енег на Земле, которые стоили бы жизни одного человека. Одно дело – за Родину умирать. Но вот так – за деньги… Тем более конкретно этих ребят, которые там погибли, мне объективно очень жаль. Потому что, как правило, это достойные мужики. Здесь примерно так же, как с Горшком. Жаль – и все, но каждый сам делает свой выбор.
Яков Цвиркунов:
Текст песни – это реакция на все то безумие, в котором как-то неожиданно оказались все мы. Вроде бы уже в 2000-х годах все было хорошо и могло быть еще лучше. Но дальше нас захлестнула дикая военщина со всех сторон.
В середину альбома «ИNОЙ» встроен материал из сингла «Время любить» – в полном составе и установленном порядке. Это довольно редкий случай для музыкальной индустрии, где синглы либо содержат не вошедшие в альбом би-сайды, либо песни с них как-то перегруппировываются для последующего релиза. Тем самым подчеркнута относительная автономность диска «Время любить», который получился предельно личностным, в то время как в альбоме «ИNОЙ» речь больше идет о столкновении с разрушительным опытом смерти, довлеющей над всеми нами. В альбоме «ИNОЙ» все три трека с максисингла подверглись ремастерингу для придания монолитности звуковой картине.
Александр Леонтьев:
Порядок песен в альбоме обычно выстраиваю я – эта обязанность лежит на мне. Исхожу я при этом из нескольких своих правил и предпочтений. В этом случае у меня отнюдь не было желания раскидывать песни из сингла по альбому. Я выстраивал трек-лист альбома так, будто этого сингла не было, а песни просто так легли, без вариантов. Должна быть определенная последовательность номеров с учетом темпов, настроений, энергии для того, чтобы альбом можно было слушать целиком. Терпеть не могу, когда начинают перематывать с песни на песню. Конечно, это далеко от концептуального альбома – в прямом понимании этого слова, когда есть не только текстовые, но и музыкальные лейтмотивы. Тем не менее у нас все равно альбом получается завершенным произведением.
Я. Цвиркунов, первое выступление группы, фестиваль Next Generation, Нижний Новгород, май 2014 г.
Столкновение со смертью лицом к лицу. Сублимация собственных страхов Саши перед неотвратимым. Скрипка Гули Наумовой звучит скорбным реквиемом на фоне тревожно пульсирующей стены гитарного звука, которая накатывает девятым валом вкрадчиво, но неуклонно.
Александр Леонтьев:
Такая безысходность, что об этом, наверное, стоило написать. Тем более непреложность факта, что все мы когда-нибудь умрем, серьезно влияет на мое мировоззрение. С позиций любого человека, а следовательно, эгоцентриста, тебя должно волновать, что вообще все умрет и ничего не будет. Пустота – это страшно, конечно. На самом деле, я уже с этим смирился, и могу об этом спокойно говорить.
Не могу сказать, что ночью я проснулся в ужасе и решил эту песню написать. Когда в такие моменты пробуждаешься, уже не до песен. Иногда я просто ору от страха. Пытаешься трясти головой, выкинуть страх оттуда, но это очень больно.
В написании текста принял участие Яков Цвиркунов, пришедший на помощь товарищу в условиях цейтнота.
Александр Леонтьев:
В какой-то момент мне стало понятно, что с альбомом вообще беда, потому что несколько текстов не готовы. Яшка, как человек ответственный, чтобы я не чувствовал себя одиноким, приехал в Москву и прибежал ко мне домой. Мы с ним пили кофе, пытаясь устроить «мозговой штурм». Он показывал свои заготовки, причем просто от балды. Пусть не подойдет, но чтобы была хоть какая-то работа. Я уходил в комнату и что-то писал. Так, например, появился «Вечный». Возвращаюсь на кухню, Яшка тоже сидит и что-то пишет. Это была ценная поддержка с его стороны. В итоге за пару дней мы справились.
Яков Цвиркунов:
Поклонники ее очень любят, и это удивительно, потому что она не выглядит как стандартный хит, который написан по всем канонам. «Самая темная ночь» изначально сложна композиционно и мелодически, поэтому я поразился, что столько народу на нее сразу запали. Когда она задумывалась, я даже не знал, о чем она вообще будет. Саня сказал, что есть концовка припева «скроет меня самая темная ночь». Я сел, дописал припев, чтобы к этой строчке перейти разумно. Относительно этого припева начала вырисовываться тематика песни, и тут уже Саня мочил сам.
Мелодия появилась у Леонтьева еще в то время, когда он играл в «Кукрыниксах». Поскольку он тогда уже подумывал об уходе, то решил ее приберечь. В «Северном Флоте» работа над песней неоднократно откладывалась, что странно, учитывая ее недюжинный хитовый потенциал. Удивительно, что радиостанции до сих пор не оторвали «Вечного» с руками.
Александр Леонтьев:
Я сразу понял, что песня будет о бессмертном. На альбоме идут две темы подряд: «Самая темная ночь» про то, как хреново и страшно быть смертным, а «Вечный» – как хреново и страшно быть бессмертным. Песня о бессмертии более легкая, похожа на старые «Кукрыниксы». Когда я писал текст, то не знал, с чего начать, поэтому просто смотрел по «Википедии», какие смысловые крючочки можно расставить.
Ну вот, например, какие цивилизационные моменты? Разные изобретения: топор, лук, стрелы, копье, флейта, свеча, стекло, бумеранг, да Винчи, Галилей, Вивальди. И тут же из Вивальди у меня рождается строка, что герой «показал Вивальди, как играть на скрипке». Далее по списку – пирамиды, Вавилонская башня… и пошло-поехало. А потом уже появился крючочек «я придумал стрелы», потому что мне понравилось, что это будет еще и намек на песню «Стрелы». По факту песня написалась очень-очень быстро.
Как и в песне «Харон», в «Вечном» Леонтьев преследовал цель – посмотреть на ситуацию под другим углом. Мысль о том, что было бы, если бы он был бессмертным, посещала его неоднократно. Благо обширная голливудская кинопродукция предлагает немало вариаций на эту тему – от «Сумерек» до «Дэдпула».
Александр Леонтьев:
Даже не знаешь, что тяжелее – умирать или жить вечно. И потом, ведь старость и смерть – не просто непреложные вещи. По-настоящему непреложна лишь усталость, потому что под конец жизни просто устаешь жить. В селе понять это проще, когда смотришь, как спокойно бабули или дедули говорят о том, что им скоро пора помирать. Они уходят без воплей и криков, тихо и спокойно. Я с детства это понимал, видел, и это помогало мне справиться со своими страхами. Потому что смерть смертью, но страшна именно внезапность. А когда ты старый и дряхлый и тебе вроде как пора, не исключено, что ты вообще будешь относиться к смерти как к избавлению. Быть старым – это довольно неприятный труд.
Еще на стадии заготовки «Вечный» произвел огромное впечатление на романтично настроенного Сашу Куликова. Он, носивший на раннем этапе «Северного Флота» длинные волосы, как-то даже сказал: «Вот бы под эту песню ехать на мотоцикле – и чтобы волосы развевались, а вокруг лес». Но свой завершенный вид она обрела лишь на стадии третьего альбома, финал которого насущно нуждался в мажорном аккорде.
Александр Куликов:
Я услышал ее, когда она еще не была «Вечным» и сразу уцепился за нее: «Саня, это же офигенная песня!» А он мне: «Отстань!» Она лежала в грув-боксе, и когда мы работали над «Иным», у нас никак не получалась «Самая черная ночь». И я предложил: «А давайте пока вон ту попробуем?»
Инаковость третьей пластинки группы должна была подчеркиваться и на уровне его оформления, исключающего любые изыски.
Александр Леонтьев:
Внезапно я захотел подчеркнуть, что нет никакого смысла в оформлении альбома – мол, он ИНОЙ настолько, что никакой концепции дизайна нет, а есть просто картинка, не имеющая отношения ни к чему. Это как моя татуировка, которая ни с чем не связана. Просто мне нравится долбаный крокодильчик, и я захотел его на себе нарисовать! Так что на обложке диска должно было присутствовать просто название, выложенное кусочками мозаики разного размера рядом с древнеримскими термами. Художник же все видел по-другому и пытался сделать мозаику правильной геометрической формы. Выглядело это как-то тупо.
В конце концов, мы провели очень удачную фотосессию. Моя жена предложила нас всех снять с агрессивными мордами – как будто мы все кричим. Причем решили сделать такой финт – не приглашать фотографа из рок-среды, который на этом практикуется, а человека из модельного бизнеса. Чтобы это не была обычная фотосессия, где стоит группа, у всех суровые лица, и развеваются волосы. Мы много чего отсняли, в том числе, где все мы злобно кричим. Самая большая проблема была с Поручиком, который никак не мог изобразить злобу. Но, в конце концов, справились. Яков сразу нормально проорал, да и, в общем-то, все получились достойно. Из нарезки этих фото и состоит обложка.
На презентации альбома «ИNОЙ» 21 апреля 2018 года в московском клубе «Известия HALL» «Северный Флот» играл на контрастах. Посулив в самом начале концерта «что-нибудь задушевное», Ренегат яростно исполнил не самые безмятежные композиции: «Мизантропия» и «ИNОЙ». Антимилитаристские песни «Революция на вылет» и «Удачи, солдат» сменились признанием в любви детям Леонтьева «Колыбельная», которые волею судеб тоже присутствовали на концерте. Отдельно Ренегат выделил дочку Варвару, чье трогательное послание звучит в этой песне. «Малыши, я вас люблю!» – признался он.
К сожалению, не все оценили проникновенность момента. «Мочи уже!» – распалялся кто-то на последних аккордах «Колыбельной». И «Северный Флот» задал жару пламенной инвективой «Здравствуй, страна», под которую на экране демонстрировалась хроника произвола диктаторских режимов. На экране мелькали Гитлер, Мугабе, Каддафи, охваченная огнем Венесуэла. Произнесенные далее Ренегатом коронные слова Бориса Ельцина «С Новым годом, дорогие, россияне», намекали на то, что песня имеет отношение и к нашей стране.