Сценическая манера выкристаллизовывается буквально из каких-то миллиметров. Надо сотни концертов отыграть – тогда это будет и играться, и петься, и выглядеть более-менее органично. Это то, что называется «фирма». Ты приходишь в свой город на выступление какой-то группы, восторгаешься. А у них до этого целый год постоянно проходили концерты, но ты про это не знаешь. При этом люди вламывают. Это такой же абсолютно механизм, как у стахановца токаря-фрезеровщика, который отработанными движениями точит свою деталь. Красиво и без потери качества. Элемент спонтанности, конечно, тоже есть всегда. Но из таких элементов спонтанности потом рождается отработанная схема.
Многие рокеры любят повторять, что, если ты перестал волноваться перед концертами, значит, ты кончился как музыкант. Не имея привычки перетягивать внимание зрителей на себя, Саша Леонтьев сильно волновался в первых гастрольных турах «Северного Флота». Сейчас обуздать свои переживания и сконцентрировать энергию для грядущего выступления ему помогает режим stand bye.
А. Щиголев, А. Куликов и Я. Цвиркунов, июль 2017 г.
Александр Леонтьев:
Это уже приобретенная привычка. В туре перед концертом, когда они идут один за другим, сил маловато, за несколько часов до концерта включается режим stand bye. Я лежу дряблый и вялый в полном тупняке, не говоря лишних слов. Где-то уже минут за пять до выхода я включаюсь. Потому что, если я еще и в день концерта буду носиться, организм уже чувствует, что я до конца выступления в сознании не дотяну. Реально тяжело, особенно если в клубе нечем дышать. Плюс алкоголь никто не отменял, потому что в туре невозможно вообще не пить. Коньяк на каждом выступлении, усталость накладывается день за днем.
Александр Куликов:
Самая главная проблема в туре – это недосып вследствие, например, плохих дорог. Спишь в автобусе, водила резко тормозит, ты падаешь. Пока устроишься вновь, бок уже отсидел. Но это приятные издержки.
О безумствах, которые имели место во время гастролей «Короля и Шута» писано немало. На этом фоне «Северный Флот» является оплотом стабильности.
Яков Цвиркунов:
С Михой мы постоянно путешествовали как на пороховой бочке. Я понимаю, почему Андрюха Князев из-за этого напрягался. Особенно в последние годы ты никогда не мог быть уверен, что в следующую секунду ничего не произойдет – в поезде, гостинице, еще где-нибудь. И большинство приключений были непростые. Сейчас такого нет, и мы гораздо более предсказуемы в турах. В числе прочего я занимаюсь на гастролях еще и администрированием, планирую выезды, координирую людей. Мне эту работу стало делать гораздо проще. Сейчас группа точнее, пунктуальнее и работает как один большой отлаженный механизм.
Публика на концертах «Северного Флота» обычно достаточно активна, но важно уметь направить кипучую энергию в правильное русло. Любой опрометчивый шаг может нарушить эту синергию. Например, Саша очень не любит, когда зрители начинают прихлопывать невпопад.
Александр Леонтьев:
Мне дико выворачивает мозг, когда они хлопают не в ритм. Как правило, у нас сильно загоняют темп. Во-первых, это в принципе нелепо. Во-вторых, для группы типа нас, где фронтмен, то есть я, работает по олдскулу без ушного мониторинга (мне крайне важна отдача зала, плюс это сковывает), ты исполняешь песню и при этом вынужден еще про себя считать ритм. А я же барабаны слушаю живьем, а не в ушах, поэтому мне эти ладоши, если они звучат чересчур громко, могут заглушать ударника. В этом случае есть опасность просто потеряться: барабан играет одно, хлопают другое, а у тебя в голове – взрыв мозга.
Выступления, на которых все идет по накатанной, у музыкантов «Северного Флота», как правило, не запоминаются. Зато различные форс-мажоры откладываются в памяти надолго. К их разряду принадлежит осенний концерт 2015-го в столичном клубе «Москва», когда Ренегат вообще не мог петь.
Александр Леонтьев:
Хорошо помню концерт в клубе «Москва», когда пел весь зал, потому что я был без голоса вообще. После этого мне вырезали кусок связки и сказали, что я даже больше говорить не смогу. А я, собственно, и не мог говорить – сипел и хрипел на концерте. Как напоминание у меня до сих пор висит ВКонтакте видео приветствия с того концерта, где я из последних сил шиплю: «Привет, друзья». Но весь зал отпел этот концерт. Ощущения приятные, когда столько народу тебя от души поддерживает. Никто не стал возмущаться и пытаться сдавать билеты. Вариантов у нас, собственно, было немного: либо отменять концерт, либо переносить его на полгода или год, либо отыграть его так, как могли.
По качеству записи, организации творческого процесса и грамотному позиционированию себя в массмедиа «Северный Флот» можно сравнить с лучшими западными группами. Из этого же разряда – умение делать качественное шоу на любых концертных площадках – вне зависимости от их вместительности и технического оснащения. Здесь именно тот случай, когда размер совершенно не имеет значения.
Александр Леонтьев:
Для меня главная цель состоит в том, чтобы наши концерты отличались лишь размером площадки. Уровень шоу, света и звука должен быть при этом одинаковым. Не важно, 3000 человек в зале или 130.
Автору этих строк посчастливилось посетить концерт «Северного Флота» в Обнинске 16 декабря 2016 года. С момента съемок фильма-концерта «Live in Moscow» прошло чуть больше месяца, но каким же разительным оказался контраст! Обнинск по праву носит статус наукограда, поэтому группа выступала по соседству с памятником нобелевскому лауреату Фредерику Жолио-Кюри и буквально в одном квартале от монумента с атомной подводной лодкой «К‐14». Подобно ей «Северный Флот» и сам погрузился в пучину, поскольку играл концерт в баре с красноречивым названием «9 футов». Клуб представлял собой настоящий вытянутый в длину негламурный подвал в типовом жилом четырехэтажном доме!
А. Куликов и А. Щиголев, начало тура, ноябрь 2016 г.
Сыграли стремительно, жарко и по укороченному сценарию. Дивясь необычности клуба, Ренегат осторожно уточнил, знают ли посетители песни и, получив утвердительный ответ, облегченно выдохнул: «Ну, уже хорошо!» Под проигрыш «Мизантропии» он заметил, что высота потолка клуба все же располагает к бурному выражению эмоций, поэтому стоит поднажать, а перед «Дагоном» испросил у почтеннейшей публики позволения отхлебнуть коньячку в честь наступающего Нового года. К песне «Стрелы», по мнению Леонтьева, зрители «проснулись» окончательно. Из-за жесткого временного лимита «Северный Флот» не стал томить обнинцев долгим ожиданием бисов, сразу обозначив план действий: мы, мол, уйдем ненадолго в гримерку, а вы нас зовите.
Александр Леонтьев:
Перестраиваться, конечно, приходится. Тяжело не тяжело, но это правильная тема. Не нужно мнить о себе, что ты слишком крут. Надо всегда знать, что где-то там послезавтра тебя ждет маленькая такая площадка где-нибудь в Обнинске или Казани. Ты всего лишь парень с гитарой, который должен все это сыграть и спеть. Ну, или парень с барабанными палочками… Суперзвезд не бывает, все это фигня. В первую очередь, ты должен быть музыкантом. Такие маленькие клубы – это не то чтобы очень приятное, но нужное лекарство от суперзвездной болезни.
Для меня гораздо важнее, как эта площадка звучит. А размер мне по барабану. Тем более я играю без очков и вижу людей очень слабо. Но, как правило, большие площадки – это огромные фестивали, а там хоть есть саундчек, хоть его нет, всегда будет накладка со звуком. Люди в зале даже не понимают, что на сцене через каждые пару минут творится какой-то ад и что-то не работает. Наверное, площадки на 500–1000 человек более комфортны. Они, как правило, лучше просчитаны с точки зрения звука. Там все звучит хорошо, если, конечно, соответствующий аппарат. Мне главное звук – и на сцене, и в зале.
Глеб Самойлов часто повторяет в интервью, что ему всегда были в тягость стадионы, поскольку он на таких необъятных площадках не видит глаз своих слушателей. Саша Леонтьев лишен такого удовольствия при любом раскладе из-за плохого зрения.
Александр Леонтьев:
Я глаз не вижу и так, и так, поэтому мне все равно. Я столько видел фирмачей, которые круто работают на больших площадках, заводят зал и сами устраивают моши и серкл-питы. Тот же System of a Down – там гитарист такое творил! Он просто делает знак рукой со сцены – и люди послушно начинают бегать по кругу. А он их подбадривает и поет. Это отдельная работа с залом, надо уметь! Когда у тебя 150 стадионов в год по всему миру, есть время научиться подобному. А что Prodigy творят, я вообще умолчу! Многие сейчас их вообще считают лучшей концертной группой планеты. По крайней мере, в плане ярости, шоу и безумия – так оно и есть.
Выше уже писалось о покровительственной манере общения Ренегата со зрителями на концертах. Публика адекватно воспринимает такую манеру, и между музыкантами и залом обычно царит полное взаимопонимание. Но так бывает не всегда. Тяжело «Северному Флоту» приходилось на первых порах, когда какие-нибудь пьяные персонажи начинали орать во время выступления: «Давай “Ели мясо мужики”!» Представьте себе клуб на 400 человек, такого энтузиаста в первом ряду – и вы все поймете сами. Еще один бич – пресловутые любители селфи.
Александр Леонтьев:
Прямо во время концерта поворачиваются к тебе спиной и на твоем фоне фотаются. Такие вещи дико выбешивают. Мне вообще не нравится, когда человек снимает концерт на телефон. Ты же пришел колбаситься – ну и колбасься! Не хочешь – просто постой в сторонке. Но вот эти телефоны на штативах просто выводят из себя. Просишь между песнями спрятать, вроде убирают, но тут же, как ни в чем не бывало, поднимает второй. Вроде как к нему не относится.