Как адрес, так и имя отправителя были тщательно вымараны. В письме же значилось следующее:
Понедельник, вечер.
Дорогая миссис Фотерингэй!
Пользуясь возможностью, я вновь хочу поблагодарить вас за великодушную богоугодную помощь в том, что касается нашей малютки. С тех пор как две недели назад, тем достопамятным благословенным утром, девочка впервые вошла в нашу жизнь, она была, есть и останется путеводным светом и животворящим духом нашего домашнего очага. На протяжении стольких лет Провидение упорно отказывалось почтить дарами наш союз; мы с мужем уже привыкли к мысли, что навсегда останемся бездетны. Все эти годы мы смирялись со своим тяжким уделом и не роптали ни словом. Но теперь, когда с нами наше дорогое дитя, все разом переменилось. Дни — светлее, ночи — не одиноки более, впереди — будущее. Это вам и вашему замечательному благотворительному обществу Гроба Господня обязаны мы своей невероятной удачей — и выражаем глубочайшую признательность за вашу к нам доброту. Мы всегда будем с благодарностью вспоминать о вашем великодушии и почитать себя вашими должниками, радуясь нашей новообретенной доченьке.
В честь благих деяний вашего общества и в знак неизбывной нашей благодарности мы окрестили девочку Сепульхрой (от латинского Sepulcrum Sanctum — Гроб Господень) — довольно ей жить на свете безымянной! — и тем самым память о доброте вашей навсегда будет жить в наших сердцах, столько, сколько волею Провидения продлятся дни наши на этой бренной земле.
Искренне ваша, миссис Фотерингэй, остаюсь, и т.д., и т.п.
— Видишь, Нолл, как все сходится, — подвел итог сквайр, едва Оливер дочитал до конца. — Я же говорил: престранное это имя для женщины; так оно и есть. А вот вам и разъяснение загадки. В Вороньем Крае Эдит Марчант произвела на свет дитя женского пола, и дитя это — миссис Уинтермарч.
— Ты думаешь, это из-за нее семейство обосновалось здесь? — осведомился Оливер. — По-твоему, это она, а не ее муж, приехала сюда, лелея планы мщения — мщения за мать?
— Возможно.
— Из-за того, что местные жители затравили мисс Марчант по ее возвращении из города и довели ее до самоубийства?
— Вспомни сам, Нолл: мистер Вид Уинтермарч рассказывал, что жена уговорила его «сменить тяготы города на деревенский воздух». Именно она «слышала много хорошего» о нашем маленьком приходе Шильстон-Апкот. Отлично все устроилось, не так ли?
— Да, и в самом деле припоминаю…
— Впрочем, может статься, я и неправ, — промолвил Марк, разом идя на попятный.
— О чем ты?
— Скажи, показалась ли тебе эта дама коварной обманщицей? Мне — нет. Я ощущал в ней лишь подобающее жене послушание, учтивость и покорность. Более того, обстоятельства ее появления на свет хранили в тайне. К примеру, в письме отчетливо намекается, что новая ее семья ведать не ведала о происхождении девочки. «Довольно ей жить на свете безымянной!» Откуда бы ей узнать о себе всю правду?
Оливер признал, что понятия о том не имеет.
— Что заставляет меня рассмотреть и третью возможность, — промолвил сквайр, задумчиво сощурившись.
— Просто-напросто совпадение?
— Здорово я бы удивился, будь это так! Вот в совпадения я абсолютно не верю.
— Возможно, супруги сговорились промеж себя? Но если муж — и в самом деле Чарльз Кэмплемэн, а Чарльз Кэмплемэн — это отец…
Оливер передернулся от отвращения: на эту тему он не желал и думать.
— В таком случае он никак не может быть Кэмплемэном. Или отец ребенка — кто-то другой. Или, скажем, они вообще не муж и жена?
Сквайр помолчал немного, обдумывая обстоятельства дела и приглаживая бакенбарды.
— Надо нам избавиться от этой твари, совы, стало быть, — наконец промолвил Марк. — Следовательно, необходимо ее поймать. Именно здесь — ключ к разгадке. И хорошо бы проделать это побыстрее, до того, как сова совершит то, ради чего здесь объявилась. Черт подери эти распроклятые сны!
— А как, по-твоему, нам это удастся? — наморщил лоб Оливер. — Уж не пойти ли нам на штурм усадьбы, подобно твоим неустрашимым предкам, атаковавшим аббатство, и не отбить ли птицу силой? Признаю, мне лично милее дрозды да малиновки, но что такого для нас опасного в сове? Да, безусловно, ночные кошмары омерзительны и пагубны; однако причинно-следственную связь мы пока что не доказали. Ну, каким таким способом птица может вызывать эти сны? А мысль о том, что перед нами — та самая сова, напугавшая мистера Боттома тридцать лет назад, — сомнительное предположение, не более.
— Послушай, Нолл, опять-таки, не слишком ли много тут совпадений? Мы с тобой согласны в том, что птица скорее всего повинна в смерти Косолапа?
— Согласны.
— Этим нехитрым способом она приманила нас к пещере, и мы обнаружили колодец.
— Так ты приписываешь ей интеллект, независимый от разума того или тех, кто привез птицу сюда?
— Мы имеем дело не с обычным крылатым ночным созданием, Нолл. По всей вероятности, эта тварь убила Косолапа — тупорылого медведя, Нолл! — и мы оба своими глазами видели, что за взбучку она задала тераторну капитана Хоя. Существо, способное на такое, явно обладает едва ли не сверхъестественной свирепостью.
Оливер внимательно пригляделся к другу — ведь этот джентльмен еще несколько недель назад воспринимал все явления теологического и духовного толка с презрением и не иначе!
— Отец о многом поведал мне в колодце за те минуты, что показались мне длиннее столетий, — продолжал сквайр, и голос его мрачнел все более. — Он рассказал, как на него набросилась огромная рогатая сова с белым лицом и зелеными фосфоресцирующими глазищами. Как-то раз ближе к вечеру он поскакал в Скайлингден прогуляться, а заодно и справиться о здоровье молодого Кэмплемэна, чье состояние заметно ухудшилось. Это произошло спустя несколько месяцев после дуэли в Клюквенных угодьях (его пострадавшая рука по-прежнему почти не действовала) и вскорости после гибели девушки. Навестив усадьбу, отец уже выезжал в ворота, когда с ближайшего дерева на него с пронзительным воплем спикировала сова, распахнув крылья и выпустив когти. Она выбила отца из седла и оттеснила его к развалинам аббатства и ко входу на длинную лестницу — в ту пору церковный сторож его еще не запечатал, — затем погнала вниз по ступеням, в непроглядно черную бездну, яростно атакуя свою жертву когтями и клювом. Отступая все дальше, отец со временем оказался в нижней пещере. Он каким-то образом сумел зажечь спичку и увидел совсем рядом жерло колодца. Но едва он сделал шаг вперед, спичка погасла. В это самое мгновение из темноты, сверкая зелеными глазами, вновь вылетела сова. Сила столкновения отбросила отца к колодцу, и он рухнул вниз, не в силах за что-либо зацепиться — рука-то его все еще была на перевязи. Вот так он канул в вечность и оказался во власти дьяволов колодца, где и пребывает по сей день. Вот причина исчезновения отца; вот как его у нас отняли. Отняли моего отца, Нолл, — а второго такого, как он, в целом свете не сыщешь!
Рассказ друга потряс Оливера до глубины души; несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова. Вновь вглядевшись в лицо сквайра, он прочел там глубокую убежденность и мрачную решимость. Нет, это не иллюзия, не душевное расстройство, не последствия приступа дрожи, что накатила на Марка в колодце. Описанные сквайром события для него совершенно реальны или по меньшей мере реальными кажутся.
— Но зачем? Если птица напала преднамеренно, как ты предполагаешь, то чем же твой отец обидел Чарльза Кэмплемэна? — промолвил Оливер.
— Да ничем. Пойми, Нолл, очаг мести отнюдь не Скайлингден и даже не Вороний Край; не оттуда кара настигнет деревню.
Оливер призадумался. И тут, в мгновенной, невероятной вспышке озарения перед его мысленным взором возникла третья возможность, о которой говорил сквайр. От этой мысли Оливер словно прирос к месту. Глаза его расширились, челюсть отвисла; он рассеянно взъерошил пышную вьющуюся шевелюру.
— Очаг мести — здесь, в Шильстон-Апкоте, — еле слышно выдохнул он.
— Нужно уничтожить эту птицу, — объявил Марк, — не дать ей завершить то, что она начала ясной ночью двадцать восемь лет назад. Сны, Нолл… вспомни о существе из снов! Или ты не узнал его? Смидерз! — позвал он громко, дергая за шнурок звонка.
В дверях мгновенно материализовались верный слуга и его убеленная сединами борода.
— Сэр?
— Послушай, Смидерз, пошли кого-нибудь из слуг в «Пики» — тотчас же, не откладывая. Пусть сообщит капитану Хою, что мы с мистером Лэнгли и кое-кто еще вскорости явимся к нему, — сквайр быстро оглянулся на Оливера, — на военный совет.
— Будет исполнено, сэр, — невозмутимо ответствовал дворецкий, уже готовый с достоинством удалиться.
— И еще…
— Да, сэр?
— Отправь кого-нибудь к доктору Холлу: если он не занят, то пусть тоже приезжает в «Пики» прямо сейчас или как только освободится. Если хозяина дома нет, пусть слуга поищет его двуколку. Где стоит двуколка, там ищи и доктора.
— Будет исполнено, сэр.
— Третьего гонца отошли на ферму «Лесной холм», к мистеру Тони Аркрайту: пусть и он присоединится к нам в «Пиках».
— Да, сэр. Еще что-нибудь, сэр?
— Нет, Смидерз, пока все.
— Будет исполнено, сэр.
— И пусть гонцы не мешкают, не то плохо им придется!
— Да, сэр, — с поклоном ответствовал Смидерз и наконец-то почтительно удалился.
— Пойдем, Нолл. Нам по пути надо еще заехать в Грей-Лодж.
Джентльмены оделись, взяли шляпы и отправились в конюшни, где для них в мгновение ока взнуздали и заседлали Медника и гнедую кобылку. Подтянули подпруги; джентльмены привстали в стременах, подобрали поводья, дали шпоры коням — и умчались прочь. Выехав на каретный тракт, они поскакали прямиком в Грей-Лодж, где и сообщили мисс Моубрей о том, что ее присутствие желательно в «Пиках». Подробно объяснять свою просьбу сквайр не стал, однако его необычная серьезность и непреклонная настойчивость в осуществлении задуманного — как не вязались эти характеристики со знакомым ей образом праздного, ко всему равнодушного сквайра! — убедили девушку в том, что ситуация сложилась и впрямь нешуточная. К вящему удивлению всех, тетушка ее, миссис Филдинг, попросила разрешения присоединиться к друзьям, в чем ей, разумеется, отказать и не подумали. Сей же миг подали фаэтон, запрягли в него Далилу, и очень скоро экипаж с дамами и джентльмены, сопровождающие его верхом, уже ехали по направлению к «Пикам».