— А вы, милсдарь Геральт, следуйте за мной.
Они прошли боковой парковой аллейкой, очевидно имеющей частично хозяйственное назначение, потому что оттуда доносился стук горшков и кухонной утвари, а также гнусные оскорбления, которыми шеф-повара обзывали поварят. К тому же приятно и вкусно пахло едой. Геральт был знаком с меню, он знал, чем будут лакомиться свадебные гости во время пира. Несколько дней назад он посетил с Лютиком аустерию «Natura Rerum». Фебус Равенга, не скрывая своей гордости, хвастался, что он вместе с несколькими другими рестораторами организует праздник и составляет списки блюд, приготовлением которых будет заниматься элита местных поваров. На завтрак, рассказал он, будут поданы устрицы, морские ежи, креветки и крабовое соте. На второй завтрак мясо в желе и разнообразные паштеты, лосось копченый и маринованный, заливная утка, овечьи и козьи сыры. На обед будет ad libitum бульон мясной либо рыбный и к нему мясные же или рыбные шарики, рубец с фрикадельками из печенки, морской черт, подрумяненный в меду на гриле и морской окунь с шафраном и гвоздикой.
Потом, декламировал Равенга, модулируя дыхание, как опытный оратор, будет подана мясная вырезка под белым соусом с каперсами, с яйцами и горчицей, ножки лебедей с медом, каплуны, обложенные беконом, куропатки с айвовым повидлом, печеные голуби, а также с торт из бараньей печени и ячменной каши. Салаты и всевозможные овощи. Затем карамели, нуга, печенье с начинкой, жареные каштаны, конфитюры и мармелады. Вина из Туссента, разумеется, будут подаваться без перебоев и непрерывно.
Равенга описывал так ярко, что текли слюнки. Геральт сомневался, однако, что ему удастся попробовать что-нибудь из этого обширного меню. На этой свадьбе он отнюдь не был гостем. Он был в худшем положении, чем мечущиеся пажи, которым всегда удается ухватить что-то из проносимых мимо блюд или хотя бы сунуть палец в крем, соус или паштет.
Главным местом празднества был дворцовый парк, некогда храмовый сад, при королях Керака перестроенный и достроенный, в основном, колоннадами, беседками и павильонами для уединения. Сегодня среди деревьев и строений дополнительно расставляли многочисленные красочные павильоны, а защитой от палящего солнца и жары служили натянутые на шестах полотнища. Здесь уже собралась толпа гостей. Их не должно было быть слишком много, в общей сложности около двух сотен. Список, согласно слухам, составлял сам король, приглашения должны были получить исключительно особо избранные, самая элита. К элите, как выяснилось, Белогун причислял в основном родственников и свойственников. Помимо них был приглашен местный бомонд и сливки общества: ключевые чиновники, богатейшие местные и иностранные дельцы, а также дипломаты, то есть выдающие себя за торговых атташе шпионы соседних стран. Список дополняла довольно большая группа подхалимов, льстецов и мастеров по влезанию монарху в задницу без мыла.
Возле одного из боковых входов во дворец ожидал принц Эгмунд, одетый в черный кафтан с богатой серебряной и золотой вышивкой. Его сопровождало несколько молодых людей. У всех были длинные завитые волосы, все были одеты по последнему писку моды в подбитые ватой дублеты и обтягивающие штаны с сильно торчащими мешочками на гениталиях. Геральту они не понравились. Не только из-за насмешливых взглядов, которые они бросали на его одежду. Слишком напоминали они Сореля Дегерлунда.
При появлении инстигатора и ведьмака принц немедленно отпустил свиту. Остался только один субъект. У этого волосы были короткими, и штаны он носил нормальные.
Тем не менее, Геральту он не понравился. У него были странные глаза. И взгляд их был нехорошим.
Геральт поклонился принцу. Принц, само собой разумеется, не поклонился в ответ.
— Отдай мне меч, — сказал он Геральту сразу же после приветствия. — Ты не можешь здесь щеголять с оружием. Не волнуйся, хоть ты и не будешь видеть меча, он всегда будет у тебя под рукой. Я отдал приказ. Если что-то случится, тебе сразу же подадут меч. Этим займется присутствующий здесь капитан Ропп.
— И какова вероятность того, что что-то случится?
— Если бы ее не было или почти не было, стал бы я дурить тебе голову? Ого! — Эгмунд посмотрел на ножны и клинок. — Меч из Вироледы! Не меч, а произведение искусства. Знаю, у меня когда-то был похожий. Его украл мой сводный брат, Вираксас. Когда отец его выгнал, он перед отъездом присвоил много чужих вещей. На память, наверное.
Феррант де Леттенхоф кашлянул. Геральт вспомнил слова Лютика. Имя изгнанного первородного сына запрещалось произносить при дворе. Но Эгмунд, видимо, плевал на запреты.
— Произведение искусства, — повторил принц, все еще разглядывая меч. — Не спрашиваю, каким образом ты его приобрел, но поздравляю с приобретением. Потому что мне не хочется верить, что те, украденные, были лучше этого.
— Дело вкуса, привычки и предпочтений. Я предпочел бы получить те, украденные. Принц и господин инстигатор дали слово, что обнаружат виновника. Позволю себе напомнить: у нас было условие, при котором я беру на себя задачу защиты короля. Очевидно, что условие не выполнено.
— Очевидно, что нет, — холодно признал Эгмунд, передавая меч капитана Роппу, субъекту с нехорошим взглядом. — Поэтому я чувствую себя обязанным тебе это компенсировать. Вместо трехсот крон, которыми я собирался оплатить твои услуги, получишь пятьсот. Я хотел бы добавить также, что следствие по делу о твоих мечах не прекращено, и ты еще можешь их вернуть. У Ферранта, кажется, есть уже подозреваемый. Правда, Феррант?
— Следствие, — сухо уведомил Феррант де Леттенхоф, — однозначно указывает на некого Никефора Мууса, чиновника магистрата и суда. Он бежал, но его поимка является лишь вопросом времени.
— Недолгого, я полагаю, — прыснул принц. — Невеликое это искусство поймать вымазанного чернилами чиновника. Который вдобавок наверняка нажил себе геморрой, сидя за конторкой — с этим затруднительно убегать, как пешком, так и на лошади. Как вообще он смог удрать?
— Мы имеем дело, — проворчал инстигатор, — с человеком трудно предсказуемым. И, вероятно, умственно неполноценным. Прежде чем исчезнуть, он устроил какое-то отвратительное безобразие в заведении Равенги, с, извините, человеческими экскрементами… Заведение пришлось закрыть на некоторое время, потому что… Я опущу шокирующие подробности. При совершении обыска в квартире Мууса украденные мечи не были обнаружены, вместо этого нашли… Извините… Кожаный ранец, до краев заполненный…
— Не говори, не говори, догадываюсь, чем, — поморщился Эгмунд. — Да, это действительно многое говорит о психическом состоянии этого субъекта. Твои мечи, ведьмак, в этой ситуации, скорее всего пропали. Даже если Феррант поймает его, он ничего не узнает от сумасшедшего. Таких даже под пытки не стоит отправлять, мучения вызывают у них только бред без ладу и складу. Однако извините, долг зовет.
Феррант де Леттенхоф проводил Геральта к главному входу на территорию дворца. Вскоре они оказались на выложенном каменными плитами дворике, где сенешаль приветствовал прибывающих гостей, а гвардейцы и пажи сопровождали их дальше, вглубь парка.
— Чего мне следует ожидать?
— Что?
— Чего мне следует ожидать здесь сегодня? Какое из этих слов непонятно?
— Принц Ксандер, — инстигатор понизил голос, — хвастался при свидетелях, что уже завтра станет королем. Но он говорит это уже не первый раз, и всегда, будучи нетрезвым.
— Он способен устроить переворот?
— Не очень. Но у него есть камарильи, наперсники и фавориты. Более способные.
— Много ли правды в том, что Белогун сегодня объявит наследником трона своего сына, зачатого с новой женой?
— Много.
— А теряющий шансы на трон Эгмунд — смотрите и любуйтесь — нанимает ведьмака для охраны и защиты отца. Достойная восхищения сыновняя любовь!
— Не рассуждай. Взялся за дело — выполняй его.
— Я взялся и выполняю. Хотя оно очень неясное. Я не знаю, кто в случае чего будет против меня. Но я хотя бы должен знать, кто в случае чего меня поддержит.
— Если понадобится меч, то, как и обещал принц, его подаст тебе капитан Ропп. Он также будет поддерживать тебя. Я помогу, чем смогу. Потому что я желаю тебе успеха.
— С каких пор?
— Что?
— Мы никогда не разговаривали с глазу на глаз. Всегда с нами был Лютик, и при нем я не хотел затрагивать эту тему. Подробная информация в письменном виде о моих предполагаемых махинациях. Откуда она у Эгмунда? Кто ее сфабриковал? Ясно, что не он сам. Значит, сфабриковал ее ты, Феррант.
— Не имею с этим ничего общего. Уверяю…
— Ты плохо лжешь для стража закона. Не представляю, каким чудом ты достиг этого положения.
Феррант де Леттенхоф замолчал.
— Я был вынужден, — сказал он. — Я выполнял приказы.
Ведьмак долго смотрел на него.
— Ты не поверишь, — сказал он, наконец, — сколько раз я слышал нечто подобное. Отрадно, что чаще всего из уст людей, которых через минуту должны были повесить.
Литта Нейд была среди гостей. Он нашел ее легко. Потому что она бросалась в глаза.
Сильно декольтированное платье из сочно-зеленого крепдешина было спереди украшено вышивкой в виде стилизованной бабочки, сверкающей от крошечных блесток. Платье было внизу с оборками. Оборки в одежде женщин старше десяти лет, как правило, вызывали у ведьмака ироническое сочувствие, в платье Литты, однако, они сочетались со всем остальным, и поэтому были более чем привлекательны.
Шею чародейки охватывало колье из шлифованных изумрудов. Каждый был не мельче, чем миндаль. Один из них был гораздо крупнее.
Ее рыжие волосы были как лесной пожар.
Рядом с Литтой стояла Мозаик. В черном и удивительно смелом платье из шелка и шифона, на плечах и рукавах полностью прозрачном. Шея и декольте девушки были прикрыты чем-то вроде причудливо драпированных шифоновых брыжей, в сочетании с длинными черными перчатками это придавало ее силуэту ауру экстравагантности и тайны.