В принципе, оформление диска «Все внутри» оказалось максимально приближенным к этому образцу: черная обложка и логотип «Северного Флота» с крыльями. Остальное, в полном соответствии с названием альбома, следовало искать внутри, то есть непосредственно на диске.
Александр Леонтьев:
Чтобы «Северный Флот» ассоциировался со скандинавами, а не ракетными крейсерами, я решил взять для логотипа какую-то руну или символ. И тут столкнулся с проблемой, что почти все руны в нашей стране использовать не очень правильно, потому что в нацистской Германии было повальное увлечение скандинавской символикой. Почти каждый символ, так или иначе, отсвечивает либо на флаге какой-нибудь дивизии СС, либо Panzer-Division. Чуть ли не единственный символ, который я нашел (к тому же еще и довольно древний и один из самых крутых), – это Валькнут. Каждый из этих девяти сторон треугольника означает определенное понятие из их мифологии. От логотипа с крыльями мы не отказываемся до сих пор, размещая его на концертных афишах. А валькнут – это своеобразное дополнение к нему, которое хорошо, например, использовать на кепках и майках.
Точное значение Валькнута на данный момент неизвестно. Его изображения во время раскопок археологи находят довольно часто, но никаких сопроводительных текстов к символу при этом нет. Приходится реконструировать семантику из контекста изображений. Чаще всего Валькнут связывают с павшими викингами и их верховным богом Одином. Отсюда и название, происходящее из корней valr (что значит «павший» оттуда же, кстати, и «Вальгалла» имеет ту же корневую основу), и knut (в переводе со старо-норвежского – «узел»).
По этим же выкладками вполне можно реконструировать и числовую символику Валькнута. Три переплетенных треугольника могут обозначать единство мира живых, мертвых и богов. Что же касается девятки, то вселенная у древних скандинавов состояла из девяти реальностей. Любопытно, что циркулирующий между мирами перевозчик Харон является одним из ключевых символов диска «Все внутри». А в каждом альбоме «Северного Флота» – по 9 песен!
Александр Леонтьев
Боевое крещение
Альбом «Все внутри» вышел 19 октября 2014 года. К тому времени «Северный Флот» успел откатать половину тура в поддержку дебютного релиза и включить в программу семь из девяти вошедших в него песен, за исключением заглавной и инструментала «Танцуй, Король!». Организацией выступлений новой группы занялось авторитетное питерское агентство «Полигон», давшее дорогу многим альтернативным командам. Музыканты отдали ему предпочтение, исходя из нескольких факторов.
Александр Леонтьев:
Когда стало понятно, что мы – концертирующая команда, нам стало жизненно необходимо ездить и играть. А для этого нужны прокатчики. Скажем так, особой очереди в тот момент не было. Из людей, которые могли бы стать нашими концертными директорами, мы оказались по большому счету никому не нужны. Чуть ли не единственным человеком, вышедшим на нас, стал глава «Полигона» Паша Клинов, с которым шапочно мы давно были знакомы. Он собаку съел именно на региональных гастролях. Это контора, которая твердо умеет работать: забивает концерты, делает рекламу в интернете. Звезд с неба не хватает, но контора крепкая. А мы поняли, что нам особая раскрутка не нужна – надо просто делать добротные песни. Нужны были люди, у которых есть промоутеры по городам, а «Полигон» как раз возил в дальние туры Amatory, П.Т.В.П. и иже с ними.
Яков Цвиркунов:
«Полигон» на нас вышел сам еще в 2013 году и предложил сотрудничество. Так как в тот момент в нас никто особенно не верил, других предложений валом не наблюдалось, а старое управление было уже для нас больше недоступно, мы приняли решение работать с «Полигоном».
Александр Леонтьев:
У людей к Клинову в Питере отношение двоякое. Кто-то считает, что «Полигон» – это плохо, кто-то, что хорошо, но мы по этому поводу не запариваемся. Люди работают ответственно. Да, может быть, это не уровень менеджмента «Ленинграда» и Земфиры. Ну, так и мы не Земфира и не «Ленинград». Хотя в плане менеджмента у нас в группе Яшка Цвиркунов делает не меньше «Полигона».
Обязанности у нас разделены. Яшка занимается контактами с «Полигоном» и выполняет роль администратора на гастролях, поскольку с нами в туры из «Полигона» никто не ездит. Я в основном занимаюсь творческой работой. Паша Сажинов отвечает за студию и хранение архива, всевозможных демо. Саша Куликов занимается аппаратом на репетиционной точке – починка, ремонт, отслеживание. Поручик курирует мерчандайзинг, но мы особо его не нагружаем, потому что ему много приходится таскать на себе – плюс тарелки постоянно бьются и летают. После концерта мы отмокаем в гримерке, техники собирают наши гитары. Поручик свои барабаны никому не доверяет. Поэтому после концерта у него час-полтора уходит на сборы. В этом плане у нас социализм: каждый, помимо основных обязанностей, выполняет какую-то определенную работу, делая ее без выпендрежа.
Боевое крещение «Северного Флота» состоялось 24 мая 2014 года в рамках фестиваля Next Generation на стадионе «Труд» в Нижнем Новгороде. Компания подобралась что надо: KORN, Soulfly, «Кипелов», Lumen, Louna, «Пилот» Amatory и другие. Дебютанты отыграли шесть песен из своего еще не вышедшего первого альбома, присовокупив к ним три вещи «Короля и Шута» – одноименную себе, «Мертвого анархиста» и «Добрых людей» из зонг-оперы «TODD». «Красные реки», «Рожденный убивать» и «Старый крысолов» были представлены широкой публике впервые, а потому местами выглядели сыроватыми. Особенно это касалось «Красных рек», вокал Леонтьева в которой звучал слишком высоко и неуверенно. В остальном все было впечатляюще.
А. Куликов, А. Щиголев и П. Сажинов, апрель 2017 г.
Александр Леонтьев:
Было бы странно, если бы мы смотрелись совсем блекло. Все-таки концертный опыт у нас имелся, но я тогда делал первые шаги как основной вокалист, да и все мы, если честно, сильно нервничали. Было тяжело, но приняли вроде хорошо. Публика оказалась благодарной. Правильно выбрали фестиваль – не просто абы что, а люди пришли целенаправленно слушать тяжелую музыку. Так что первый шаг был сделан в верном направлении.
Яков Цвиркунов:
Была жуткая жарища. Бетонная коробка, где температура под сорок. У меня сквозь кеды сцена обжигала ноги, поэтому приходилось подпрыгивать. Ну и мы во всем черном вышли дерганые, потому что еще не было привычки выступать в новом качестве. За Горшка не спрячешься. Он бы вытянул в любом случае, а здесь надо было вытягивать самим. В первую очередь это касалось Реника, потому что он фронтмен, на нем больше всего ответственности. Если сдастся он, группа за его спиной изменит ситуацию не сильно. Поэтому, конечно, нервничали.
Александр Куликов:
На самом деле я на первом концерте просто ничего не понял. Поскольку это фестивальный сет, все прошло очень уж быстро. Вышли, жахнули, уже все закончилось, а я не успел распробовать и вкусить этой атмосферы. Времени не хватило.
Александр Щиголев:
Волнение, конечно, было. Думали, как народ воспримет выступление новой группы с новым вокалистом. На первой песне было, конечно, очень волнительно. Потом уже неосознанно себя контролируешь.
Павел Сажинов:
Волнение – это, естественно, первое слово. А ощущения от публики у меня начали меняться еще в туре «Прощание». Потому что, когда был «Король и Шут», всегда по центру сцены было солнышко в облике Горшка, и уж потом все остальные. Поэтому я, как музыкант, стоящий на второй линии, иногда позволял себе разными способами отвлекаться. А тут начало формироваться такое отношение, что мы, грубо говоря, все как на ладони. Поэтому ответственность сразу возросла в 10 раз – и перед собой, и перед слушателями. В материале мы были уверены, поэтому нам было важно, чтобы все прозвучало и чтобы публика отнеслась к нам без предубеждения. Песню «Красные реки» мы разобрали чуть ли не за месяц до нашего выступления, поэтому она выглядела сыроватой.
Уже с самого первого концерта у Леонтьева стала вырабатываться покровительственная манера общения со зрителями. Некоторая небрежность в речах сочетается у него с полной уверенностью, что его в итоге послушают и за ним все равно пойдут.
Александр Леонтьев:
Такие вещи нащупываются методом проб и ошибок. По большому счету с людьми я чаще всего общаюсь до или после концерта. Как правило, они же все прилично младше меня. А я уже довольно давно – отец. Это не назидательность и не покровительство. Просто, когда старший персонаж попадает в чужую компанию, он входит и начинает шутить с позиций более опытного дядьки, но делает это аккуратно, не затрагивая жесткие темы. Вполне нормальная линия поведения, которая себя оправдывает с новыми людьми. Возможно, я ее перенял из фильмов или из книг. К тому же я терпеть не могу высокопарности, когда приходится что-то объяснять в возвышенных тонах.
П. Сажинов, апрель 2018 г.
На концертах проще попробовать разрядить атмосферу, тем более людям это нравится. Попробовал раз – это работает. Могу пошутить над собой или над Яковом. Это получается само по себе, а не из желания себя как-то поставить. Именно по этой причине на фестивалях я стараюсь так не делать. Как правило, там я ограничиваюсь приветствием, ну и если происходит заминка, могу себе позволить какой-то дурацкий комментарий или шутку. Но если все идет как идет, то, как правило, на фестивалях между песнями я не общаюсь, потому что прекрасно понимаю, что там далеко не все люди пришли целенаправленно на нас. Некоторые могут настороженно к тебе отнестись или подумать, что шутка у тебя неостроумная. А люди, которые купили билеты на твой концерт, априори к тебе относятся с позитивом.