Она перешла мостик, речка под ним была мутная и противно воняла, несла стружки, кору и сгустки пены.
Сам же городок Ивало, в который она, собственно, пришла, вонял, как один огромный сортир, сортир, в котором для полного счастья кто-то еще и взялся жарить над огнем несвежее мясо. Нимуэ, которая последнюю неделю провела в лугах и лесах, начинало не хватать воздуха. Городок Ивало, которым заканчивался очередной этап пути, виделся ей местом отдыха. Теперь она знала, что не задержится здесь дольше, чем необходимо. И не сохранит Ивало в хороших воспоминаниях.
На базаре, как всегда, она продала лукошко грибов и лечебные коренья. Дело пошло быстро, Нимуэ уже имела навык, знала, на что есть спрос и к кому идти с товаром. Во время торга притворялась дурочкой, благодаря чему не имела проблем с продажей — торговки наперебой спешили одурачить растяпу. Зарабатывала мало, но быстро. А темп имел значение.
Единственным в округе источником чистой воды был колодец на тесной площади, и, чтобы наполнить флягу, Нимуэ пришлось отстоять свое в длиннющей очереди. Приобретение провизии на дальнейшую дорогу пошло у нее лучше. Привлеченная запахом, девушка купила в лотке пару пирожков с начинкой, которая, однако, при близком рассмотрении показалась ей подозрительной. Она села рядом с лавкой молочника, чтобы съесть эти пирожки, пока они хоть немного еще годились в употребление без причинения серьезного ущерба здоровью. Потому как было не похоже, что они долго пробудут в этом состоянии.
Напротив был трактир «Под Зеленой…», оторванная нижняя доска вывески делала название загадкой и интеллектуальным вызовом, спустя некоторое время Нимуэ полностью потерялась в попытках угадать, что же еще, кроме лягушки и салата может быть зеленым. Из задумчивости ее вырвала громкая дискуссия, которую на ступеньках корчмы вели ее завсегдатаи.
— «Пророк Лебеда», говорю вам, — убеждал один из них. — Тот бриг из легенды. Корабль-призрак, что более ста лет тому назад пропал вместе со всем экипажем. Который потом появлялся на реке, когда должно было случиться какое-нибудь несчастье. С привидениями на палубе появлялся, многие видели. Баяли, что до тех пор призраком останется, пока остов не найдут. Ну и нашли в конце концов.
— Где?
— В Приустье, на старом русле реки, посреди болот, в самом сердце трясины, которую осушали. Весь был заросший болотной тиной. И мхом. Когда соскребли все эти водоросли и мох, показалась надпись «Пророк Лебеда».
— А сокровища? Сокровища нашли? Там же должны были быть сокровища в трюме. Нашли?
— Кто ж знает. Священники, говорят, остов забрали. Реликвия, значит.
— Вот дурачье, — фыркнул другой. — В сказки верите, как дети. Нашли какую-то старую лохань, а они уже — корабль-призрак, сокровища, реликвии. Чушь собачья все это, говорю вам, виршеплетские байки, глупые сплетни и бабская трепотня. Эй, ты там! Девчушка! А ты кто? Чья ты?
— Своя собственная. — Нимуэ уже научилась отвечать на подобные вопросы.
— Волосы откинь, ухо покажи! А то на эльфье отродье выглядишь! А мы тут эльфьих полукровок не привечаем!
— Оставьте меня, я же вам не мешаю. Я вскоре отправлюсь в дорогу.
— Ха! И куда же?
— В Дорьян. — Нимуэ также научилась сообщать как цель только очередной этап, и никогда-преникогда не открывать конечной цели путешествия, потому что это вызывало только буйную потеху.
— Хо-хо! Долгая дорога перед тобой!
— Потому сейчас же и ухожу. Только вам еще скажу, добрые господа, что никаких сокровищ «Пророк Лебеда» не вез, легенда ничего не говорит об этом. Корабль пропал и стал призраком, потому что был проклят, а его шкипер не послушал умного совета. Ведьмак, который там был, советовал повернуть назад, не вести корабль в ответвления реки, пока он не снимет проклятие. Я читала об этом…
— Молоко на губах не обсохло, — протянул первый завсегдатай — а такая умная? Избу тебе мести, девка, за горшками глядеть и подштанники стирать, вот что. Нашлась грамотная, видали?
— Ведьмак! — Прыснул третий. — Сказки, ничто иное как сказки!
— Ежели ты такая шибко умная, — влез еще один — то и о нашем Соичьем Лесу знаешь, наверно. Что, не знаешь? Так расскажем тебе: в Соичьем Лесу что-то злое спит. Но раз в пару лет просыпается, и беда тому, кто в то время через лес идет. А твой путь, ежели и правда в Дориан направляешься, аккурат через Соичий Лес ведет.
— А там еще остался какой-то лес? Вы ведь все уже в округе вырубили, голые пни остались.
— Глядите, мудрила выискалась, соплячка охамевшая. Лес для того, чтобы его рубить, нет? Что срубили, то срубили, что осталось, то осталось. А в Соичий Лес и лесорубы боятся идти, такой там ужас. Сама увидишь, как туды войдешь. В труселя со страху уссышься!
— Тогда я уж лучше пойду.
Вырва, Гуадо, Сибелл, Бругге, Кастерфурт, Мортара, Ивало, Дориан, Анхор, Горс Велен.
Я — Нимуэ верх Вледир аэп Гвинн.
Я направляюсь в Горс Велен. В Аретузу, школу чародеек на острове Танедд.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Когда-то мы могли многое. Мы могли наводить иллюзии волшебных островов, показывать пляшущих в небе драконов тысячным толпам. Могли создавать видимость огромного войска, приближающегося к стенам города, и все горожане видели эту армию одинаково, вплоть до деталей экипировки и надписей на знаменах. Но это были великие, несравненные лисы древности, которые заплатили за свое чудотворство жизнью. А в целом наш род с тех пор сильно деградировал — наверно, из-за постоянной близости к людям.
— Ну и подлянку ты нам устроил, Пудлорак! — бесился Йавил Фиш. — В какую задницу ты нас затащил! Столько времени болтаемся по этим протокам! Я слышал об этих болотах, страшные вещи о них слышал! Здесь погибают люди и корабли! Где река? Где фарватер? Почему…
— Да заткнитесь, черт побери! — не выдержал капитан. — Где фарватер, где фарватер! В жопе, вот где! Очень умный? Пожалуйста, есть возможность блеснуть! Опять разветвление! Куда нам плыть, господин мудрец? Налево, куда течение несет? Или направо, может скажете?
Фиш фыркнул и отвернулся. Пудлорак стал крутить штурвал, направляя шлюп в левую протоку.
Матрос с лотом закричал. Через минуту еще громче закричал Кевенард ван Влит.
— От берега, Пудлорак! — заревел Петру Коббин. — Право на борт! Уходи от берега! Уходи от берега!
— Что там?
— Змеи! Ты что, не видишь? Змеееи!
Аддарио Бах выругался.
Левый берег кишел змеями. Гады извивалась среди камышей и прибрежных водорослей, ползали по полузатопленным стволам, свешивались, шипя, с ветвей, нависших над водой. Геральт заметил щитомордника, гремучника, жарарака, бумсланга, дабойу, древесную гадюку, шумящую гадюку, ариету, черную мамбу и других, которых он не знал.
Весь экипаж «Пророка» в панике бежал с левого борта, вопя разными голосами. Кевенард ван Влит прибежал на корму, скорчился за спиной ведьмака, дрожа всем телом. Пудлорак повернул штурвал, шлюп стал менять курс. Геральт положил руку ему на плечо.
— Не надо, — сказал он. — Держи, как раньше. Не приближайся к правому берегу.
— Но змеи… — Пудлорак указал на ветку, к которой они приближались, всю увешанную шипящими гадами. — Упадут на палубу…
— Нет никаких змей! Держи курс. Подальше от правого берега.
Ванты грот-мачты зацепились за свисающую ветвь. Несколько змей обвились вокруг канатов, несколько, в том числе две мамбы, упали на палубу. Подняв головы и шипя, они напали на людей, столпившихся у правого борта. Фиш и Коббин побежали на нос, матросы, крича, бросились на корму. Один прыгнул в воду и исчез в ней, прежде чем успел крикнуть. На поверхности заклубилась кровь.
— Жряк! — ведьмак указал на волны и удаляющийся темный силуэт. — В отличие от змей, настоящий.
— Ненавижу гадов… — заныл скорчившийся у борта Кевенард ван Влит. — Я ненавижу змей…
— Нет никаких змей. И не было. Иллюзия.
Матросы кричали, протирая глаза. Змеи исчезли. Как с палубы, так и с берега. От змей не осталось и следа.
— Что это… — ахнул Петру Коббин. — Что это было?
— Иллюзия, — сказал Геральт. — Нас настигла агуара.
— То есть?
— Лисица. Создает иллюзии, чтобы нас запутать. Интересно, когда это началось. Гроза была, скорее всего, настоящей. Но было два рукава, капитан хорошо видел. Агуара спрятала один из них под иллюзией и исказила показания компаса. Создала также иллюзию змей.
— Ведьмачьи байки! — фыркнул Фиш. — Эльфьи суеверия! Суеверия! С чего бы это у лисы были такие способности? Скрыла протоку, сбила компас? Показала змей там, где их нет? Вздор! А я вам говорю, что это от воды! Нас отравили испарения, ядовитые болотные газы и миазмы! Из-за них всякие бредовые видения…
— Это иллюзии, которые создает агуара.
— За дурачков нас держишь? — закричал Коббин. — Иллюзии? Какие иллюзии? Это были самые настоящие змеи! Все их видели, разве нет? Шипение слыхали? Я даже чувствовал, какая от них вонь!
— Это была иллюзия. Змеи были ненастоящими.
«Пророк» снова зацепился вантами за нависающие ветви.
— Это морок, да? — спросил один из матросов, протягивая руку. — Фантом? Эта змея не настоящая?
— Нет! Стой!
Свисающая с ветви огромная ариета издала леденящее кровь шипение и молниеносно ударила, вонзив зубы в шею моряка раз, потом другой. Матрос пронзительно закричал, споткнулся, упал, задергался в судорогах, ритмично стуча затылком о палубу. На его губах выступила пена, из глаз начала сочиться кровь. Он умер быстрее, чем к нему успели подбежать.
Ведьмак накрыл тело парусиной.
— Черт подери, люди, — сказал он. — Будьте осторожны! Не все здесь мираж.
— Полундра! — крикнул впередсмотрящий. — Полундра! Перед нами водоворот! Водоворот!
Заводь снова разветвилась. Левый рукав, тот, в который их несло течение, кипел и бурлил в ужасном водовороте. Во вращающемся кольце поднималась пена, как в кипящем супе. В водяном вихре вертелись, появляясь и исчезая, бревна, ветви и даже одно целое дерево с развилистой кроной. Матрос с лотом убежал с носа, другие подняли крик. Пудлорак стоял спокойно. Повернув штурвал, направил шлюп в правое, спокойное русло.