялся насколько смело, настолько и нереально.
Согласно ему предписывалось быстро перекинуть основную группировку регулярной армии из Прибалтики на юг, к Черному морю и там, соединившись с союзниками, молниеносно разгромить главные силы неприятеля, которые дополнительно предполагалось ослабить беспорядками в тылу — призвав к восстанию подвластные туркам православные балканские народы.
Кроме того, формировались еще 2 армии для действий на вспомогательных направлениях. Одна, под началом графа Апраксина (20 000 регулярных войск, 40 000 казаков, 20 000 калмыков), должна была идти на Крым. Другая, возглавляемая князем Голицыным (15 000 регулярных войск, 30 000 казаков), направлялась к Очакову. Но на покоренных турками территориях спровоцировать крупномасштабное восстание не удалось. Не получилось и быстрой переброски армии с Балтики на Черноморье.
Боевые действия начались в январе 1711 г. Крымский хан Девлет-Гирей двинулся в поход на Украину. Часть татар под бунчуком ханского брата Калги-Султана прорвалась к Умани, но там ее остановили и разбили казаки. Сам Девлет-Гирей, разорив земли вплоть до Харькова, хотел соединиться с Кубанской ордой и совместными силами взять Воронеж. В этом городе находилось Адмиралтейство — главная судостроительная база Азовского флота и одно из самых любимых детищ Петра. Однако калмыки отбили кубанцев, и хану пришлось отходить обратно к Крыму.
Передовые отряды главной русской армии подошли к союзной Молдавии со значительным опозданием (только в начале лета). А все ее силы численностью около 50 000 человек собрались в Яссах лишь 25 июня. Здесь Петр получил последние мирные предложения султана Ахмеда, не ожидавшего, очевидно, такой решительной реакции русского царя на свое бряцанье оружием. Однако военная машина Москвы уже работала на всю мощь, и османскую инициативу с ходу отвергли.
Но вскоре стратегическая ситуация для русских резко осложнилась. Прийти на помощь к следующему своему союзнику — Валахии — царские войска не успели. Опередившие русских турки забрали все припасы, заготовленные там для петровских войск, и по ее территории без помех вышли к Дунаю. Этим маневром оказались отрезанными от основного театра боевых действий и сербы.
Тем не менее, Петр I продолжал верить в успех. Из Ясс он отправил к Браилову кавалерийский корпус (около 10 000 солдат) с приказом отбить у турок расположенные там склады. Туда же, но другой дорогой, с максимально возможной скоростью двинулась во главе с самим царем и русская пехота. Однако 18 июля она неожиданно наткнулась на главные силы османской армии, которые на следующий день перерезали ее коммуникации с кавалерией. Корпус Петра I оказался в ловушке, без припасов и надежды на деблокаду извне. Ситуация сложилась даже более отчаянная, чем у Карла XII после Полтавы под Переволочной, откуда шведский король хотя бы имел возможность бежать.
СРАЖЕНИЕ у Станилешти. 19—20 июля
Христиане (Петр I) — 45 000 солдат (38 000 русских, 7000 молдаван), 122 орудия.
Мусульмане (великий визирь Балтаджи Мехмет-паша) — около 130000 человек (97 619 турок и примерно 30000 татар), 407 орудий (по русской оценке 270 000 человек).
Корпус Петра, растянувшийся на марше, был атакован противником утром 19 июля. Только к вечеру следующего дня, с трудом отразив атаки, но, потеряв обоз с последними запасами, царь сумел собрать все силы воедино и окопаться. Однако ситуация складывалась критическая. Окруженное со всех сторон и утомленное 48-часовым боем войско находилось среди простиравшейся на сотни километров выжженной солнцем степи и непрерывно обстреливалось с близлежащих высот. 21 июля русские обратились к неприятелю с просьбой прекратить огонь и вступить в переговоры, которые на следующий день закончились мирным соглашением.
Потери:
Христиане — более 5000 человек (из них русских 4800).
Мусульмане — по русским оценкам от 7000 до 9000 человек (данные противника неизвестны).
Только выдающийся дипломатический талант барона Шафирова, сумевшего во время переговоров блестяще сыграть на разногласиях между турецким великим визирем, крымским ханом и королем шведов, спас русского самодержца от плена. Петр в инструкциях Шафирову в обмен на мир и свободный уход в Россию разрешил соглашаться на все требования османов, а шведам отдать обратно все завоеванные области с «исконно российским» районом Пскова в придачу: «…ставь с ними на все, чего похотят, кроме рабства…»
Хотя турок и удалось уговорить не вмешиваться в шведско-русский конфликт, за это их пришлось удовлетворить по максимуму. Подписанный 23 июля Прутский мирный трактат обязывал Россию вернуть Азов и все земли, завоеванные Петром в конце XVII в., вывести войска из Польши, перестать вмешиваться в ее дела, не покровительствовать донским и запорожским казакам. Россия лишалась права морской торговли с Турцией и разрешения постоянно держать посла в Стамбуле, а также обещала пропустить через свои земли в Швецию Карла XII. Для гарантии выполнения условий мира в заложниках у турок оставались несколько знатных петровских вельмож. Бывшие союзники на Балканах отдавались в полную власть султана.
Потери российской армии за 1711 г. в боевых действиях против Турции и Крымского ханства точно неизвестны. Есть лишь одна официальная цифра, гласящая, что войска в Прутском походе за конец июня и июль потеряли убитыми, а также умершими от жары, жажды, недостатка продовольствия и болезней 27 285 человек.
Петр пытался потом затянуть выполнение условий Прутского договора, однако в конце концов вынужден был уступить. Окончательно отношения между Стамбулом и Москвой урегулировал Адрианопольский мирный договор, подписанный 24 июня 1713 г. Османам вернули Азов с прилегающими территориями. С таким трудом созданный Петром первый морской флот страны утратил свою арену, а его корабли сгнили, став на вечную стоянку в русле Дона. Потерянной оказалась и вся система крепостей Азовского побережья. В результате 15-летние титанические усилия России на Черноморье пошли прахом.
ПОХОД В ЕВРОПУ
КАМПАНИЯ 1711 г. С началом русско-турецкого конфликта Северная война замерла. Главные силы петровской армии ушли на юг, а союзники, не имея каждый по отдельности подавляющего численного преимущества над шведами, активность проявлять не хотели. Только после того как царь заключил с султаном перемирие и начал возвращать свои полки на север, антишведская коалиция ожила.
В августе датская армия численностью 27 000 солдат вторглась в шведскую Померанию, частью сил осадила Висмар и подошла к Штральзунду (им противостояло 18 000 шведов). Одновременно туда же направились и войска Августа (10 000 саксонцев и 6000 русских). Однако удача не сопутствовала союзникам. Буря повредила датские корабли, пытавшиеся доставить осадную артиллерию. Пока они ремонтировались, шведы сумели перебросить в гарнизоны померанских крепостей 6-тысячное подкрепление. От Штральзунда пришлось отойти. Только под самый конец года 12 декабря боевое счастье улыбнулось союзникам. Датчане сумели выманить из Висмара неприятельский отряд (2000 солдат), который окружили и уничтожили.
В Финляндии русская армия вела себя пассивно, поэтому шведам не пришлось разрываться между несколькими фронтами. А прутская «конфузия» Петра I вселила в их души определенные надежды, весьма ощутимо поколебав тот авторитет, что был завоеван под Полтавой. Несколько скрашивало общий неудачный для России военный итог года окончательное подавление башкирского восстания.
КАМПАНИЯ 1712 г. К концу зимы силы русской армии распределялись следующим образом. Поскольку отношения с Турцией все еще внушали серьезные опасения, на Украине оставалось несколько корпусов (80 000 человек) под общим началом фельдмаршала Шереметева. В районе Петербурга, где по традиции командовал генерал-адмирал Апраксин, сосредотачивалось не менее 30 000 солдат. Здесь, исправляя прошлогоднюю ошибку, планировалось предпринять наступление в глубину Финляндии. Одновременно предполагалось развернуть активные действия в Померании, куда стягивались лучшие полки (50 000 солдат). Руководить ими поручалось Меншикову.
По замыслу Петра I туда перемещался главный театр войны. В самое ближайшее время намечалось завершить полный разгром Карла XII, так как 50000 русских, 27 000 датчан и 10 000 саксонцев противостояло всего 22 000 шведов. Царь также рассчитывал привлечь в ряды коалиции Пруссию и Ганновер, соблазняя их дележкой шведских провинций. Однако на деле все вышло сложнее. Каждый из союзников хотел отобрать у Стокгольма в первую очередь свою долю. В спорах шло время, а война продолжалась.
Тем временем генерал-адмирал Апраксин в Ингерманландии попытался осуществить запланированное наступление. Но он тоже затянул подготовку, выступив из Выборга с 18 143 солдатами только 26 августа. Ему противостоял корпус генерал-лейтенанта Любеккера, численностью по русским оценкам от 7500 до 12 000 человек. Шведы отошли до реки Кюммени (примерно 100 километров на запад от Выборга), по руслу которой заняли оборону. Апраксин атаковать этот рубеж не решился и к октябрю отошел обратно.
А в Европе союзники продолжали склоки. Петр долго не хотел возобновлять осаду Штральзунда — ключа к Померании, где засела основная часть шведов, — считая более выгодным для себя занять Штеттин. В конце концов вроде бы компромисс нашли. С обиженным за Ливонию Августом договорились, отдав ему город Эльбинг, из которого, наконец, вывели русский гарнизон. После чего союзное войско зашевелилось — датчане осадили Висмар, Штаде, Бремен и Верден, русско-саксонско-польский корпус обложил Штральзунд, а основная часть петровской армии подступила к Штеттину.
Сам Петр приехал к действующей армии в Германию летом, но даже личным присутствием не мог устранить всех неувязок. Датчане задержали обещанную русским осадную артиллерию, так как не смогли быстро взять ни Бремен, ни Верден. Поэтому Меншикову пришлось отойти от Штеттина и ограничиться пассивной блокадой Штральзунда. План десанта на остров Рюген, откуда контролировались морские подступы к Померании, воплотить в жизнь тоже не успели. Шведский генерал Стенбок упредил, высадив туда 24 сентября 12 000 солдат.
9 октября царь уехал лечиться на воды в Карлсбад, а через несколько дней шведы форсировали пролив, отделяющий Рюген от Штральзунда и соединились с его гарнизоном. Оставив в крепости 2000 солдат, Стенбок сформировал 18-тысячную полевую армию, перешел с ней в наступление и, пробив блокаду Штральзунда, вырвался на стратегический простор северной Германии.
Выскочив из Померании, шведы вторглись в Мекленбург, заняли 14 ноября город Росток и вынудили датчан (успевших, правда, к тому времени уже овладеть Штаде, Бременом и Верденом), снять осаду с Висмара. 20 декабря Стенбок снова одержал победу. В сражении у Гадебуша ему удалось нанести поражение объединенной саксонско-датской армии и прорваться в герцогство Гольштейн, выйдя на границу Дании. На этой минорной ноте завершился еще один год Северной войны (по определению Петра: «Кампания пропала даром»).
ОПЕРАЦИИ В ФИНЛЯНДИИ
КАМПАНИЯ 1713 г. Меншиков, пришедший в себя после неожиданного удара под Штральзундом, двинул было свою померанскую армию в Мекленбург, но, узнав о победе Стенбока у Гадебуша, в растерянности остановился. Только экстренный приезд царя вывел его из замешательства. Увидев, насколько опасно для коалиции развиваются события, датчане с саксонцами тоже начали стягивать все силы на новый театр боевых действий.
Однако необходимых подкреплений из Стокгольма Стенбок не получил[48]. Поэтому ему под напором громадного численного превосходства противника пришлось искать убежища сначала между дамбами и каналами у Фридрихштадта. А после того как союзники под руководством Петра 11 февраля форсировали водные барьеры, шведы ушли по единственно оставшемуся у них пути на запад Ютландии к побережью Северного моря, где находилась крепость-порт Тенинген. В ней Стенбок и заперся в ожидании помощи из метрополии.
ОСАДА Тенингена. 14 марта — 15 мая
Гарнизон: (генерал Стенбок) — 17 000 солдат, 19 орудий.
Осаждающие: (Фредерик IV) — 46000 солдат (в том числе 24 000 русских), датский корпус осадной артиллерии.
Загнав противника в угол, Петр I уехал в Петербург готовить наступление в Финляндии. Вместо него командовать русскими войсками в северной Германии остался Меншиков. В блокированной и с суши и с моря крепости вскоре начался голод[49]. За два месяца осады гарнизон потерял умершими от голода и болезней 3000 солдат. В конце концов, шведы капитулировали. В плен сдалось 11134 здоровых и 2884 больных человека. Погибла последняя шведская полевая армия.
После капитуляции Тенингена Меншиков с русскими войсками вернулся в Померанию, где соединился с частью сил Августа и занялся подготовкой десанта на остров Рюген. 15 июля 17-тысячный русско-саксонский корпус успешно осуществил эту операцию, практически не встретив сопротивления. Затем наступила очередь Штеттина.
ОСАДА Штеттина. 22 июля — 2 октября
Гарнизон (граф Мейерфельт) — 4200 солдат, количество орудий неизвестно (по русским оценкам 5000 солдат и 4000 ополченцев).
Осаждающие (Меншиков) — 24 000 русских солдат, саксонский корпус осадной артиллерии — 102 орудия.
Хронические разногласия между союзниками затянули осаду крепости. Русские блокировали город, но свыше двух месяцев ожидали подвоза саксонской артиллерии. Бомбардировка началась 1 октября. На следующий день город запылал, и гарнизон, попросив перемирия, подписал «accord». Согласно ему шведы имели возможность покинуть крепость (ушло свыше 2000 солдат во главе с комендантом, 1873 остались и вступили на голштинскую службу). Сам Штеттин отдали прусскому королю с целью вовлечения его в антишведскую коалицию.
С падением Штеттина активная работа большей части русской экспедиционной армии в Германии закончилась. Шведы заключили с прусским королем «секвестрационный» договор, формально передав ему управление над еще остававшимися в их руках Висмаром и Штральзундом. Война там на время замерла. Меншиков получил от царя приказ оставить в Померании 6-тысячный корпус, а все другие полки, в которых после двух кампаний сохранилось только 26 000 человек, увести обратно в Россию.
Пока основное внимание неприятеля было приковано к западноевропейскому театру боевых действий, Петр I решил сосредоточиться на завоевании Финляндии. С этой целью он, проанализировав прошлогоднюю неудачу Апраксина, приказал сменить тактику — не атаковать в лоб, а построить за зиму как можно больше небольших гребных судов, чтобы при встрече с сильной обороной сажать на них войска и перебрасывать вдоль побережья в тыл противнику. Кроме того, группировку вокруг Петербурга значительно усилили, увеличив ее до 65 000 солдат.
Все приготовления завершили без опозданий к концу весны. 13 мая огромный гребной флот с целой десантной армией на борту (18 000 солдат) отошел от берега острова Котлин. Параллельно ему по северному побережью Финского залива из Выборга двинулось еще одно войско. Хотя в этих боевых действиях принимал участие сам царь, официально общее руководство операцией вновь осуществлял генерал-адмирал Апраксин. На этот раз все сложилось удачно.
Несколько тысяч шведских солдат корпуса генерала Любеккера (по русским оценкам до 15 000) физически не могли прикрыть все южное побережье Финляндии. Стоило им занять сильную позицию, как русские по воде обходили ее, вынуждая шведов уходить вглубь страны, куда, бросая имущество, спешно бежали и мирные жители[50].
Вошедший в залив шведский флот тоже оказался не в состоянии что-либо сделать. Его крупные корабли с большой осадкой не рисковали подходить к берегу, где по мелководью сновали плоскодонные русские галеры. Поэтому Апраксин планомерно шел вперед. 25 мая он взял Борго, 26 июля — Гельсингфорс, 8 сентября — Або, после чего весь северный берег Финского залива перешел под русский контроль.
Но предстояло еще вытеснить противника из внутренних районов южной Финляндии. Новый шведский командующий генерал Армфельд собрал все свои скромные силы и отвел их к административному центру края — городку Тавастехусу, где занял выгодные позиции на узкой перемычке между озерами Малласвеси и Пялкиневеси, по берегу соединяющей их речки. Это место позволяло не только удачно прикрыть центральную Финляндию, но и совершать неожиданные набеги к утраченному побережью залива, поэтому Апраксин приложил максимум усилий, чтобы выбить оттуда неприятеля.
БОЙ у Пялкине. 17 октября
Русские (генерал-адмирал Апраксин) — 16 000 солдат, несколько десятков орудий.
Шведы (генерал-майор Армфельд) — 5900 солдат (по русским оценкам 7000 солдат, 8 пушек).
Видя, что атака перешейка в лоб бессмысленна, Апраксин применил только что освоенную на море тактику. Утром в густой туман он посадил на плоты 6000 человек и отправил их через озеро Малласвеси в тыл Армфельду, а сам с 10 000 солдат предпринял отвлекающую лобовую атаку. Шведы, приученные опытом прошлых столетий к тому, что русские безынициативны и неповоротливы, не ожидали подобного маневра. В результате внезапный удар с тыла и полное поражение. Этот бой стал одним из первых ярких свидетельств того, что русская армия начала усваивать передовые европейские принципы военного искусства, перестав полагаться только на количество людей.
Потери:
Русские — 673 человека (118 убито, 555 ранено).
Шведы— по русским оценкам 815 человек (582 убито, 233 взято в плен), 8 пушек, 8 знамен.
Поражение под Пялкине вынудило шведов отступить к городу-порту Васа, расположенному в центральной части восточного побережья Ботнического залива. Все гражданские чиновники, архив и государственная библиотека провинции были эвакуированы в Стокгольм. Бежало множество мирных жителей.
КАМПАНИЯ 1714 г. После подписания окончательного мира с турками и перенесения основных военных усилий России с германского театра на финский произошла стратегическая перегруппировка русской армии. В Западной Европе осталось менее 10 000 человек, у Шереметева на Украине — 37 500. В Ливонии и Финляндии к концу зимы собралось около 100 000 душ всех видов войск.
Шведский корпус генерала Армфельда в Финляндии был невелик (по русским оценкам 8000 солдат, не считая малоценных в боевом отношении 4—6 тысяч вооруженных жителей). Оттесненный к порту Васа, он не представлял особой угрозы, но Петр I, желая полностью овладеть страной Суоми, приказал отогнать его за Ботнический залив: «… оного выгнать с берега через море. То б зело изрядно. Буде же с берегу сбить невозможно, то загнать от Вазы к Торну…»
Исполнять директиву царя поручалось зимовавшему севернее Або корпусу генерала Михаила Голицына численностью 15 000 солдат. Будущий фельдмаршал в конце февраля с частью своего войска быстрым маршем направился к Васа. Армфельд, узнав, что силы русских не так уж велики, вышел навстречу, которая состоялась близ деревни Лаппола.
БОЙ у Лаппола. 2 марта
Русские (генерал Голицын) — 8745 солдат, 3000 казаков, 9 пушек.
Шведы (генерал Армфельд) — 4580 солдат, 1196 ополченцев, 8 орудий.
Упорный бой длился три часа, русские по бездорожью предприняли обход шведских позиций, но те заметили этот маневр и успели перестроиться. Атака пехоты Армфельда поколебала войска Голицына, но русская артиллерия спасла положение, нанеся противнику большие потери и заставив остановиться. Восстановив порядок, русские атаковали шведские фланги и сделали новый обход, на этот раз успешный. Удар с тыла решил исход дела.
Потери:
Русские — 1468 солдат (421 убито, 1047ранено).
Шведы — около 2000 человек (по русским оценкам 5133 убитыми и ранеными, 534 пленных, 8 орудий, 20 знамен).
После Лапполы Армфельда, правда, не удалось отогнать к Торнио, как требовал Петр, но километров на 200 севернее (почти до Улеаборга) его все-таки оттеснили. Чтобы окончательно закрепиться, в южной и центральной Финляндии, требовалось еще овладеть Нейшлотом — единственной крепостью, прикрывавшей район, расположенный в ста километрах северо-западнее Ладожского озера. С этой целью в Выборге сформировали специальный корпус, выступивший в поход в середине июня.
ОСАДА Нейшлота. 30 июня — 9 августа
Гарнизон (комендант неизвестен) — 561 солдат, 31 орудие.
Осаждающие (полковник Шувалов) — 3000 солдат, 30 осадных пушек.
Крепость, стоявшую на берегу озера Сайма, блокировали не только с суши, но и с воды, использовав речную флотилию. Весь июль русские строили батареи и рыли траншеи для скрытного подхода на случай штурма. 4 августа начали бомбардировку. Комендант на пятый день обстрела вступил в переговоры и сдался на «accord». В итоге гарнизон ушел, оставив 13 пушек.
Таким образом, практически все территории шведских провинций, расположенных восточнее Балтийского моря, попали в руки русских. Начиная в 1713 г. операцию по захвату Финляндии, Петр рассчитывал, что ее потеря, ударив по экономике скандинавов, заставит их искать выходов из войны («…сия провинция суть титька Швеции, ибо не только мяса и проче, но и дрова оттоль…»).
Однако Карл XII не желал сдаваться. Чтобы принудить его к миру, требовалось вторгнуться на Скандинавский полуостров. Но по суше, вокруг Ботнического залива, в ту эпоху армия пройти не могла — слишком труднодоступная, неосвоенная местность, чрезвычайно удаленная от всех баз. Путь в Швецию лежал только через воды Балтики. А на море, где не было датчан, хозяйничал шведский флот.
Петровские галеры, прикрываясь прибрежными мелями, лишь поддерживали связь между портами восточного берега, но бороться с линкорами и фрегатами противника за господство над открытым морем не могли. Русский же парусный флот солидно выглядел только на бумаге, а на самом деле являлся просто скопищем необученных людей, кораблей и пушек. Для того чтобы он, как и армия, превратился в реальную силу, нужны были годы напряженной работы. Поэтому Петр I вновь обратился к Западной Европе за помощью.
РАЗВАЛ КОАЛИЦИИ
КАМПАНИИ 1715-1718 гг. В этот момент Северная война на германском побережье Балтики получила дополнительный импульс — туда после многолетнего пребывания в Турции вернулся Карл XII. Он не сумел вторично склонить султана к войне с Россией и, испортив, в конце концов, отношения с турками, поспешил домой.
К тому же кардинально изменилась геополитическая ситуация к этому времени. Окончилась война за испанское наследство (1701-1714 гг.), потрясшая Западную Европу и ее колонии. Этот глобальный конфликт совершенно затмил в глазах остального мира Северную войну, отодвинув ее в разряд регионального противостояния. Но, прекратив выяснять отношения между собой, великие европейские державы получили возможность вмешаться в борьбу прибалтийских стран, как дипломатическими, так и чисто силовыми инструментами, что, разумеется, отразилось на дальнейшем ходе событий.
Карл XII, прибыв в Штральзунд 3 декабря 1714 г., первым делом разорвал недавнее соглашение с Пруссией о передаче ей прав управления в шведской Померании, что окончательно толкнуло прусского короля Фридриха Вильгельма I в ряды антишведского союза. Летом 1715 г. датско-прусско-саксонская армия осадила Штральзунд. Он пал спустя 6 месяцев. А 22 апреля 1716 г. капитулировал Висмар — последний опорный пункт скандинавов на континенте.
Кроме того, Карл XII испортил отношения и с ганноверским курфюрстом, которым по совместительству являлся английский король Георг I. Ганновер также пополнил коалицию шведских врагов, а Англия и Голландия отправили в Балтийское море для защиты своей морской торговли от шведов военные эскадры. 4 июля 1715 г. они бросили якоря в Ревеле, приведя в Россию очередной караван купеческих судов.
В следующем 1716 г. хлопоты Петра I по организации десанта на Скандинавский полуостров увенчались успехом. Был создан и передан под его начало объединенный англо-датско-голландско-русский флот. Датский король в качестве транспортов для переброски десанта зафрахтовал все свои купеческие корабли. В результате к вторжению в Швецию готовилась огромная, никогда дотоле невиданная Балтикой армада — около 100 боевых судов, более 400 транспортов и 51 000 солдат (29 000 русских и 22 000 датских).
Карл XII сумел собрать для противодействия десанту 22 000 человек регулярной армии и несколько тысяч ополченцев. Частью разместив их в предполагавшемся к высадке районе, с другой половиной он вторгся в датскую Норвегию. Фредерик IV был вынужден срочно изъять свои корабли из состава флота вторжения и отправить их к западному побережью Скандинавии.
Вернулись датчане лишь после отступления шведов, в августе, поэтому дату начала операции пришлось перенести на 21 сентября. Однако всего за 4 дня до старта, когда войска уже грузились на транспорты, Петр I вдруг заявил, что благоприятное время года уже упущено, а зимой он не хочет губить свои полки в чужой стране — дело нужно переносить на следующее лето. Грянул международный скандал — у всех участников пропали огромные средства, затраченные на подготовку. С этого момента антишведская коалиция начала разваливаться.
В 1717 г. боевые действия также не активизировались. Русские войска окончательно покинули Данию и северную Германию. В одиночку же десантироваться в Скандинавию из Финляндии и Ливонии царь не решился. Хотя Швеция к этой поре уже настолько истощилась, что даже непреклонный Карл XII пошел на мирные переговоры с Россией (Петр издал манифест на сей счет 26 декабря).
Переговоры начались 21 мая и по месту проведения получили название Аландского конгресса. Дебаты шли трудно, но надежда на их успешное завершение сохранялась. Однако тут в ход войны опять вмешался случай. В сентябре 1718 г. Карл XII предпринял новый поход в Норвегию, где во время осады крепости Фредриксхалль 11 декабря его убило шальной пулей.
ПОСЛЕДНИЕ ЗАЛПЫ
КАМПАНИИ 1719-1721 гг. После смерти Карла XII корона перешла к его младшей сестре Ульрике-Элеоноре, которой в 1720 г. наследовал нединастический король Фридрих I Гессенский. Новые правители Швеции, видя, что еще формально воюющая против них коалиция «дышит на ладан», решили ускорить ее развал дипломатическим путем и таким образом смягчить для себя условия выхода из войны. Основную ставку они сделали на Англию.
Туманному Альбиону уже давно надоела пороховая гарь над Балтикой, которая мешала получать дивиденды от торговли со всеми странами региона. Наиболее выгодным партнером представлялась Россия, но ее царь явно и далее не предполагал умерять свой политический «аппетит». Поэтому Британия, сочтя, что некоторый противовес усилившемуся Петербургу не помешает, обещала шведам поддержку. На дипломатическом фронте гарантии «владычицы морей» не разошлись с делом. Члены Северного союза под давлением «островитян» один за другим прислали в Стокгольм представителей для заключения мирных договоров.
Видя, что плоды так дорого купленной победы могут ускользнуть, и надеясь, что его все еще не очень умелый флот сумеет числом подавить уменьшившиеся[51] в несколько раз шведские эскадры, Петр I приказал готовить десанты к высадке в Скандинавии.
К концу весны 1719 г. главные силы русской армии в составе 2 гвардейских, 5 гренадерских, 35 пехотных и 33 драгунских полков общей численностью 106 278 солдат сконцентрировались в Ливонии и Финляндии. Из этих подразделений сформировали первую 26-тысячную волну, которую должны были перевезти свыше 230 гребных судов. Прикрыть высадку могли до 40 крупных парусных боевых кораблей (10 711 матросов, 1672 орудия).
Швеция располагала по русским оценкам от 17 000 до 24 000 солдат, сосредоточенных главным образом в районе Стокгольма. Поддержать свои сухопутные силы могли менее 20 кораблей (600—700 орудий), поставленных в гаванях крупных городов в качестве плавучих фортов.
К концу весны все ждали лишь сигнала, однако минули май и июнь, а Петр, помня о позиции Англии, все медлил с операцией. В первых числах июля в Балтийское море вошла британская эскадра (14 кораблей, 700 орудий), начавшая демонстрировать дружелюбие к Швеции, но в то же время явно избегавшая открытого столкновения с русскими. Официальная цель визита англичан в Балтику — посредничество к примирению воюющих. Однако, убедившись, что противнику оказывается лишь моральная поддержка, Петр 23 июля приказал выступать.
Весь следующий месяц петровские галеры, разбившись на отряды, шныряли вдоль шведского берега, высаживая на него тысячи солдат, которые, почти не встречая сопротивления, крушили и опустошали приморские деревни, маленькие городки, мануфактуры и металлургические заводы. Русские отряды пытались даже прорваться к Стокгольму, но, встретив серьезный отпор, сразу же отступили.
К концу августа Петр приказал заканчивать набеговые операции, и 1 сентября корабли с десантниками вернулись в свои базы на восточном побережье Балтийского моря. Все-таки, пока рядом находилась британская эскадра, царь не рискнул бросить через «большую воду» главные силы армии. Задача победного окончания войны вновь отодвигалась в неопределенное будущее.
Еще осторожнее он повел себя в 1720 г., после того как Англия и Швеция 1 февраля подписали между собой союзный договор. Правда, в середине мая русские галеры совершили рейд через Ботнический залив, перекинув к Умео 6120 солдат и 162 казака, которые разорили округу, но сразу же вернулись обратно.
А 23 мая в Балтику, уже в качестве шведского союзника, опять вошел британский флот. Хотя англичане вновь не сделали по русским ни одного выстрела, а их купцы продолжали вовсю торговать с Петербургом, больше до конца года набегов на Скандинавское побережье Петр не предпринял.
Тем не менее, к осени всем стало окончательно ясно, что англичане и дальше будут ограничиваться демонстрациями, так как воевать вопреки своим коммерческим интересам не собираются. Поэтому 20 августа 1720 г., когда в Стокгольм прибыл русский уполномоченный с официальным поздравлением вступления нового короля Фридриха I на престол, Северная война по существу закончилась — шведы заявили о желании начать мирные переговоры.
Но, конечно, полной уверенности в окончании 20-летнего противоборства ни у кого не было. Тем более что на мирный конгресс в финский город Ништадт шведские послы прибыли только 5 мая 1721 г. И Петр I как обычно всю зиму готовил армию и флот к предстоящей кампании. Этот труд не пропал даром.
В период переговоров для большей убедительности аргументов русских дипломатов несколько десятков галер с десантом (5000 пехотинцев и 400 казаков) с 14 мая по 28 июня совершили рейд вдоль шведского побережья Ботнического залива (от Евле до Питео), разрушая и сжигая все, что могло представлять военный интерес[52]. Сопротивления им практически никто не оказал.
Однако после этой демонстрации в Ништадте продолжали спорить. Тогда Петр 10 августа приказал всему составу галерного флота с полным десантом идти к Аландским островам, где быть в готовности к крупномасштабным высадкам на шведскую территорию. Этот поход-угроза и стал завершающим аккордом Северной войны. 10 сентября Россия и Швеция заключили «вечный, истинный и нерушимый мир на земле и воде».
По его условиям Россия не только вновь обрела «Водскую пятину» — бывшую колонию Великого Новгорода (Ингрию и Карельский перешеек), но и присоединила всю Ливонию (Лифляндию и Эстляндию) с Моонзундским архипелагом и островами Финского залива, а также небольшую область Финляндии с Выборгом. Это более чем в два раза превысило утерянное Московией наследство новгородцев, необходимостью вернуть которое отечественная историография обычно объясняет мотивы нападения на Швецию в 1700 г.
Оккупированные русской армией в ходе войны территории страны Суоми возвращались Стокгольму. За Ливонию и Моонзунд Россия секретным артикулом обязывалась выплатить 2 миллиона рейхсталлеров (1,5 миллиона рублей), причем только полновесной серебряной монетой в срок с февраля 1722 г. по сентябрь 1724-го. Шведы также получали право беспошлинного вывоза русского хлеба на 50 000 рублей в год и на 100 000 товаров, ассортимент коих скандинавы определяли сами. Кроме того, статьи договора обговаривали возвращение всех военнопленных, амнистию укрывшимся у противника дезертирам и предателям (за исключением украинцев, которых царь простить отказался), и прочие, обычные в подобных случаях вещи.
НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ
Ко всему вышеизложенному необходимо добавить, что 1,5 миллиона рублей долга за присоединение новой территории Россия вовремя отдать не смогла. Победители, хотя, конечно, и не до такой степени, как бедные ресурсами шведы, оказались почти разорены войной[53]. Поэтому «Ливонская контрибуция» камнем на шее повисла у страны.
Из-за нее в 1723 г. Петр был вынужден до минимума урезать жалованье всем, кроме иностранных специалистов (и до этого получавших, кстати, в два раза больше любого русского на той же работе), а жалование чиновникам так и вообще пришлось выдать неходовыми товарами. Лишь 9 марта 1727 г. шведский король передал русскому послу расписку о принятии всех причитающихся денег. Впрочем, в России звонкие фанфары воинской славы всегда ценились выше скучных финансовых подсчетов. И потому эта информация почти всегда остается за рамками работ отечественных историков.
И еще об одной цене, тоже обделяемой вниманием российской историографии — о стоимости войны в человеческих жизнях. Шведы, как принято у все подсчитывающих и учитывающих европейцев, называют сравнительно точную цифру потерь своей армии — 150 000 убитых, умерших, раненых и попавших в плен солдат (на всех театрах боевых действий, в сражениях со всеми членами Северного союза). Принимая во внимание, что из плена домой вернулись далеко не все (из России, например, не более 5000 человек), цифра безвозвратной убыли шведских полков составит порядка 80 000 человек, из которых примерно три четверти можно отнести на счет российских войск.
Русская армия вместе с иррегулярными частями по оценкам дореволюционных отечественных историков потеряла убитыми и умершими примерно 300 000 человек[54]. Какое количество из них приходится на регулярную армию, а сколько на долю иррегулярных войск, точно неизвестно.
Впрочем, приблизительно величину этой цифры может сам легко определить каждый читатель. По официальной статистике в России с 1699 по 1721 гг. по всем системам набора на военную службу попало примерно 500 000 человек. К концу войны (служили тогда пожизненно) регулярная армия и флот насчитывали около 220 000. Зная это, вычислить потери не составляет труда.
Правда, от полученных 280 000 необходимо отнять демобилизованных инвалидов. Их число неизвестно, но, учитывая примитивность медицины того времени, можно с уверенность сказать, что таковых оставалось немного — большинство тяжелораненых и серьезно больных уходило в мир иной.
Объективность требует учесть еще и дезертиров. Их общее количество тоже неизвестно, однако, по всей видимости, бежали из армии многие. Например, элитный Бутырский полк за 10 лет — с 1712 по 1721 гг. — по этой причине лишился 361 человека.
Принимая во внимание упомянутые оговорки, можно с большой долей вероятности утверждать, что за годы Северной войны священники регулярной русской армии и флота отпели не меньше 250 000 душ. Сколько похоронили иррегулярные формирования (в них на конец 1721 г. насчитывалось 125 000 казаков, татар, башкир и калмыков), трудно сказать даже приблизительно, но цифра в 50 000 не выглядит невероятной.
Подводя итог боевым действиям русской армии в Северной войне, нельзя не подчеркнуть, что лишь гений Петра Великого обеспечил победу над шведами. Только благодаря его энергии и воле были созданы регулярные вооруженные силы. Старое московское войско в такой ситуации не спасли бы ни подавляющее численное преимущество, ни длительная передышка после нарвской «конфузии». Величие царя-реформатора состоит не только в том, что он осознал необходимость перемен и выбрал в качестве образца для подражания европейскую модель развития. Первый русский император сумел еще и совершить многое из задуманного. Вопреки традициям и ментальности подданных, хоть частично, но приобщил-таки страну к цивилизованному миру, создав мощную инерцию дальнейшего движения в правильном направлении. Петр по сей день остается единственным государственным деятелем России, которому удалось провести успешную военную реформу, заложив фундамент боеспособности национальных вооруженных сил на целых полтора столетия вперед.
Объективность требует отдать дань и незаменимой роли иностранных специалистов в создании регулярного русского войска. Конечно, «звезды» первой величины[55]не имели стимулов связывать свою судьбу с забытой богом Московией. Поэтому царские вербовщики соблазняли высокими заработками в лучшем случае неприметных середнячков. Тем не менее, только благодаря заимствованным у них знаниям и, самое главное, образу жизни, Петру удалось превратить свою патриархально-неподъемную вотчину в полуфабрикат Российской империи.
В конце XVII в. был лишь начат долгий процесс модернизации «Святой Руси». Даже в 1729 г. из 71 генерала царской армии 41 являлся зарубежным «военспецом». В свете чего говорить о достижении качественного паритета с вооруженными силами европейских лидеров тех лет, естественно, не приходится. Как бы это ни было неприятно для патриотически настроенных россиян, нужно признать, что победа в Северной войне добывалась не посредством профессионализма, а традиционными российскими методами. За успех заплачена непомерно высокая цена, измеряемая сотнями тысяч человеческих жизней. Но в нашей стране на такие «мелочи» не принято обращать должного внимания.