— Что происходит? Что здесь произошло? Юлиан! Ты цел? Юлиан!
Лютик поднял руку, показывая жестом, что ответит через мгновение, потому что сейчас нет времени. Потом его снова вырвало.
Инстигатор приказал охранникам выйти, закрыл за ними дверь. Он осмотрел трупы, осторожно, чтобы не наступить на пролитую кровь, и следя, чтобы кровь, капающая с люстры, не запачкала ему дублет.
— Самса, Твердорук, Рихтер, — узнал он. — И капитан Ропп. Доверенные люди принца Эгмундa.
— Они выполняли приказы, — пожал плечами ведьмак, глядя на меч. — Так же, как и ты, покорно выполняли приказы. И ты не знал об этом. Подтверди, Феррант.
— Я ничего об этом не знал, — быстро заверил инстигатор и отступил, прислонившись спиной к стене. — Клянусь! Ты же не подозреваешь… Не думаешь…
— Если бы думал, ты был бы уже мертв. Я тебе верю. Они не покушались бы на жизнь Лютика.
— Я должен предупредить об этом короля. Боюсь, что для принца Эгмундa это может означать поправки и дополнения к обвинительному заключению. Ропп жив, мне кажется. Он даст показания…
— Сомневаюсь, что он будет в состоянии.
Инстигатор посмотрел на капитана, который лежал, выгнувшись, в луже мочи, у него обильно текли слюни, он все время дрожал.
— Что это с ним?
— Обломки носовой кости в мозгу. И, наверное, несколько осколков в глазных яблоках.
— Чрезмерно сильно ударил.
— Я именно так и хотел. — Геральт вытер лезвие меча стянутой со стола салфеткой, — Лютик, как ты там? В порядке? Можешь встать?
— В порядке, в порядке, — пробормотал Лютик. — Уже лучше. Намного лучше…
— Ты не похож на кого-то, кому лучше.
— Дьявол, я только что еле смерти избежал! — поэт встал, держась за комод. — Черт возьми, я в жизни так не боялся… У меня было впечатление, что в моей заднице дно порвется. И, что снизу из меня все вылетит, вплоть до зубов. Но когда я тебя увидел, я знал, что ты меня спасешь. То есть не знал, но сильно на это рассчитывал… Черт, сколько тут крови… Какая вонь! Боюсь, что меня сейчас снова вывернет…
— Идем к королю, — сказал Феррант де Леттенхоф. — Дай мне свой меч, ведьмак… И немного приведи себя в порядок. Ты, Юлиан, останься…
— Ни за что. Даже на минуту не останусь здесь один. Я предпочитаю держаться Геральта.
Вход в королевскую приемную охраняли гвардейцы, но они узнали и пропустили инстигатора. У входа в личные покои дело пошло не так легко. Непреодолимым препятствием оказались герольд, два сенешаля и их свита из четырех громил.
— Король, — сказал герольд, — примеряет свадебное платье. Он запретил ему мешать.
— У нас важное дело, не терпящее отлагательств.
— Король категорически запретил себе мешать. А господину ведьмаку, кажется, приказано было покинуть дворец. Почему же тогда он все еще здесь?
— Я объясню это королю. Прошу нас пропустить!
Феррант оттолкнул герольда, пихнул сенешаля.
Геральт пошел вслед за ним. Но им удалось достичь только порога комнаты, встав за спинами нескольких столпившихся здесь придворных. Дальнейший путь им преградили громилы в кожаных кабатах, по приказу герольда прижав их к стене. Они были не очень деликатными, однако, Геральт последовал примеру инстигатора и прекратил сопротивление.
Король стоял на низком табурете. Портной с булавками во рту подгонял на нем штаны. Рядом стоял маршал двора и кто-то одетый в черное, вроде бы нотариус.
— Сразу после свадебной церемонии, — говорил Белогун, — объявить, что наследником трона станет сын, которого родит мне моя новая женушка. Этот шаг должен обеспечить мне ее благосклонность и послушание, хе-хе. А также даст мне немного времени и покоя. Пройдет лет двадцать, пока этот говнюк достигнет возраста, в котором начинают что-то затевать.
— Но, — король поморщился и подмигнул маршалу, — если захочу, то отменю все и назначу преемником кого-то другого. В конце концов, это морганатический брак, дети от таких браков титулов не наследуют, не так ли? И кто может предсказать, сколько я с ней выдержу? Разве нет других девок на свете, красивее и моложе? Так что нужно будет написать соответствующие документы, брачный контракт или что-то в этом роде. Надейся на лучшее — будь готов к худшему, хе-хе-хе.
Камердинер подал королю поднос, на котором громоздились драгоценности.
— Убери, — поморщился Белогун. — Я не буду обвешиваться финтифлюшками, как хлюст или выскочка. Только это надену. Это дар моей избранницы. Маленький, но со вкусом. Медальон с символом моей страны, мне надлежит носить такой символ. Это ее слова: символ страны на шее — благо страны в сердце.
Понадобилось какое-то время, чтобы припертый к стене Геральт смог сопоставить.
Кот, ударяющий лапой медальон. Золотой медальон на цепочке. Синяя эмаль, дельфин.
D’or, dauphinnageantd’azur, lorré, peautré, oreille, barbé etcrêté degueules.
Было слишком поздно, чтобы отреагировать. Он не успел даже крикнуть, предостеречь. Увидел, как золотая цепочка вдруг сжалась, затянулась на шее короля как удавка. Белогун покраснел, открыл рот, не смог ни вдохнуть, ни закричать. Обеими руками он схватился за шею, пытаясь сорвать медальон или хотя бы просунуть под цепочку пальцы. Не удалось, цепочка глубоко врезалась в тело. Король свалился с табурета, заплясал, толкнул портного. Портной споткнулся, задохнулся, чуть не проглотил свои булавки. Повалился на нотариуса, упали оба. Белогун тем временем посинел, выкатил глаза, рухнул на пол, дернул несколько раз ногами, выпрямился. И замер.
— Помогите! Король упал в обморок.
— Врача! — заорал маршал. — Вызвать врача!
— Боги! Что случилось? Что случилось с королем?
— Врача! Живо!
Феррант де Леттенхоф приложил руку к виску. У него было странное выражение лица. Выражение лица человека, который медленно начинает понимать.
Короля положили на диван. Вызванный медик осматривал его долго. Геральта близко не подпускали, не позволяли взглянуть. Несмотря на это, он знал, что цепочка успела разжаться прежде, чем прибежал врач.
— Апоплексия, — заявил, выпрямившись, врач. — Вызванная удушьем. Тлетворные воздушные испарения проникли в тело и отравили гуморы. Причиной этого являются постоянные грозы, повышающие жар крови. Наука бессильна, ничего сделать нельзя. Наш добрый и милостивый король мертв. Расстался с этим миром.
Маршал закричал, закрыл лицо руками. Герольд обеими руками схватился за берет. Кое-кто из придворных плакал. Некоторые преклонили колени.
Коридор и вестибюль вдруг заполнились эхом тяжелых шагов. В дверях появился гигант, человек семи футов роста, не меньше. В мундире гвардейца, но с знаками различия высшего ранга. Гиганта сопровождали люди с косынками на головах и с серьгами в ушах.
— Господа, — нарушил молчание гигант, — извольте пройти в тронный зал. Немедленно.
— В какой еще тронный зал? — возмутился маршал. — И зачем? Вы хоть представляете, господин де Сантис, что только что произошло? Какое несчастье случилось? Вы не понимаете…
— В тронный зал. Это повеление короля.
— Король умер!
— Да здравствует король. В тронный зал, пожалуйста. Все. Немедленно.
В тронном зале, под потолком, расписанным тритонами, русалками и гиппокампами, собрались более десятка мужчин. У некоторых были на головах цветные косынки, на некоторых бескозырки с ленточками. Все были загорелыми, у всех были серьги в ушах.
Наемники. Догадаться было не трудно. Команда фрегата «Ахеронтия».
На троне, на возвышении сидел темноволосый и темноглазый мужчина с выдающимся носом. Он тоже был загорелым. Но серьги в ухе не носил.
Рядом с ним, на приставленном стуле, сидела Илдико Брекл, все еще в белоснежном платье и все еще обвешанная бриллиантами. Недавняя королевская невеста и возлюбленная смотрела на темноволосого мужчину глазами, полными обожания. Геральт уже давно пытался понять как ход событий, так и их причины, связать факты воедино и сложить одно с другим. Однако теперь, в этот момент, даже человек с очень ограниченной сообразительностью мог увидеть и понять, что Илдико Брекл и темноволосый мужчина знакомы, и хорошо знакомы. И довольно давно.
— Принц Вираксас, князь Керака, минуту назад бывший наследником престола и короны, — объявил рокочущим баритоном гигант де Сантис. — В настоящий момент король Керака, законный правитель страны.
Первым поклонился, а затем опустился на одно колено маршал двора. За ним принес присягу герольд. Их примеру последовали сенешали, низко склонив голову. Последним, кто поклонился, был Феррант де Леттенхоф.
— Ваше Величество.
— Пока достаточно «Ваша Милость», — поправил Вираксас. — Полный титул будет принадлежать мне после коронации. С которой не следует медлить. Чем раньше, тем лучше. Правда, господин маршал?
Было очень тихо. Слышно было, как у кого-то из придворных бурчит в животе.
— Мой незабвенный отец скончался, — сказал Вираксас. — Он ушел к своим славным предкам. Оба моих младших брата, что меня не удивляет, обвинены в государственной измене. Процесс будет проходить согласно воле покойного короля, вина обоих братьев установлена, и по приговору суда они покинут Керак навсегда. На борту фрегата «Ахеронтия», нанятого мною… и моими влиятельными друзьями и покровителями. Покойный король, насколько мне известно, не оставил официального завещания или формальных распоряжений в отношении наследования. Я подчинился бы воле короля, если бы таковые распоряжения были. Но их нет. Право наследования короны теперь принадлежит мне. Есть ли кто-либо среди присутствующих, кто хотел бы это оспорить?
Таковых среди присутствующих не оказалось. Все присутствующие в достаточной мере были наделены разумом и инстинктом самосохранения.
— Тогда прошу начать приготовления к коронации, пусть этим займутся те, в чью компетенцию это входит. Коронация будет совмещена со свадьбой. Я решил возродить стародавний обычай королей Керака, закон, принятый много веков назад. Гласящий, что если жених умер до свадьбы, невеста должна выйти замуж за ближайшего неженатого родственника.